Нечто большее, чем просто попугай

Заточенные в темнице хоть и ныне знали все о предыстории Яго, однако им это ничего не давало, и они принялись размышлять, что же им всем в таком случае делать. — Я даже и не знаю. — понурил голову синекожий волшебник. — В результате многочисленных усилий мне удалось высвободить из магических оков лишь только кончик пальца, и поэтому мне хватает магии лишь на то, чтобы сделать световой экран, на котором отразится прошлое. — Может быть, узнаем о прошлом Джафара? — предложил Аладдин. — Прошлое его питомца нам дало мало что, поскольку птах ему очень предан и мы потому не сможем как-то воздействовать на попугая, разве что на его хозяина. — Сомневаюсь, что это сработает. — резонно заметила Жасмин. — Вряд ли его ранние годы были несчастливыми, даже скорее наоборот. Как я считаю, он был черезчур избалованным и никогда не получал ни в чем отказа, раз ему чужды доброта и сострадание по отношению к другим людям. — Да, ты права. — Судя по всему, эта информация нам вряд ли что-то даст. А ты, дорогой, рос в нищете, без обоих родителей, и ты всегда был человечным по отношению к тем, кому повезло в жизни еще меньше, чем тебе. — Милая, кстати, твои слова напомнили мне кое о чем. Мы сейчас вряд ли уже выберемся отсюда, так как наши враги оказались слишком хитры, но я не хочу умереть, не узнав о том, кем был мой отец. Я ничегошеньки о нем не знаю. Я рос с мамой, пока она не умерла. — Я тебя понимаю. — Просто у тебя же был родитель, а у меня — нет. Согласен, это глупо, что я, находясь в такой критической ситуации, думаю совсем не о том, о чем надо, но я уже давно понял, что мы скоро все умрем, так как уже ничего не сможем сделать. — И это говоришь ты? Ты, который никогда не сдавался и всегда побеждал всех злодеев, с которыми нас сталкивала жизнь? — А что ты мне предлагаешь делать в таком случае? Мы уже все перепробовали! Даже Джинни не в силах нам помочь, так как Мозенрат намного могущественнее его! А теперь этот молодой человек еще и вернул к жизни Джафара, так что у нас теперь нет выхода! Принцесса моментально сникла. — Друг, раз мы уже все равно больше не покинем стены этого подвала, будь добр, покажи мне, пожалуйста, все про моего отца. — обратился Аладдин к своему другу из лампы. Снова перед узниками возник большой экран из лучей света, и на нем возникло изображение пожилого мужчины, в точности похожего на Аладдина, разве что старше его лет на двадцать пять с лишним. Как выяснилось, его звали Кассим, он был предводителем банды сорока разбойников и ныне занимался поиском Руки Мидаса, сокровища сокровищ, превращающего в чистое золото все, с чем только соприкоснется. Ради того, чтобы разыскать эту вещь, он оставил свою жену с маленьким сыном на руках, но все никак не возвращался, так как найти ценный артефакт не удавалось, а возвращаться домой к семье с пустыми руками не хотелось. Когда он несколько лет назад все же посетил Аграбу, то не нашел там ни супруги, ни наследника. — Я бы отдал сейчас все на свете, лишь бы увидеть своего родителя. — тяжело вздохнул парень. — Но увы, этому не бывать. **** Тем временем, пока счастливая злодейская семья пробовала на практике действие Руки Мидаса, кое-кто не переставал о ней мечтать. Этим кем-то, как вы уже, наверное, догадались, был король разбойников. Он, каким-то образом украв всеведущий Оракул, с его помощью узнал о местонахождении сокровища сокровищ — страна Черных Песков, замок князя этого государства. Пожилой мужчина, не привыкший ни перед чем отступать, естественно, отправился туда, где должен был находиться ценнейший из всех артефактов. Это было довольно опрометчивым решением — как только он попытался отыскать лаз в высокой мраморной стене, отгораживающей принадлежащие правителю дворец и сад от прочих территорий одной из стран Семи Пустынь, его тут же схватили недремлющие стражники-монстры, скрутили и препроводили в главный зал к своему господину и его недавно обретенной родне. — О, это же надо, какой сюрприз! — обрадовался Яго. — Это же сам Кассим! Мозенрат, мои расчеты все-таки оказались верными! — Это точно, мой пернатый друг, ты словно в воду глядел! — согласился с ним Джафар, а затем продолжил, обращаясь к племяннику: — Ты вот говорил, что жестоко разделаешься с этим кадром, если он вдруг посмеет к нам заявиться! Что именно ты сейчас собираешься с ним делать? — Сначала посажу его в ту же темницу, в которой сейчас находятся наши общие враги, а затем жестоко замучаю на глазах у них! — последовал ответ. — Отличная идея! — похвалил его попугай. — Во-первых, разделаешься с тем, кто тебе ненавистен по причине измены твоей матери и подлого поведения по отношению к ней, таким образом, каким он этого заслуживает. А во-вторых, постращаешь узников таким кровавым зрелищем. Кассим нервно сглотнул. Владелец магической перчатки заковал его в кандалы, затем схватил за цепь и потащил вниз по лестнице, которая вела в сырой и мрачный подвал, вслед за ним последовал колдун со своим питомцем на плече. — Папа? — изумился до глубины своей души Аладдин, как только увидел своего новоиспеченного соседа по тюремной камере. В это время из-за пояса бывшего воришки, как будто нарочно, выпал кинжал, на рукоятке которого был выгравирован именной вензель короля разбойников. Тот выпучил глаза от удивления. — Мой сын Аладдин? От Мириам? Это взаправду ты? А я и не думал, что ты жив! А как твоя мама, которой я оставил этот клинок с просьбой подарить его нашему с ней сыну? — Мне жаль тебе об этом сообщать, папа, но она умерла, и уже давно. — отозвался юноша. Мужчина горестно склонил голову, услышав об этом, а Мозенрат в этот момент прямо-таки вскипел от негодования. От злости и возмущения он даже напрочь лишился дара речи. — Хорош, нечего сказать! — озвучил его мысль пернатый, высказав ее вслух. — По одной любовнице он скорбит, а другую, которую звали Назира, сам бросил! — Да уж, за такое убить мало! — согласился с крикуном его хозяин. — Особенно если учесть то, что Назира — моя родная сестра. Разумеется, она — далеко не подарок, я с этим не спорю, однако этот факт не означает того, что я оставлю безнаказанным твое свинское поведение по отношению к ней. — А еще мы все знаем о том, для чего ты сюда заявился! Ты хотел украсть Руку Мидаса! И ты сильно ошибаешься, будто считаешь, что ты сумеешь покинуть эту темницу хотя бы живым, не говоря уже о сокровище сокровищ! — О, до чего же ты кровожадная пташка! — Весь в хозяина! — сгустил градус остроумия сынишка его сестры, а затем продолжил, обращаясь уже к другому мужчине средних лет: — Ну что ж, пора мне наконец уничтожить того, кто предал мою мать! В это время Аладдин ахнул, когда до него дошло, что он и Мозенрат — братья по отцу. — Прошу тебя, не трогай его! — взмолился паренек. — Это еще почему? — спросил у него его сверстник. — Это — твой папа! — Я это знаю и именно поэтому хочу с ним разделаться, поскольку он настолько досадил моей родительнице, что она даже не хочет о нем рассказывать — ей больно вспоминать об этом. — Я, конечно, не знаю, что именно ты сделал Назире, Кассим, однако мне и всем нам достаточно знать только то, что ты бросил ее и Мозенрата и ушел к Мириам! — вновь не остался в стороне Яго. — Но разве я виноват в том, что мы с твоей матерью не смогли сойтись характерами? — задался вопросом король разбойников. — Это не единственное, в чем ты виноват перед ней, и, соответственно, передо мной тоже. — хладнокровно изрек Мозенрат. — Поэтому я сейчас умертвлю всех своих врагов на твоих глазах, чтобы показать тебе, что не стоило тебе в погоне за Рукой Мидаса пытаться проникнуть в мои владения. — Со мной можешь сделать что захочешь, так как я этого заслуживаю, только прошу тебя, не трогай моего сына Аладдина! Он же все-таки твой родной брат, пусть и от другой матери! Он ни в чем не виноват! — Ну и ну! — опешил Мозенрат. — Я спал и видел, чтобы объединить силы с Джафаром и Назирой, а потом оказалось, что они — мои дядя и мама. Я мечтал умертвить Аладдина, а выяснилось, что он — мой брат по отцу. Но все же, братец, я тебя убью, поскольку у меня с тобой личные счеты! — Как так? — Я решил встать на сторону Джафара, а, как говорится, кто не с нами, тот против нас! — Ты знаешь колдуна от силы несколько дней, а со мной ты знаком уже довольно давно! — Ты ошибаешься, мой друг! О живой легенде, о величайшем злодее из всех существующих я знал с ранних лет и на протяжении всего моего отрочества и юности он был моим кумиром! — Да, но это все понаслышке, а с тобой мы были знакомы воочию. — Да, с этим я спорить не буду, однако мне потребовалось полчаса, чтобы сблизиться со своим вернувшимся к жизни идолом, а для того, чтобы сделать то же с тобой, времени потребуется гораздо больше. Да, ты прав, я не понаслышке знал о тебе, однако как ты думаешь, какого я был о тебе мнения тогда и какого сейчас? Бывший воришка затих, не зная, что ответить. — Молчишь? — усмехнулся его собеседник. — Ну что ж, я сам отвечу на свой вопрос. Да, о своем кумире я был наслышан, но слышал очень много хорошего о нем — разумеется, в злодейском смысле, — а когда я его воскресил и у меня появилась возможность узреть величайшего злодея Семи Пустынь, то я зауважал его еще сильнее и мое сердце зажглось в еще большей степени, чем тогда, когда мне о нем повествовал мой отчим Дестан. Я понял, что Джафар — тот, по чьим стопам я хочу пойти. — Понятно. — А что же до тебя? Ты все время, на протяжении всей моей злодейской карьеры, вставлял мне палки в колеса! Ты — сын предателя Кассима от Мириам, ради которой он бросил мою маму и меня! Я впервые в жизни обрел кровных родственников, которые любят меня! И ты еще удивляешься тому, что я предпочел встать на сторону того из двух моих родственников, который хорошо ко мне относится и, можно сказать, из одного со мной теста? — Злодей хорошо к тебе относится? Не смеши меня! Прежде чем владелец магической перчатки нашел, что ответить, красноперый решил в уже стотысячный раз проявить инициативу и ход беседы взять в свои руки, а если быть точнее, крылья. — Джафар вывел из яйца меня, избавил от участи быть съеденным или быть выпрашивающей сухари никчемной базарной пичужкой, выкормил меня и вырастил... — принялся оживленно тараторить он. — А хотя кому я рассказываю... — Да и мой дядя относится ко мне с добродушием. — продолжал его мысль князь страны Черных Песков. — Да, пусть такое качество и нехакатерно для злодея, что правда, то правда, но я ведь тоже злодей! Вы ведь тоже ласковы друг к другу, а все вы же — злодеи для всех нас! Мы все, да и вы тоже, враждебно относитесь по отношению к тем, кто на вас не похож! Мы ведь с вами поэтому и на ножах, что вы все одинаковые, мы все одинаковые, а вы и мы — совершенно разные! После его слов в подвале ненадолго воцарилась тишина.