ты моя? я хочу быть твоей..

тихий стук клавиш телефона разрушает тишину в квартире. я невольно замечаю это и вздрагиваю от собственных мыслей. мне надоели эти мысли, гадюкой заползающие в мою голову и отравляющие мозг. встаю с кровати, сгребаю с полки телефон с наушниками и молча ухожу в прихожую, влезаю в кроссовки. — куда ты? этот сладкий голосок из спальни. приторно сладкий, что раздражает. — на пробежку. — я с тобой, подожди! она весело подбегает к шкафу и начинает судорожно натягивать велосипедки и топ. ей так не идет, а она носит. — нет, я один. — я уже все! — я сказал нет. оставь меня в покое — холодно говорю я, смотря ей прямо в душу. она застывает в проходе. губы дрожат. отворачивается и уходит в комнату. я не хочу быть с ней грубым, правда не хочу, просто она меня раздражает. что я могу сделать с человеком, которого не люблю? который мне не нужен. мы обсуждали с ней уже сотню раз это. она все равно просится жить со мной, кричит и плачет, бьется в истерике и звонит своему папаше, угрожая мне потерей работы и места в универе, если я позволю себе выгнать ее, на что я просто хмыкаю и молча ухожу из квартиры, прихватив сумку со своими вещами. ее отец уже не раз приходил ко мне во время работы и просил быть с ней мягче, на что получал мой сухой отказ и чашку его любимого кофе. но она сходила с ума и возвращалась, плача и крича, что любит меня. я уже сказал ей, что это последний раз, потому что надеялся, что все исправится. угу. я выхожу из дома и выбираю свой излюбленный маршрут, включаю музыку на полную мощность и бегу. кто бы и что бы не говорил, но Avicii не устареет никогда, его The Nights до сих пор актуальнее любого модного трека. пробежка всегда помогала мне расставить мысли по полочкам. а она никогда не любила бегать. помню ее серые спортивки, так сексуально смотревшиеся на ее стройных и длинных ногах, футболка на два размера больше ее самой, толстовка на молнии и оранжевые кроссовки для бега. она, вечно сонная, с низким хвостиком, еле тащится за мной, все время бубня, что хочет спать. я вечно смеялся над ней, шлепая по ягодицам и подгоняя. она же недовольно бурчала что-то и бежала, посматривая на часы. потом мы всегда останавливались у ее любимой пекарни, где она покупала свежий хлеб и булочки с корицей, которые она так любила таскать в университет вместе с молоком, именно поэтому у нас всегда было молоко в холодильнике. когда возвращались домой, она всегда смеялась с какой-то моей глупой шутки, а я же крепко обнимал ее и целовал в волосы. она уходила в душ, а я заходил к ней в кабинку, где мы лениво целовались. блять. заебало нахуй. резко сворачиваю влево и бегу домой. зло хлопаю дверью. подхожу к этой малышке, что свернулась калачиком на моей постели и плачет. тихо зову ее. — Сью? нам нужно поговорить. она молча садится и смотрит на меня, заплаканными глазами. — помнишь, я говорил, что это в последний раз? так вот он наступил. я тебя не люблю и ты это прекрасно знаешь. ты ничего не сделала, просто я не могу быть с тобой. прости, я не хочу мучить и тебя и себя. по ее щекам течет тушь, я же коротко целую ее в лоб и начинаю собирать свои вещи. снимаю ключ с кольца и оставляю на полке. мне неважно, что я все это время жил в этой квартире и что сюда пришла она. мне не жаль, что придется снова искать жилье и так далее. блаженно затягиваюсь сигаретой и с наслаждением выпускаю дым из легких. позабочусь о квартире завтра, а пока. «упс, я снова это сделал, я забыл, из-за чего я потерял рассудок. о, я записал эту песню только для того, чтобы ты не переставала нажимать на «повтор» и чтобы дать тебе знать, что я молод и опасен.»*