can't you see that?

Дуванова хотела снова прильнуть, поиграться. Думала, что это успокоит Натали, ведь больше общего с той не имеет, кроме статуса "в отношениях" и секса. Вера вместе с запахом перегара появляется в комнате, заставив дверь ручкой удариться об стену и в три-четыре шага оказывается совсем близко к Гончаровой, что сидит на постели с поджатыми под себя ногами. Это была постель Ксеши, на которую она садится уже по привычке. Здесь они красились, веселились, порой вместе спали, пока Тату не ограничила Вера, что сейчас здесь же заламывает ей руки, при этом наваливаясь вперёд. — Да уйди же ты! — проскакивает фраза неким рыком, резко и немного дико. В ответ этому летит пощечина. Звонким шлепком раздаётся, остается розовым пятном. — Успокойся, успокойся, пожалуйста — это было для отвлечения? Складывается ощущение, что она сама не понимает, что и зачем она делает. Для чего вообще это было, если сразу же переходит на милость блондинка, прижимаясь грудью к груди? И обнимает, вроде, а вроде просто сковывает руками. Тата окаменела на десяток секунд точно. Столько ей понадобилось, чтобы прокрутить в голове последнюю пару минут. Вера не ждёт, бесцеремонно и нагло скользит рукой по ляжке. — Я буду кричать. — одна ладонь не собирается перемещаться с покрасневшей щеки, вторая останавливает руку одноклассницы и двигает в противоположную сторону, предварительно ей же заставив девушку сесть. Просто толкнув. Голос отстранён и холоден. — Ты меня ударила и ещё будешь лезть? — Я не виновата в том, что ты не хочешь слышать меня. — отвечает сквозь зубы девушка, которая за вечер почти ничего не сказала. Зато достаточно сделала. Не вывод, а пустое место. — Ты даже не пыталась что-то сказать. — Наталья руки грубые, странные убирает со своих колена и плеча. Хмыкает, найдя, что сказать. — Сейчас я пожалела, что связалась с тобой. Тут же сжались кулаки у блондинки, у второй челюсти. И органы у обеих сжались в комок, в ожидании неизвестного. Неделя идёт седьмая, руки распускать никак нельзя. Дуванова пьяная, Дуванова нервно вскакивает, ходит из стороны в сторону. Остановившись, и, видимо, надумав, замахивается... Тем временем на улице окончание танцев. Всем очень хочется ещё потанцевать, нашутиться и выпить. Но пока что толпой, друг за дружкой идут по спальням. Кто знал, что их всё ещё будут сопровождать эти камеры? Сначала заходят оператора, планируя снять приход учениц. Но по итогу наблюдают то, как пьяная Вера с особой жестокостью бьёт в лицо одноклассницу, которую, как признавалась, любит. А та ничего сделать не может, кроме того, как пытаться прятать свой "face". Тут же в их сторону быстро бежит толпа соучастниц. Лика уносит хоккеистку в спальню другого факультета. Их не слышно и не видно. Прокофьева поднимает на кровать Тату, с чем ей помогает врач. — Выглядишь грустно, подруга. — Старается отшутить, чтобы не так сильно душил негатив. Но сама не смеётся, лишь слабо подняла уголки губ. Стоит, опираясь на стену, наблюдает осмотр. Было неудивительно, что врач был седым, если он сопровождал все 5 сезонов пацанок. — Последите за ней ночь, потом мы посмотрим. — просит мужчина в синем костюме, и отзывается Ксения. Неудивительно. Это было не особо трудно, от момента подготовки ко сну до самого сна. Единственною трудностью было ходить за водичкой, и, это, наверное, всё. Прокофьева решила не тревожить ту до момента, когда брюнетка заснет. Сидев возле кровати, уставившись в пустоту, непонятно кому сказала: — Она получит по заслугам.