can't you see that?

Восьмая неделя полностью была посвящена подготовке к выборам президента. Накалённая обстановка гарантировала много криков и споров. Но только между Дувановой и Гончаровой происходили стычки. И извиняться за каждую приходила Тата, не смотря на уговоры своей подружки, к которой она постоянно приходила плакаться и советоваться. В один из вечеров Гончарова, с размазанной по щекам тушью, переносит в комнату Буше, где сидела лишь Ксюша, свои одеяло и подушку. Кидает их на свою постель и садится к Прокофьевой. Просто молчит. Наташа уже рассказала про все свои чувства в прошлые такие приходы. Она уже и вряд ли что-то хотела рассказывать, просто надо было лишь рядом посидеть. Зарядиться. — Она тебя не любит. — Ксения не знает, сколько раз уже это повторила за последние недельки. Приобнимает за плечо подружку, слабо его сжимая. — Не говори так. — Давит из себя Наталья, ведь так ей хочется думать, что Дуванова любит. Что это все не зря. — Я правду говорю. — проговорит Прокофьева и девушки замолчат. Брюнетка, головой мотая, ложится ею на подушку Ксении. Младшая погладит её ножку и встанет. — Я сейчас. Выходит из спальни, закрывая дверь полностью. Обычно между ею стеной всегда была небольшая щель. Странная деталь. Проня на свой страх и риск заходит в комнату второго факультета. Прошлый поход сюда её не обрадовал. — Вер, пойдём поговорим? — спрашивает у блондинки, что читает книжку на своей постели и, не дожидаясь ответа, выходит на балкон. Ждать не приходится, почти сразу Дуванова открывает дверь и становится возле Ксении. Опирается на заборчик и достаёт пачку сигарет из внутреннего кармана жилета. Она снова с Беллой бегала в тот магазинчик, не смотря на запреты. Ещё и Наташу угощает, что жутко злит Прокофьеву. — Будешь? — протягивает открытую пачку и, получив отказ, кладет её обратно. — Окей, я одна не буду. — Хватит мучить её. — Они никогда не смотрели друг другу в глаза. Либо в пол, либо в бок. Это уже как в правило, которому они следуют до сих пор. — Использовать человека в своих целях низко. — Слушай, не мешай нам, а? — говорит, уже меняя тон. В миг брови её насупились, губы надулись. В то время, как Ксюша сохраняла лицо спокойным. Да, она была зла. И, вероятно, неделю бы назад начала верещать и кричать. Но главное - сейчас она стоит, не колеблясь. Молчит. — Я мешаю только тебе. — будто духом собравшись, выдала Прокофьева. — Трудно, наверное врать и калечить, когда я ещё здесь и назад не сдаю. Дуванова нервно жует губы, пытается чем-то занять руки. Теребит то пуговицу, то край жилета, рубашки. — Хватит из себя спасителя строить. — Говорит Вера, но не перестаёт теребить. — Мать Тереза. — Зато не манипулятор Вера Дуванова. — Отрезает девушка. Всегда она хотела сказать что-то колкое и больное блондинке. И, кажется, у неё получилось. Дуванова срывается с места, но, на удивление, чтобы лишь подобраться ближе. Указательным пальцем тычет в одноклассницу. — Ты добьёшься своего через свой же труп. — Девушка противоречит самой себе. Недавно кричав на испытании "Я не убийца", угрожает смертью. Смотрит по-зверски и дышит, что кажется, вот-вот пойдет слюна. — Ну и будь оно так. — Прокофьева говорит всё, что появляется в голове, не обдумывая. Она ничего уже не потеряет. — Не мне отсиживать. Холодный ответ с сопровождением "никакого взгляда" заставляет Дуванову сделать ещё шаг и ухватиться за жилет конкурентки. Она хотела добиться страха, что делает всегда. Что сделала с Наташей. С девушкой, что всегда показывала себя сильной. Но стоило русоволосой попросить убрать руки, Дуванова их опустила. Она желала что-то сказать, но не могла подобрать нужных слов. Чтобы ранили. Поэтому она потрясла руки, тем самым размяла их и тут же сжала в кулаки. Она наносит удары в лицо один за другим. К счастью, одноклассницы не были одни и за дверью находились девочки факультета Третьяковой. На балкон поспешила Бэлла, что сразу оттолкнула в сторону блондинку. Она хотела прильнуть к русой, но та спрятала лицо в руках и покинула часть этого факультета, оставив обеспокоенных одноклассниц там. Но не таких уж и обеспокоенных, раз вслед за ней никто не побежал. Она направилась сразу же в ванную, пролетев мимо Наталии, у которой сразу глаза полезли на лоб. До закрытия двери не было дела, поэтому Гончарова успешно проникла в комнату. Увидев лишь на миг лицо подружки, Тата из тумбы под раковиной достала небольшую аптечку. Отрыв небольшой ватный тампон, который чуть позже она смочила перекисью, девушка отставила коробочку на тумбу. Она убрала от лица Ксении её руки и прислонила его к рассеченной губе, стараясь не прикасаться им к ранке. — Это кто сделал? — Поинтересовалась Наташа, перестав нервно жевать нижнюю губу. — Вера. — Получила девушка в ответ. Но сейчас это было что-то ближе к "эра", разговаривать сейчас было лишним. А так же больно и сложно. Тата сглатывает ком и желает заплакать и закричать, но сейчас совсем не до этого. Прокофьева берет тампон в свои руки. — Пойдём, чё стоять. На кровати у Ксении Наташа не могла усидеть на месте. Она поджимала губы, постоянно двигалась, чем-то хотела помочь. — Не волнуйся, ок? Ниче страшного не произошло. На выгоне промолчи сегодня. — Говорила, стараясь не двигать губами, поэтому слова были не совсем разборчивы. Наталья понимала, и это главное. Прокофьева бы ла настроена слишком серьёзно. Наверное, так она ни за какое дело не бралась, как за расставание Дувановой и Гончаровой. Это можно назвать подлым поступком, но сейчас оно намного ближе к геройству. Вечер, церемония объявлена. Преподаватели садятся на свои стулья. Сначала перечислят всех, указывая на плюсы и минусы. Дуванова снова в номинации на выгон. Даже не из-за того, что она снова кого-то побила, а из-за того, что посреди недели она умудрилась своровать деньги. — Вера Дуванова, вы покидаете школу леди. — Слова впервые вылетели из уст преподавателя цельным куском. Если бы они были пулей, то они попали в самое сердце блондинки. Дуванова начинает говорить девушкам, какие те могучие, и лишь Наташа их не слышит. Плачет, не понимая, от облегчения или действительно будет скучать. А Ксения, слегка жмя губами, мстительно ухмыляется. Всё закончилось, думает. Закончилось ли это всё?