Её тепло

Вики орёт на него так долго и яростно, что срывает голос, материт и проклинает столь заковыристо, что можно заслушаться: далеко не каждый демон в аду имеет такой обширный словарный запас и умеет так заковыристо ругаться. Она прекрасна в своём гневе, а от её резкого и властного голоса почему-то в груди у Мальбонте становится так легко. Тонкие золотисто-белые запястья, скованные массивными кандалами, кажутся слишком хрупкими. Плавные линии рук и рельеф мышц, по которым так и хочется провести ладонью. Изящные длинные пальцы, которые так и хочется согреть своим дыханием, целовать до скончания времён, а после взять в рот. Эти пальцы сжимают цепи с такой силой, что не заговори их Мальбонте лично, то они бы точно треснули и рассыпались пылью. Только отпусти её, и эти пальцы выдавят ему глаза, обмотают цепи вокруг его шеи и сломают её. Мальбонте помнит её прикосновения, всю нежность и заботу, которые она вкладывала в них, когда мягко обнимала его за плечи и гладила по щеке, успокаивая. Он пронёс эти воспоминания сквозь века, цепляясь за них в кромешной, раздирающей темноте ада. Верил и надеялся, что найдёт её, что сможет ощутить её тепло ещё хотя бы раз. Вики словно соткана из ослепляющего света, даром что демон. К ней тянет, маревом застилает глаза, к ней до безумия хочется прикоснуться, даже если знаешь, что сгоришь в этом свете. Мальбонте хочется раздавить её, сломать, вырвать крылья и втоптать в землю. Растерзать на части, умыться в её крови, выпить досуха, забрав каждую частичку своей силы назад. Мальбонте проклинает её, говорит сам себе, что зайдёт проверить пленницу лишь через неделю, что сейчас нужно заняться планами и картами. Ближе к закату его начинает перетряхивать от нетерпения, и тогда он приказывает двум близняшкам, чьи имена и лица так и не запомнил, явиться к нему в спальню. Меньше чем через десять минут он вышвыривает обоих. Вики хочется хотя бы увидеть, до трясущихся пальцев и звона в ушах. — Пошёл вон, — хриплый, но всё такой же яростный шёпот встречает Мальбонте, стоит переступить порог её камеры. Из высокого хвоста выбилось несколько прядей, упали ей на виски, струятся вдоль длинной шеи. В свете закатного солнца её волосы кажутся тёмно-алыми. — Вообще-то ты в моём лагере, у меня в плену, — напоминает Мальбонте, подходя ближе, впиваясь в неё взглядом, беззастенчиво рассматривая. Ему хочется снять с неё кожаные наручи, обнажив золотистую кожу. — Выход там. — Вики лишь надменно дёргает подбородком и указывает пальчиком на дверь за его спиной. Мальбонте подходит к ней вплотную, так что её грудь едва соприкасается с его, нависает над ней, заслоняя пробивающееся сквозь маленькое окошко солнце. В её тёмных глазах он не видит ни страха, ни покорности, ни удивления, ни смирения — ничего того, что он привык видеть от окружающих. Он тонет в этой бархатной тьме. — А если я хочу остаться с тобой? — спрашивает он, едва задевая губами её скулы, скользя вниз по щеке к подбородку. Он ловит её тёплое дыхание, ощущает его на своём лице. Он слышит, как громко бьётся её сердце, и кажется — оно бьётся за них двоих. — Это самое ужасное место для свиданий, а ведь однажды я ходила в цирк уродов в городе Сентфор*. — Вики окидывает взглядом помещение и лукаво улыбается, склоняя голову набок, открывая шею. Так и хочется провести языком вдоль вены, почувствовать языком её пульс. — Какая ты привередливая, а я ведь так старался, — наигранно-разочарованно вздыхает Мальбонте и начинает накручивать длинную прядь из её хвоста на палец. Волосы у Вики мягкие, гладкие и пахнут какой-то шоколадно-клубничной сладостью. — Даже специально для тебя лучшую темницу подготовил. От ветра защищена, и даже окно есть, настоящий люкс. Мальбонте кладёт руку ей на живот, как раз туда, где ремешки кожаной портупеи переплетаются, подчёркивая её и без того тонкую талию. Чувствует тепло её тела даже через ткань — оно обжигает сильнее пламени в аду. Вики вздрагивает, едва прогибается, но не пытается уйти от прикосновений. Смотрит так пристально, изучающе, а потом вопросительно приподнимает одну бровь, но спрашивает совсем другое: — А ты тогда кто? Обслуживание номеров? Мальбонте хочется вырвать ей язык и раздробить голову: никто не смеет разговаривать с ним в таком тоне. Мальбонте так смешно, что невозможно оставаться серьёзным, и он начинает смеяться от её дерзости. — Ты изумительна в своей наглости и бесстрашии, — шепчет он, мягко поглаживая её поясницу и живот. — Хотя не могу исключать, что ты просто идиотка. Вики сгибает ногу в колене, задевая его бедром, и Мальбонте становится до безумия обидно, что между ними несколько слоёв одежды, и он не может почувствовать её голую кожу. Её тепло и мягкость, то, насколько же она гладкая. — Тогда что же ты, весь такой гениальный, талантливый и умный, делаешь тут? — спрашивает Вики, подаваясь вперёд, звеня цепями и смотря своими тёмными глазами так пристально, что сжимается горло. Прикосновения её коленки обжигают. — Зачем приходишь в видениях ко мне по несколько раз на день? — Она старается вести, взять его под контроль, пленить. — Неужели у того, кто ведёт войну с самим Шепфой, есть время на игры с простой идиоткой? Он её ненавидит. Она его Бог. Мальбонте резко прижимает её к себе и впивается в губы грубым поцелуем, сразу сминая их. Толкается языком в рот, чувствуя её мягкую покорность и жар. Она не отвечает на поцелуй, позволяя ему вести, сплетаться языками, лишь закидывает ногу на бедро, чтобы было проще устоять, и звенит цепями, хватаясь за них. Мальбонте подхватывает её под бёдра, закидывая обе ноги себе на поясницу и придерживая одной рукой, второй впивается в волосы на затылке, не позволяя отстраниться, хотя Вики и не пытается. Её сладкий вкус моментально кружит голову, опьяняя, от чего крылья начинают подрагивать. Становится слишком жарко, одежда теперь лишняя, и Мальбонте кладёт руку ей на грудь, сжимая. Вики кусает его так сильно, что кажется, будто ему отцапали часть языка и губы, а потом бьёт лбом, и Мальбонте едва успевает увернуться, иначе бы она точно разбила ему нос. Они отшатываются друг от друга. У Вики рот в крови, красные разводы стекают по припухшим губам и подбородку. Мальбонте замахивается, но не бьёт её только потому что в последний момент успевает сдержаться. Ярость и обида клокочут в нём так сильно, что электрические разряды собираются на кончиках пальцев. Он точно свернёт ей шею. Почему она его оттолкнула? Вики сердито хмурится, недовольно поджимает губы и смотрит так зло, словно он виноват во всех грехах и злодеяниях этого мира. — Я не разрешала себя целовать, — Вики слизывает его кровь с губ и сплёвывает её на пол. Не будь он так зол, то у него бы точно подогнулись колени. Мальбонте хватает её за волосы, резко оттягивая вниз, желая содрать с неё скальп, но Вики даже не вздрагивает, продолжая недовольно смотреть на него. — Ты думаешь, мне нужно твоё разрешение? Я беру что хочу! И никто не смеет мне перечить! — он рычит на неё, и земля по всему лагерю начинает дрожать и трескаться. Их обоих колотит от злости. — Вот именно, что берёшь! — Вики кричит на него, даже не пытаясь сдерживаться, и не будь на ней заговорённых оков, то точно бы устроила тут землетрясение. — А не пробовал спрашивать разрешения? — У тебя-то? — Ещё один мистер надменный пафос, не умеющий говорить словами через рот. — Вики закатывает глаза, моментально сменяя гнев на милость и, взяв себя в руки, продолжает уже совершенно спокойно, но при этом всё равно смотрит так, что Мальбонте ощущает себя нашкодившим мальчишкой перед строгой учительницей, которую боготворит: — Намного приятнее не отбирать, а получать в дар. Мальбонте, тебе достаточно просто спросить, и я отвечу. Её слова доносятся как сквозь толщу воды. Она улыбается так нежно, ласково, успокаивающе. Только ему. Совсем как тогда на обрыве. Ему очень хочется очутиться в её объятиях, и одновременно слишком неловко за собственную несдержанность. Будь она проклята со своей добротой и заботой. Он никогда не отпустит её, чего бы ему это не стоило. Медленно протянув к ней руку, он убирает прилипшие к лицу пряди за ухо, стирает кровь с подбородка, а Вики терпеливо ждёт, прожигая его взглядом. — Можно? — Можно, — это всё, что отвечает ему Вики, никак не акцентируя внимания на такой покорности и не подначивая его за эту слабость. Наоборот, ободряюще улыбается ему и сама подаётся вперёд. Тянется. Желает. Сама. Его. Их поцелуй выходит почти невинным, наполненным невиданными ранее лаской и нежностью, от которых моментально начинает кружиться голова, и не хватать кислорода. Невинность со вкусом крови. Вики улыбается сквозь поцелуй, а потом стонет так тихо и сладко, льнёт к нему всем телом, обжигая своим внутренним светом. Всё как тогда, после священной реки. Она для него ярче солнца. Мальбонте смотрит на её прикрытые глаза с дрожащими длинными ресницами, на алеющие щёки и так мило торчащие пряди волос, гладит вдоль спины, не решаясь спуститься ниже, и едва задевает бордовые крылья. Он только сейчас понимает, что они такие же, как и у него, только немного меньше. Это, конечно же, ничего не значит, но почему-то от осознания их похожести становится так тепло в груди. Он едва прикусывает её за мочку, вбирает её в рот, чуть оттягивая. Целует чувствительную кожу за ухом, скользит вдоль шеи губами, опаляя сорванным дыханием и наслаждаясь её запахом. Кусает в то место, где шея переходит в плечо, и, покрывая каждый миллиметр поцелуями, поднимается вверх, ища её губы. Вики выгибается в его руках, стонет так громко, призывно, трётся бедром об его пах и смотрит так жадно, требовательно, голодно. Кажется, он даже свободы не желал так сильно, как Вики сейчас, когда она смотрит на него так. Вики закидывает ему ноги на поясницу, прижимаясь к нему со всей силы, тянется обнять, но ничего не выходит из-за цепей, и она скулит от досады. Целует так резко, впиваясь в губы и кусая, овладевая его ртом и ведя так, словно пару минут назад не она была олицетворением невинности. — Маленькая командирша, — руки Мальбонте наконец-то проникают под подол платья, и он может прикоснуться к ней. Кожа к коже. Её тело обжигает сильнее гнева Шепфы, а они ведь даже толком не начали. — Совсем страх потеряла. Вики кусает его за губу, втягивает её в рот и начинает посасывать, трётся об него грудью. Её торчащие от напряжения соски не могут скрыть ни нижнее бельё, ни платье. — Я никогда и не боялась, — она отстраняется от него, разрывая поцелуй, и между ними натягивается тонкая ниточка слюны. Вики, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, склоняет голову набок и смотрит так коварно-игриво. — Скорее, наоборот, интересовалась. Вики произносит это тихим шёпотом, растягивая слова, и ничего прекраснее и соблазнительнее Мальбонте никогда не слышал. Она первая, кто сказал ему это. Она первая, кто успокоил его. Кто вытер слёзы и протянул руку помощи. По одному лишь его щелчку их одежда плавится, опадая на пол тлеющими лоскутами, и они остаются обнажёнными, совершенно открытыми друг перед другом. — Как же ты красива, божественна, — задыхаясь, жадно произносит Мальбонте, покрывая поцелуями её плечи, ключицы, спускаясь вниз. Накрывает ладонями её огромную, упругую грудь и зажимает между пальцами соски, едва выкручивая и оттягивая их. Вики выгибается, подаётся ему навстречу, тяжело дыша. — Никому тебя не отдам. Ты только моя. — Не отдавай, — Вики улыбается, а в глазах у неё безграничный океан нежности, словно она одна возместит ему всё то, что забрал у него этот мир. — Лучше возьми. Она трётся пахом о его живот, едва задевает его возбуждённый член, размазывает по его телу свою смазку. От её слов внутри всё сводит, а глаза застилает красный дурман возбуждения. — Сделай меня своей, — шепчет ему в ухо Вики, пройдясь кончиком языка по его кромке и прикусывая мочку. — Ты так просишь, что просто невозможно отказать, — и где-то в отдалении, на краю сознания мелькает мысль, что она не просит, а приказывает, а он не оказывает ей милость, а покорно и с восторгом выполняет её пожелания. Мальбонте накрывает её грудь ртом и тут же начинает ласкать сосок языком, одной рукой поддерживая её под бёдра. Поза не самая удачная, и нужно бы снять с неё оковы, но от Вики невозможно оторваться ни на мгновение, да и страшно отпускать, словно если не цепи, то она растворится в тумане, исчезнет на долгие столетия, как тогда на обрыве. Он проводит двумя пальцами между её ног — она там такая мокрая и горячая — раздвигает пульсирующие складочки и давит на клитор. — Сильнее! — Вики бьёт его пятками по ногам и резко дёргается, стараясь насадиться на пальцы. — Хватит медлить! — Какая ты нетерпеливая, — нарочно медленно Мальбонте проникает пальцами внутрь и, едва надавливая, начинает ласкать клитор. — Моя яростная, жгучая демоница. — Мальбонте! — Вики рычит на него, а потом изворачивается и кусает в шею. Вылизывает, втягивая кожу и грубо царапая зубами, помечает засосами. Они целуются резко и жадно, словно дикие животные, Вики скулит в его губы, дёргается, подаваясь вперёд и стараясь резко насадиться на его пальцы, да так, что приходится её удерживать, чтобы подразнить. Её стоны такие сладкие, призывные, а внутри неё всё так хлюпает и требовательно сжимается от желания, что просто невозможно больше терпеть. Мальбонте размазывает её смазку по своему члену, пережимая его у основания: кажется, он готов кончить, только глядя на её затуманенные желанием глаза, нервно вздымающуюся грудь с ярко розовыми, набухшими сосками и впалый живот, блестящий от стекающего по нему пота. Он жадно кусает её в шею, утопая в её сладком запахе, прижимает как можно ближе, так чтобы между ними не осталась ни единого миллиметра и, помогая себе ладонью, приставляет член ко входу, водит головкой по чувствительным складочкам и давит на клитор. Вики кусает его в ответ, стонет ему в рот, целуя и кусая одновременно, и крепко сжимает бёдра, словно боится отпустить хоть на миг. Ждать больше невозможным. Мальбонте входит в неё одним резким толчком, наконец-то погружаясь в горячее, так плотно обхватывающее его нутро, и Вики с лёгкостью принимает его, словно они были созданы друг для друга. Его настолько ведёт и шатает от нахлынувших ощущений, что из горла начинают вырываться не то утробный рык, не то благоговеющий скулёж. Вики вторит ему, захлёбываясь в собственных стонах и, не дожидаясь, сама начинает насаживаться на член. В затуманенном взгляде Вики столько голода и желания — невозможно представить, что кто-то может хотеть его настолько сильно. Это поражает, восхищает и завораживает одновременно. Мальбонте не может ей ни в чём отказать, поэтому начинает двигаться. Он гладит её по спине, потирая чувствительные местечки возле крыльев, и медленно выходит, оставляя внутри одну лишь головку, чтобы потом резко податься вперёд и оказаться в ней целиком. Вики громко стонет и всхлипывает от каждого его толчка, сжимается так сильно, не желая отпускать его. Рваные вздохи и хриплые стоны, резкие движения, звонкие хлопки влажных бёдер, звон цепей и шелест дрожащих крыльев. Болезненные укусы и грубые засосы, которые не успевают сходить, и нежные чувственные поцелуи, едва уловимые поглаживания и резкие шлепки. Жар сплетающихся тел и безумный голод отчаянья и одиночества, становящийся с каждым прикосновением всё сильнее. Тёмные глаза с непередаваемым выражением и запахи шоколадно-клубничной сладости и похоти, от которых ведёт так сильно, что можно забыться. Раствориться в этом мгновении. — Вики… Вики… Моя… Только моя… — как заведённый шепчет Мальбонте, обнимая единственную, кто был добр к нему за последнее тысячелетие, и растворяясь в её ярком свете. — Никому не отдам… Не отпущу… — Я знаю, — сорванным голосом шепчет Вики и смазанно целует его в висок, прижимается к нему всем телом, и в глазах её плещется что-то такое, о чём даже страшно подумать. Нечто такое, ради чего стоило так долго ждать в аду. Нечто такое, ради чего он уже преклонил колени, и весь мир заставит пасть к её ногам.