Немое спасение

—Как же меня раздражает… — Акутагава отряхнул плащ. Задания, связанные с уничтожением предателей мафии, особого удовольствия не приносили. Рюноске знал, что они ему не соперники. Припугнуть полицию, чтобы не лезли куда не нужно, расправиться с контрабандистами, чьи действия не согласованы с портовой мафией… Рутина. Веселье началось, когда за голову тигра объявили награду. Каждая встреча с Ацуши заставляла тренировать себя ещё больше, чтобы победой над ним заслужить признание бывшего учителя. Он сильнейший. Акутагава — фамилия, от которой кровь стынет в жилах каждого, кто хоть немного знаком с уличными законами Йокогамы. Разговор с сестрой в свободный вечер, когда мафиози решили пройтись по улочкам вечернего парка, не принёс особой радости. Тема была скользкой и болезненной. —Если бы каждые вечера были такими… — убирая прядь чёрных волос за ухо, тихо сказала Гин, наблюдая за отдыхающими от своих забот людьми. —Кхе, мы бы устали от такой жизни — коротко ответил Рюноске, поднимая серые глаза на сестру. Непривычно видеть её в таком виде: она не скрывает лицо маской, а красоту не прячет под тёмной одеждой. Как брат Акутагава никогда бы не позволил себе подвергать жизнь единственного близкого человека опасности. Судьба распорядилась иначе. Им нужно было выжить, а мафия дала шанс это сделать. —Но и от такой жизни тоже устаёшь. От вида и запаха крови, свиста пуль и постоянной опасности, смерти, которая дышит в затылок — Акутагава приобнял сестру, кутая её в плащ. Молча. После пары минут раздумий Рюноске всё же решил сказать: —Такова судьба — неприятное послевкусие чувствовалось на конце языка после этой фразы. Необратимость факта оседала на нервах, напрягая систему сильнее, порою доводя до срыва. Уже сидя в небольшой квартирке с окнами выходящими на порт, вид которого набил оскомину, захотелось напиться. Гин была права. Каждодневные казни привили жажду крови, контролировать которую стало порой невозможно. От напряжения хотелось просто взять и голыми руками вытрясти из первого попавшегося всю душу. Но они ведь люди… Со своими жизнями и мечтами —Слабые должны уйти, но ведь и я таким был… Чёрт! — мысли путались, голова болела, а дышать становилось всё тяжелее. Теребя ворот серой лёгкой футболки, Рюноске пошёл на кухню. Нервничая, открывал каждый ящик и шкафчик, пытаясь вспомнить, где лежат таблетки. Или хоть что-нибудь что заглушит боль. Спустя несколько минут попытки увенчались успехом. Две горькие таблетки помогли спустя время. Парень просто обмяк на футоне, стараясь уснуть. Мафиози сны почти не снились, а если снились, то лишь кошмары. Блаженная и спасительная тьма уступила место слабо освещенному коридору. Серые от пыли стены и побитая плитка, что хрустела под ногами. Акутагава услышал капли воды, разбивающиеся вдребезги об осколки плитки. Больница. Да, это был старый больничный комплекс. Ржавые перила лестницы, уходящей наверх и вниз, доверия не внушали. Воздух был наполнен сыростью и затхлостью. На втором этаже к этому всему добавилась пыль. Через стекла грязных окон пытался пробиться лучик света. Видимо фонаря. Где-то окна были выбиты, а старые рамы прогнили, покрылись грибком и плесенью. А ещё они противно скрипели, когда очередной порыв ветра заходил погулять по коридорам оставленного здания. Ветка дерева с силой ударила по стеклам, от чего Акутагава дернулся. Невольно. Атмосфера давила, поднимая страхи, спрятанные на задворках памяти. Рюноске мотнул головой, отгоняя наваждение, что принесло с очередным скрипом и звоном плитки детский смех. —Жуть — слово вернулось эхом. Голосом преисподней, зовущей своего слугу обратно во тьму ада. Двери кабинетов были обшарпаны, бумаги валялись на полу. На листах едва различались записи. На одной из синих дверей значилась табличка «Душевая». Видимо здесь был ещё и стационар. Тогда понятно почему здесь так много дверей и такие длинные коридоры, сплетающиеся в паутину. Тишину нарушил резкий стук с обратной стороны. Вечер завершал очередной будний день. Иногда кажется, что вокзал никогда не бывает пустым. Там всегда есть люди. Приезжают и уезжают жители Японии, у каждого своя причина и цели. Ветер нагоняет мурашки, голубая тонкая рубашка не спасала от пронизывающего вечернего холода. Черная длинная юбка–полусолнце была в тон пальто. Волосы, иссиня-черного цвета, собраны в две французские косы. —Ты уверена? — мужчина поправил рукава кимоно — У меня нет выхода — тяжело вздохнула девушка и протянула руку, второй крепко сжимая ручку небольшой чёрной женской сумки. —Но ты… — Фукудзава хотел возразить. Тёплая улыбка собеседницы вынудила его оборвать себя на полуслове. Ярким контрастом в памяти Юкичи остались мягкая улыбка и грустный, моливший о помощи, взгляд серых глаз. Он видел в них себя. Поезд тронулся. Состав уползал далеко за пределы горизонта, растворяясь тёмным пятном среди перелеска. Это путешествие могло затянуться и никому неизвестно насколько. От неведения хотелось волком выть или волосы на голове выдергивать, в крайнем случае заглушить боль алкоголем. Пока кто-то страдал от душевных стенаний за партией в «Го» , ну или заливал их крепким напитком, Алиса хотела умереть. Просто взять, закрыть глаза и наконец отойти к бабке в мир иной. Причиной тому были головные боли, которые превратились в мигрень. Пару дней всё было хорошо, даже замечательно. Учёба нравилась, на тренировках получались новые элементы, а от полутрупного состояния не осталось и следа. Но буквально два дня назад всё вернулось. Головокружение и тошнота, иногда рвало по нескольку раз на дню. Подозрения о беременности ушли в сторону, когда ко всем мучениям прибавился цикл, расписание которого видимо решило опоздать на день-другой. Ветровой казалось, что хуже уже точно не будет, и это состояние просто наказание за какие-либо грехи, иначе как это ещё объяснить? Брюнетка потеряла счёт времени, когда температура решила подползти к отметке 37,5. Оказалось просто давление подскочило. Складывалось ощущение, что последние сутки она только и делает, что полуживая сидит на уроках, а потом спит. Просто спит. Без всяких снов, слава богам. —Пациент скорее жив, чем мёртв — вздохнула Вика, протягивая стакан воды и таблетки —Наоборот — хрипло ответила Алиса, понимая, что ещё сильнее хочет приложиться об угол тумбочки. Хорошо так, прямо виском. С другой стороны, она ещё не всё закончила. Головная боль пошла на спад, только после минут пяти, как она приняла таблетки. Вика открыла окно. В комнату постучали. —У вас всё окей? Я тут принёс пиццу, будете? — Артём улыбнулся, чтобы поддержать одногруппницу, которой аромат фастфуда принёс ещё больше проблем. —Как видишь, не особо. Алиска полуживая —Полудохлая, скорее — поправила её больная студентка, накрываяся одеялом. —Совсем. Может скорую? —Кстати да, давай-ка мы скорую вызовем — поддержал идею Хвойнов. Парень быстро достал телефон и уже начал набирать номер неотложки —Может просто посплю? Если станет хуже — вызовем? — Алиса не хотела ждать врачей и страдать от боли, проще было уснуть, а потом с новыми силами разговаривать с людьми в белых халатах. Друзья кивнули и вышли, чтобы не мешать подруге отдыхать. Темноволосая еле поднялась налить ещё воды, в горле пересохло так, что кажется, Сахара в сторонке укуривается второй пачкой Мальборо из третьей коробки. Упав на кровать, девушка провалилась в сон. Или это был не сон? Уши заложило, стоило голове коснуться подушки. Волосы стали в разы легче, а ощущение сравнимы с падением в воду. Движения едва чувствовались, будто она теряет контроль над телом. Кровь пульсировала в висках, а сердце забилось от адреналина гораздо быстрей. Открыв глаза, Алиса поняла, что серо-синяя плотная масса вокруг и в самом деле вода. Мокрая и слишком реальная для сна. Ветрова поняла, что у неё получается всплывать. Отчаянно гребя руками и ногами, пробивалась сквозь толщу воды. Плавала спортсменка плохо, но жить захочешь и двухметровый забор с кольями перепрыгнешь. Вода темнела, а бликов на ней становилось больше. «Невозможно» — в панике думала Ветрова, всплывая наверх. Страх утонуть был выше вопросов о реальности происходящего. Вода стала ещё холодней, а одежда начала неприятно липнуть к телу. Понимая, что уже подплыла к границе воды, девушка резко вынырнула, полной грудью вдохнула кислород и закашлялась. Тяжёлый и надрывный кашель раздирал горло, а нос жгло от количества воды. В перерывах между кашлем, Алиса сплевывала воду. Только потом до мозга дошло, что держится она за бортик ванны. Ванны? Пелена с глаз отступила, давая шанс рассмотреть все вокруг. Проморгавшись, брюнетка заметила, что перегнулась через бортик квадратной ванны. На материал и вид было плевать. Вода была темная, даже скорее мутная. С кранов осыпалась ржавчина, напоминающая при таком освещении кровь. —О, Господи! — закричала девушка, снова зайдясь в приступе кашля. Нащупав ногами опору, она еле выбралась из ванны, падая на кафельный пол, сразу же вспарывая кожу об осколки. Мелкие ранки саднили, но адреналин позволил послать все к черту. Комната освещалась с улицы, а лампочка видимо лопнула ещё при Советском союзе. Стоп. —Это даже на Россию не похоже… Слишком все не так. А не плевать ли сейчас?! — сама на себя, от страха, ругалась студентка. Волосы липли к коже, а ещё одежда — Упаси меня, что это такое? Длинная больничная белая сорочка была грязной. Жёлтый, даже скорее оранжевый оттенок она приобрела из-за ржавой воды. Ощущение, словно, она сбежала из больницы, явно по сценарию фильма жанра хоррор. Всё, что окружало девушку, было старым. Заброшенный больничный комплекс. Ветка с силой ударила по окну, да так, что стекла задребезжали. Алиса вскрикнула, и шлепая мокрыми ногами по побитому кафелю, ринулась к двери. Ручка не поддалась. Видимо заклинило. Дергая ручку и следуя инстинкту самосохранения, она закричала. —Помогите! На помощь! — пару раз деревянную дверь сотрясло от ударов кулаком. Акутагава чуть не схватил приступ, когда услышал отчаянный женский крик. Кто мог быть в душевой комнате заброшенного, повторяю, заброшенного больничного комплекса? Явно области психиатрии. Хотя туда загремит Рюноске после этой прогулки. —Может это аспер? Помнится мне один случай, спасибо, знаем мы такой фокус — Акутагаве показалось, что страх отступил, давая способности силу. Алиса услышав голос, поняла, что не одна и продолжила звать неизвестного. —Расёмон! — на мгновение всё стихло. Прогнившую дверь выбило с петель, девушку тоже отбросило способностью к противоположной стене, послышался звук разбитого стекла. Оконное стекло осыпалось сотней осколков разного размера, разлетевшихся по полу. Белая дверь едва не прибила Алису, у которой от перенапряжения по лицу потекли слезы. Пространство комнаты наполнили чёрные лезвия, охваченные красным свечением. Алым, цвета свежей  крови. Они впивались во всё, в пределах душевой. Шаги, что послышались позднее, были размеренными. Кашель тихий, на его фоне всхлипы были отчётливо слышны всхлипы плачущей Алисы. —Кто тут? Выходи! — голос Акутагавы пробрал до мурашек, впитываясь страхом под кожу, охлаждая кровь. В ушах перестало звенеть. Мозг принимал сумасшедшие решения. В открытую выходить — самоубийство. Значит нужно пробежать до окна и выпрыгнуть, так как человек, вероятнее всего стоит у входа. Лезвия оставались на месте. На то, что осколком задело щеку и руки, было как-то все равно. Хотя жгло, не поспоришь. Резко, поскальзываясь на мокром полу в самом начале, девушка вынырнула из укрытия и забралась на подоконник. —Стоять! — на командный тон Рюноске Алиса обернулась, чувствуя голыми изрезанными ступнями холод кирпича и рамы. Серые глаза Акутагавы блеснули в изумлении: перед ним не подготовленный боец группировки, который хотел его заманить в ловушку, а девушка. Девушка, явно не готовая вести бой. «Вдруг ей что-то известно» — невербально приказав Расёмону схватить беглянку, Акутагава просчитался. Алиса увидела, что одно из лезвий напомнило ленту и направилось к ней. Сделав шаг назад, девушка забыла, что за спиной пустота. Ветрова оступилась и упала в листву. По лицу она получила веткой. Удар был хлесткий, от чего щеку снова обожгло. Мафиози бросился к окну, но запнулся, резко открывая глаза и вскакивая с футона. Перед глазами до сих пор стояла девушка в грязной больничной сорочке, изрезавшая себе все руки и ступни осколками, так как на белом кафеле остались следы крови. Взгляд голубых глаз, в которых так ярко отражался страх. Испуг от необратимости, когда она сорвалась… —Алиса! Нет, тебе точно пора к врачу — Вика трясла подругу за плечи, когда та открыла глаза. Студентка тяжело дышала, крепко схватившись за руки Мерецкой. —Ты чего? —Мне кошмар приснился, но всё было как наяву. Сначала мне показалось, что я тону, а потом вынырнула из воды в ванной больницы. Дверь была закрыта, а потом её выломал какой-то парень с бледной кожей и черными волосами. Он кашлял, и кажись у него были кончики волос седые, а потом я сорвалась с окна и упала. — на одном дыхании рассказала девушка, стараясь вспомнить все в деталях, что успела запомнить. Было страшно. Противное чувство холода ещё сидело где-то внутри. — Это у меня скоро волосы будут седыми. Я захожу проверить, а ты ворочаешься и плачешь. На помощь зовёшь. Я тебя потрясла за плечи — ты ни в какую. Потом леща прописала — рассказывала свою историю Виктория, а в голове Алисы сложился пазл: в момент, когда её отшвырнуло к стене — её тряхнула за плечи шатенка, а когда она веткой  получила по лицу, то это была пощечина Вики, чтобы разбудить её. Но это не объясняет, кто же тот парень? Студентки решили, что завтра же идут к психологу, иначе Алиса доведет до ручки. Кого раньше, непонятно. Акутагава еле унял дрожь в руках. Оперевшись на стол, где лежали отчёты чёрных ящериц, которые он не успел прочитать. Среди них был конверт.