The Children We Raised / Дети, которых мы вырастили

      Калеб наблюдал через окно кухни, как Дин разбил монтировкой окно Импалы, и его первым побуждением было выбежать и остановить его. Но когда он увидел, что Сэм вошел в дом, то решил, что одного Винчестера с психическим срывом на данный момент достаточно.       — Я думаю, что все пошло не так…       — Думаю, нет. Он на самом деле ничего мне не сказал, — ответил Сэм, доставая пиво из холодильника и передавая одну бутылку Калебу.       — Ну, он, кажется, много говорит сейчас.       Дин разбил багажник и теперь стоял во дворе спиной к дому, тяжело дыша. Калеб прислонился к стойке, потягивая кофе, наблюдая за Сэмом.       — Так как дела, малыш?       — Это не я разбил машину, которую люблю больше секса.       Калеб усмехнулся.       — Да ладно, это не твой стиль. Ты более тихий и задумчивый, чем Дин. Но это не значит, что не скорбишь о потере отца.       Сэм нахмурился.       — Я знаю, но для меня все иначе, чем для Дина.       — Что ты имеешь в виду?       Сэм вздохнул, наливая кофе в кружку.       — Дин до сих пор помнит каким был папа до смерти мамы. Он помнит того парня, который играл с ним в мяч и водил в детский сад. Все, что я помню, это то, в кого превратился папа, когда я стал достаточно взрослым, чтобы понимать все. Мой папа превратился в злого, строгого охотника, который любил выпить. Я не говорю, что не скучаю по нему, и мне жаль, что я ругался с ним всю свою жизнь, но… Мы с Дином оплакиваем двух очень разных отцов.       Калеб не мог отрицать все, что сказал Сэм. Он сам помнил, как Джон играл в футбол с ним и Дином, когда они были моложе, но к тому времени, когда Сэм достиг школьного возраста, таких моментов стало меньше. Сэм никогда не знал этой версии Джона, а Калеб никогда не думал об этом раньше. Его немного затошнило, когда он осознал, что он сам знал эту версию Джона, тогда как его младший сын — нет.       — Твой папа был хорошим человеком, Сэмми.       Он не знал, что еще сказать ребенку.       — Я знаю это, Калеб, но это не меняет того, что я только что сказал.       — Мне жаль, что он не был для тебя лучшим отцом.       Сэм ухмыльнулся, как будто поделился с самим собой личной шуткой.       — Ничего страшного. Ведь я в нем не очень нуждался.       Когда хлопнула дверь, Сэм и Калеб обернулись. Дин проигнорировал друга и сосредоточился на брате.       — Какого черта ты все еще здесь, Сэм? — спросил старший Винчестер.       Сэм вздрогнул и отступил на шаг.       — Что?       — Папа умер, кольт пропал, у нас нет возможности убить этого желтоглазого ублюдка. Так что у тебя нет причин оставаться. Какого черта ты все еще здесь?       — Потому что я не оставлю тебя одного.       — Ты уходил раньше! Не оставайся здесь только потому, что тебе плохо, и мне не нужна твоя жалость.       — Я никогда не жалел тебя, идиот.       — Тогда почему ты еще здесь? — снова спросил Дин.       — Потому что у нас есть работа, и я намерен ее сделать.       — Почему? Пять лет назад у нас была работа, и тогда ты ушел. Ты сбежал в Стэнфорд при первой же возможности, и бросил меня.       Сэм что-то прошептал себе под нос.       — Что ты сказал?       Сэм встретился глазами с братом.       — Ты никогда не просил меня остаться, — сказал Сэм громче.       Калеб почувствовал комок в горле. Это давно висело над братьями, и все сводилось к чему-то очень простому вопросу.       — Что? — спросил Дин.       Сэм грустно рассмеялся.       — Боже, Дин, ты появился в моей квартире через четыре года, и я пошел с тобой, чтобы найти отца, который не хотел иметь со мной ничего общего. Ты действительно думаешь, что я уехал бы тогда, если бы ты попросил меня оставаться?       — Ты знал, что я хочу, чтобы ты остался, Сэмми. Черт возьми, папа умолял тебя остаться.       — Папа сказал мне, что если я уйду, то могу не возвращаться. Это не то же самое. Папа поставил мне ультиматум, и я действительно хотел уйти, поэтому ухватился за этот шанс и сбежал. Я хотел уйти, Дин, поэтому проигнорировал интуицию, которая говорила мне, что ты хочешь, чтобы я остался. И если это делает меня эгоистом, пусть будет так.       — Мы все просили тебя вернуться, Сэм, — сказал Калеб.       Младший Винчестер повернулся к Ривзу и холодно посмотрел на него.       — Боже, я умолял тебя, по крайней мере, позвонить нам и сообщить, что с тобой все в порядке.       — Послушай, Калеб, я уважаю тебя, и мы семья, но мне было наплевать на то, что ты говорил, меня не волновали слова Мака, Джима или мнение моего отца по этому поводу… Я не собирался возвращаться ради вас.       Калеб подумал, что ему следует обидеться, но что-то в том, как Сэм это сказал, заставило его сердце замереть.       — Так что, ты не собирался возвращаться домой ни ради кого из своей семьи, но ты пошел бы домой ради меня? — спросил Дин.       — Я вернулся, когда ты пропал в Нью-Мексико на той охоте. Я пришел, когда ты был в больнице в Калифорнии, и я пошел с тобой, когда ты пришел в мою квартиру, потому что ты попросил меня об этом. Я всегда готов был прийти, когда тебе нужна была помощь. Я всегда готов был прийти, если бы ты позвонил. Боже, я не знаю, что еще ты хочешь, чтобы я сказал.       У обоих братьев в глазах стояли слезы, и даже Калеб с трудом сдерживал рыдания.       — Я не прошу тебя оставаться на этот раз, — прошептал Дин.       — Дин… — начал Калеб со вздохом, но Сэм перебил его.       — Я не оставлю тебя здесь одного… и если это тебя бесит или вызывает желание ударить меня, пусть будет так. Ты можешь пытаться оттолкнуть меня, сколько хочешь, Дин, но я не собираюсь бросать тебя.       Он проскользнул мимо них и вышел на улицу, ему потребовалась минута, чтобы взять себя в руки. Дин и Калеб с минуту стояли в молчании, потом старший Винчестер скользнул на стул за кухонным столом. В конце концов, Калеб пересек кухню, чтобы сесть напротив друга.       — Ты в порядке, Двойка?       Дин вздохнул и посмотрел на него.       — Я не просил его остаться тогда, потому что знал, что он хочет уйти.       — Да, я знаю, насколько ты бескорыстный.       — Правда? Потому что я почти уверен, что если он действительно решит уйти сейчас, я буду умолять его остаться.       — Да ладно, теперь все по-другому. Он это все, что у тебя осталось от семьи. И вот, что я тебе скажу: я почти уверен, что он останется, потому что ты ему нужен так же, как и он тебе.       Дин покачал головой и уставился на свои руки.       — Он не нуждается во мне. В отличии от меня он всегда был сам по себе. И кажется он не сильно расстроен тем, что наш отец мертв.       Калеб посмотрел на своего друга и вспомнил ухмылку Сэма ранее и внезапно понял, что это означало.       — Знаешь, Двойка, раньше Сэм сказал мне кое-что, что заставило меня задуматься о том, насколько изменился Джон с годами. Он сказал, что вы двое оплакиваете разных отцов. Ты помнишь того отца, который был в те времена, когда была жива ваша мама, и ты поклонялся ему. А Сэм вспоминает, как его отец был сержантом по строевой подготовке и охотником.       — И что? Хочешь сказать, что Сэм оплакивает ужасного отца, а я оплакиваю того, кто умер в той детской вместе с моей матерью? — прорычал Дин.       — Вовсе нет. Я говорю, что ты оплакиваешь человека, который вырастил тебя, Сэм оплакивает человека, который научил его выживать.       — Папа растил Сэма как мог.       — Нет, малыш, ты вырастил Сэма, и он это знает. — Глаза Дина расширились от этих слов. — Он любил вашего отца, Двойка, но Джон был твоим героем, а герой Сэма это ты.       Дин отвернулся, но на его лице появилась легкая улыбка.       — Думаю, я должен извиниться перед младшим братом.       Он вышел из кухни во двор и сел рядом с Сэмом на капот разбитой Импалы.       — Не волнуйся, малыш, — сказал Калеб в пустой комнате. — Очень легко простить человека, который тебя воспитал.