Про девицу с топей

что страшнее всего? расскажу тебе слету, не задумавшись ни на секундочку, ни на йоту. платья белые рукава, кружево вологодское, струящееся к ногам. и улыбка мягче, чем самый хороший шелк. что, не страшно? послушай, это еще не все. вот она улыбается, и живое все начинает чахнуть, а смеется — распадаются по песчинкам горы, как старенькая рубаха, гляди-ка — пусть на вид она сладкая и сочная как черника, но в глазах ее страшный и вечный морок, а слова — будто смешанный с медом порох. взмах ресниц сбивает с теченья реку, ну а взгляд ее и вовсе не выдержать человеку. не ходи на топи искать ее — не придешь обратно, так скажет тебе в этой деревне всякий, не выживший из ума еще. но разве ты слушал? размахивая мечом, стремился прямо в пучину жути, не дослушав, не внемля сути, взгляните на этого выжившего из ума рубаку: с праведным гневом он лезет в любую драку, не защиты ради, а для потехи, летит навстречу подвигам через лес. она утопит тебя в своем злобном смехе, переломит, как веточку сухоцвета, идиот, зачем ты туда полез. скажешь, герои не умирают? в нашей деревне все точно знают: нет страшней ничего алых губ ее, ясных глаз и упругих щек, и на ужасную смерть сам себя обрек, тот, кто пошел за ней, выверяя дорогу по месяцу в облаках. ты пропадешь там совсем, не выживешь ведь, дурак. по этой дороге сыщешь лишь только смерть. и в назидание всем деревенским месяц еще на площади останется твое тело тлеть.