По ту сторону памяти

      Завтракали ребята в тишине. По крайней мере, Лайя с Владом не разговаривали, хоть и сидели в пол метра друг от друга. Остальные же увлеченно обсуждали что-то. Влад был не настроен на беседу и его настроение передалось и Бёрнелл. Напряжение между ними нарастало, а ребята словно не замечали его, продолжая разговаривать. — Лайя, мы сегодня с Милли хотим съездить в деревню, ты с нами? — спросила у девушки Сандра, надкусывая гренку.       Брюнетка открыла было рот, чтобы согласится, так как в замке останется только Влад. Лео уезжает на работу и его не будет, а после вчерашнего находиться с Владом, пусть и в большом замке, желания не было. Не успела она ответить, как ее прервали. — Лайя останется здесь, — отчеканил Влад, продолжая завтракать, как ни в чем не бывало.       Валентин, стоявший неподалеку, напряжённо сглотнул. Лео, Сандра, Милли, да и сама Лайя во все глаза уставились на Влада, не понимая его действий. Ноэ же, ухмылялся, продолжая завтракать. Влад не обратил на взгляды ровным счётом никакого внимания или сделал вид, что не заметил удивления на лице ребят и нарастающую злость на лице Бёрнелл.       Сандра стушевалась, что было очень странно для ее стойкого характера. Лайя поспешила озвучить свои возмущения вслух, однако Влад накрыл её ладонь своей и от неожиданности она в миг забыла все, о чем хотела сказать. — Останься сегодня в замке, — попросил он, хотя в какой-то степени это звучало как приказ. — Зачем? — задала вполне логичный вопрос девушка. — Картинами я могу заняться вечером, как обычно. Почему бы мне не провести время с подругой и сестрой? — Ты обязательно поймёшь, но для начала перестань спорить и послушай меня, — ответил ей Влад и снова приступил к еде как ни в чем не бывало.       Лайе не оставалось ничего, кроме как отвернуться и сдержаться от того, чтобы не закричать от безысходности. Отодвинув стул, она встала из-за стола и направилась к себе, игнорируя взгляды, прожигающие её спину. Настроение, и так не очень радужное, скатилось ниже плинтуса. *****       Лале сидела на уроке у Ходжам Мустафы, слушала его монотонные рассказы и делала зарисовки в тетради, совершенно не боясь того, что её заметят за этим занятием и уж точно не похвалят. Постепенно различные линии и контуры начали приобретать форму лица. Ещё не дорисовывая, она поняла, что это будет портрет Влада. Улыбнувшись своим мыслям, девушка продолжила рисовать. — Лале хатун, я конечно, понимаю, что рисовать интереснее, чем заниматься на моих уроках, но вы хотя бы сделайте вид, что слушаете, — раздался над ухом голос учителя.       Лале вздрогнула и поспешила спрятать листок. Ходжам Мустафа на это ничего не ответил, а лишь проследил взглядом за тем, как девушка открывает книгу и вчитывается в текст. Хмыкнув, он пошел на свое место. Больше она решила не рисковать и к рисунку не притрагивалась. Но мысль о том, что листок возле неё, неожиданно грела душу.       Возвращаясь после урока и проходя мимо гарема, Лале встретила Мехмеда, который стоял на балконе и выбирал девушку на ночь. Хатун закатила глаза и поспешила удалиться, однако не успела, так как была замечена шехзаде, который уже отвлекся от созерцания девушек и спустился к ней. — Мой сладкий лукум, как так можно? — воззарился он не с неизменной надменностью на лице. — Ты же лучшая ученица в школе, почему отвлекаешься на уроках и не слушаешь Ходжам Мустафу? Ай-яй-яй, а отец мне ставил тебя в пример.       Черноволосая усмехнулась, под недовольный взгляд наследника, а после присела в реверансе. — Мне за честь слышать от дядюшки похвалу. Ведь мечом я владею лучше многих парней, — намекнула она на одного из них, который стоял сейчас передо ней.       До него дошло и он опасно прищурился. — Не боишься, что я тебе отрежу твой длинный язычок? — угрожающе спросил он.       Девушка ухмыльнулась, чем вывела из себя Мехмеда. Он схватил её за запястье и потащил за собой. Она отпиралась, но он пер, словно танк, потому попытки освободиться не привели ровным счётом никакого толка. Коридор был пустым, а они все шли. Хатун продолжала отпираться, замечая краем глаза, как он открыл какую-то дверь. Внутри было темно и она моментально поежилась, понимая, что он хочет сделать. Шехзаде толкнул Лале в комнату и скрестил руки на груди, оставаясь у порога. — Может быть, в тишине ты подумаешь над своим поведением и поймёшь, когда нужно прикусить язык. Такая дерзость к шехзаде наказывается очень сурово, однако на первый раз я тебя пожалею и всего лишь оставлю в пустом чулане. Мне ли не знать, как ты боишься темноты, — усмехнулся он, громко хлопая дверью и забирая с собой последние лучики света.       В темноте будто появились пляшущие тени. Стало жутко и Лале прижалась к углу, укрываясь от тьмы, поглотившей всю комнату. Руки судорожно искали опору, а глаза искали просветы сквозь щели. Но их не было. От этого становилось только страшнее.       Начиная всхлипывать, она надеялась, что все это закончится и её обязательно выпустят отсюда. Мехмед узнал то, чего она боится больше всего и воспользовался этим. Девушка, которая владеет мечом и не боится говорить все в лицо — ужасно боится темноты.       Многие думают, что она все драматизирует, но в темноте Лале чувствует себя некомфортно, постоянно ожидая опасности. Мама пыталась в детстве избавить её от этих страхов, но того времени, что она воспитывала девочку не хватило для этого. Страх тем временем с каждым годом усиливался.       Ещё сильнее прижавшись к стене, хатун надеялась только на Влада с Асланом. Надеясь, что они заметили её разговор с Мехмедом и пойдут на поиски. Провести здесь хотя бы час для неё самая настоящая пытка.