Буря чувств

- Убей меня. Пожалуйста, убей меня. - просит даочжан, проснувшись утром, и если бы Сюэ Ян сейчас стоял, а не сидел на коленях рядом с постелью, сторожа, ожидая пробуждения, как преданная псина, - если бы только он стоял, пол бы ушёл у него из под ног - такой в голосе Сяо Синчэня надлом. - Нет... - само слетает с губ, неосознанно. - Нет, не могу,... не стану. Даочжан... Сюэ Ян не узнаёт свой прежде лучащийся бахвальством, самоуверенный голос. Теперь он хрипит, как искалеченный лютый мертвец, - и прижимает к своей груди даочжана, - нежно, как величайшее сокровище. Даочжан для Сюэ Яна и есть величайшее сокровище. Что Сюэ Яну те деньги, статус, изысканные кушания, власть? Будучи адептом Ланьлина, Сюэ Ян хлебнул того сполна и теперь точно знает: ни одно из сокровищ четырёх великих орденов даже близко не сравнится в ценности с его даочжаном. - Проси, что хочешь... - сипит Сюэ Ян, гладя его по волосам. - Что угодно сделаю, только живи. Умоляю, попроси. Не ложь, больше не игра. Всё, что только пожелаешь... хочешь моей смерти? Тебе станет легче, если я перережу себе горло? Сяо Синчэнь вздрагивает в его руках, - нехорошо вздрагивает, будто это даочжану Сюэ Ян угрожает убийством, а не сам готов расстаться с жизнью, лишь бы лю... мому стало хоть немного легче. Сюэ Ян готов перестать бороться, принять наказание; готов уйти... лишь бы Сяо Синчэнь остался. Даочжан не спешит с ответом, молчит в его руках, изводя Сюэ Яна ожиданием. - Пожалуйста... молю, скажи хоть что-нибудь. Даочжан!! - отчаянно умоляет Сюэ Ян, начиная дрожать, но не прекращая гладить его по голове, потому что просто не может остановиться, не может добровольно оторвать свои руки от даочжана, пока прямо не прогоняют. - Я себе сердце вырежу, хочешь?! И отдам тебе, пусть этого и недостаточно, чтобы искупить мою вину перед тобой! Даочжан, не молчи! - ...где А-Цин? Сюэ Ян готов тысячу поклонов отбить каждому из богов за этот ответ, потому что он звучит самую малость менее убито. Даочжан проявляет интерес... его близкая к искажению энергия ци становится ровнее. - Я... не знаю. Честно-честно, даочжан. Слеп... Врушка сбежала куда-то в тот вечер два дня назад, а я не искал. Не отходил от тебя. - Хорошо. - безрадостно, но и без надлома говорит Сяо Синчэнь и выглядит задумавшимся. Сюэ Ян прижимается лбом к его лбу, урывая крохи близости, пока не гонят. - Я тут поесть приготовил. - тихо-тихо, как побитый ребёнок, говорит Сюэ Ян. - Суп из овощей, твой любимый. Пожалуйста, позволь тебя накормить. ..я принесу суп? - Сун Лань... - срывается с губ даочжана. - Напал первым, пытался меня убить. - говорит Сюэ Ян. - И Сун Лань, и те люди, и твоя боль - только моя вина, теперь я это понял. Сделаю всё, что прикажешь. Сам нанизаюсь на меч, пойду на суд, вырежу себе язык, глаза, сердце(?), только позволь... позволь мне позаботиться о тебе, пока тебе станет лучше, а тогда всё, что угодно. Абсолютно всё. Проходит целая вечность и даочжан кивает. Сюэ Ян подрывается с места и убегает на кухню, чтобы разогреть суп, быстро вернуться и кормить ослабшего от переживаний даочжана своими руками. Сюэ Ян готов разрезать не только тело, готов уничтожить свою душу и поднести осколки, как воздаяние Сяо Синчэню. Он ещё не знает, что даочжан, тронутый его словами и чувствами, никогда его об этом не попросит, но потребует искупления поступками, бескорыстной помощью страдающим, целой прожитой долгой жизнью без злодеяний рядом с даочжаном и вернувшейся А-Цин.