Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Седьмой день Красной луны, воскресенье (18 октября на Альфе) Место: Мир Альфа, Санкт-Петербург, Бункер Конторы              Макс шагал по старой Москве, по очень старой Москве, наверно, такой была Москва лет 400 или 500 назад. Не было ни одного блюдца, вообще небо было очень чистое. Не было ни одной светящейся рекламы. По улицам ездили странные штуки на колесах, запряженные лошадьми, лошади аккуратно ставили ножки на каменную мостовую, и всё было цвета сепии. Всё вокруг было прекрасно, как во сне, это и был сон, и Макс ходил, искал Дэна и не мог его найти. «Наверно, Дэн в нижнем Лабиринте, вытаскивает какого-то очередного пациента. Надо бы спуститься туда, ― подумал Макс. ― Жаль покидать такой прекрасный сон.»       В этот момент всё переменилось. Внезапно везде выросли чёрные столбы с чёрными тарелками на верхушках, на тарелках появились огромные красные рты и хором завопили: «Внимание, внимание! Объявляется воздушная тревога! Кто не спрятался, никто не виноват!» Завыли сирены, все люди куда-то побежали, лошади заржали, подняли хвосты и тоже побежали в разные стороны, на небе появились гудящие самолёты и вертолёты и начали сбрасывать бомбы. Одна бомба упала прямо Максу на голову, он дёрнул головой, стукнулся и проснулся.       Сирена продолжала выть, её звук и разбудил Макса. Хлопнула дверь, зажегся свет, по проходу побежали люди.        ― Не вовремя Димон грохнулся, сейчас быстренько всё и принёс бы.        ― Да не сейчас, ― со смешком ответил невидимый собеседник. ― Нас же ещё днём предупреждали, что ночью будет полный парад планет. Наряд семь-сорок, ты чо, меня из дома выдернули, а я ведь вчера дежурил, мне полагается два законных выходных, а не сверхурочные. Ли ругается, говорит, какого ты, говорит, контракт подписывал, если как ночь, так тебя дома нет, да? Что там у тебя в списке?        ― КаЭр-три-два-минус ― три литра. Вместе с контейнерами.        ― Они что, с треснутыми блюдцами? Откуда у них три литра эльфийской крови, да ещё и с контейнерами? Тележку тащи, иначе до утра не управимся. Там в каждом контейнере по 100 грамм, а контейнер весит три кило. Правильно собранная эльфийская кровь ― большая редкость, ни фейхоа ж себе!        ― Откуда ты это знаешь вообще? Нам сказали ― одна нога здесь, другая там!        ― Я и говорю, тащи тележку! Я учился, да не доучился на межмировую медицину. Меня выперли из универа за аморальный облик без права восстановления. Правильно, как папу уволили, так назавтра же мой облик из морального стал аморальным. Да ты долго стоять здесь будешь? Тащи тележку! Да не электрокар, а старинную, без моторчика. Не любит эльфийская кровь электрополей и цифровых технологий. А я пока контейнеры поищу.       Макс аккуратно выглянул из захоронки. Склад был не слишком широкий, но очень длинный, и в нём в несколько рядов стояли стеллажи ― Макс прятался во втором от стены ряду на второй сверху полке. Макс осторожно слез со своей полки, накинул на себя полог невнимания и пошёл к двери. Сирена продолжала выть, и Макс перестал слышать разговор. Он решил для себя, что пропуском и ключом, изъятым у подсобного рабочего (Николай Семёнович Бирюков, 47 лет, действителен по декабрь сего года), он воспользуется только в самом крайнем случае. Поэтому, когда два парня в форменных кепках подкатили к двери большую широкую тележку с контейнерами, Макс уже стоял там и вышел, когда тот, что помоложе, открыл дверь настежь и вернулся к напарнику с тележкой, чтобы помочь вкатить ее по пандусу. Макс глянул на контейнеры, в который раз восхитился их видом* и пошёл по широкому коридору навстречу сирене. Выйдя из помещения склада, он почувствовал сильнейшие эманации смерти, точнее, нежизни как раз в той стороне, куда шёл и куда везли три литра Три, Карл! настоящей эльфийской крови.       ____________________________       *Эльфийская кровь ― большая редкость в мире Альфа, потому что она должна быть дана эльфом добровольно и им же должна быть помещена в магическую сферу, а магическая сфера должна быть помещена в стеклянный прозрачный контейнер из специального стекла, причём выдуть этот сосуд (по старинным методикам, без помощи электричества, даже плавить стекло с помощью электричества нельзя, потому что вне эльфа кровь не живет, если дана не добровольно, а электричество разрушает даже добровольно отданную кровь) должен тот эльф, который даёт кровь. Это подтверждает серьёзность намерений эльфа и добровольность. Соответственно, сосуды с кровью имеют самые разные формы, потому что у всех эльфов разные представления о форме таких контейнеров. И после того, как кровь используется, эти сосуды продаются за баснословные деньги как уникальные вазы эльфийского производства, ручная работа. Сама кровь не продаётся, только дарится.              Коридор оказался из тех, что так любили строить под старинными зданиями ― длинная кишка невнятного назначения с тусклыми лампами. Чем-то он неуловимо напоминал Максу морг, хотя никаких трупов или частей трупов на виду не было. Вдоль стен высились железные шкафы, выкрашенные наимерзейшей зелёной краской, на которой время от времени яркими пятнами выделялись жёлтые наклейки «Огнеопасно!» В общем, полное ощущение, что его отбросило лет на двести-триста назад. И запах. Какой-то кисловатый и неуловимо неприятный. Не трупный, здесь некромант бы не обманулся, но и ничего хорошего. И все это было пронизано сильнейшими эманациями смерти.       В какой-то момент сирена резко оборвалась, но лампочки под потолком продолжали тревожно мигать. Макс не выдержал и побежал, стремясь поскорее добраться до своей цели. В конце коридора он уперся в дверь лифта. Лифт как лифт, кнопки… Макс посмотрел на светящееся табло: «-3». На фоне всего остального антиквариата кнопки выглядели вызывающе современными, да ещё и предупреждение над ними «Снимите перчатки!»       Двое с тележкой, пыхтя, отдуваясь и матерясь, подкатили к лифту. Первый тоже ткнул в кнопку «-3», как вдруг строгий женский голос сделал ему выговор: «Отпечаток не распознан, повторите попытку!». Тот снова выругался и прижал палец чуть под углом. Лифт подумал-подумал и гостеприимно распахнул двери в кабину. С первого взгляда становилось ясно, что дышать там придется по очереди, а учитывая, что тележка не дышит и втянуть живот не сможет…       Макс подумал, что в лифт нечего и соваться, но надо же куда-то двигаться! Или на лестницу, или… А есть ли тут лестница? Парень нажал внутри лифта кнопку, двери начали закрываться, Макс быстро сунул между дверями ботинок. Двери открылись.        ― Что такое? ― сказал парень и снова нажал на кнопку. Безрезультатно, потому что Макс был наготове. И ещё раз. И ещё…        ― Сломался, что ли? Или перегруз? Слушай, а то, что лифт на электричестве, не испортит эту кровь?        ― Ах ты ж, тарарать твою дивизию! Пошли на пандус! Может, ничего не случилось ещё!       Парни выкатили из лифта тележку, Макс усмехнулся и пошел за ними.       Сначала парни бурно порадовались, что им по пандусу вниз, а не вверх, но потом оказалось, что и в этом хорошего мало. Чертова тележка весила, как гроб на колесиках, при этом колесиками она обладала маленькими, а управляемостью могла поспорить с квадрокоптером на полностью ручном управлении. Она постоянно стремилась набрать скорость и размазаться об стенку, а переднему подло наезжала на ноги. Их даже жалко становилось.       Но вот коридор закончился у раздвижной двери с кодовым замком. Первый ввёл код и они с трудом вкатили свою тележку внутрь. В общем-то, это оказалась достаточно стандартная раздевалка с дезинфицирующими растворами, комбинезонами, бахилами, одноразовыми шапочками и плакатами по стенам, где накачанные парни с белозубыми улыбками надевали на себя все это облачение в строго определённом порядке. Но у этих двоих имелись свои соображения по поводу целесообразности этих указаний. Так, мытьё рук и перчатки они привычно отложили на конец переодевания и сразу схватились за комбинезоны.       Макс спускался за парнями.       Ему очень хотелось побыстрее, но никак не получалось. Наконец они добрались до цели ― раздвижной двери с кодовым замком. И даже без потерь добрались. К счастью, дверь не закрывалась автоматически, Макс спокойно прошел внутрь и осмотрелся.       Очень похоже на дезкамеру на базе лавочки, только везде висят скафандры полной химзащиты. Ура, в углу так же, как и на родной базе, вход в туалет, к счастью, без замка по сетчатке глаз. Когда Макс вышел, парни натягивали комбезы ― без перчаток. Тот, который постарше, страшно путался в деталях и откровенно тупил. Тот, который помладше, откровенно злился:        ― Сперва ботинки надень и застегни, потом застегивай комбез! Не важно, как нарисовано на картинке. Когда я учился, у нас каждого в такой комбез по три человека облачали, потому что невозможно всё это застегнуть в перчатках. Это сюда, а то назад! Да не слева, а справа, бестолочь! Они перестраховываются, нет там ничего страшного, кроме твари, а твари плевать на твоих микробов, схарчит и не подавится!       А эти оболтусы пренебрегают инструкцией, даже медик-недоучка. Значит, не так велика опасность, но на всякий случай Макс облачился тоже, поминая негромким злым словом составителей инструкций ― попробовали бы они сами влезть в комбинезон, не снимая толстых перчаток. Тварь, значит. К шархи они не обращались, к эльфам, видимо, тоже, потому что Раэл ничего не говорил. Макс остро пожалел о сломанном телефоне. Эх, Морриган бы сюда!       В конце концов, Макс тоже пренебрег мытьём рук и перчатки стянул. Парни уже открыли дверь и пытались вывезти тележку ― по ширине она практически совпадала с проёмом двери, а по маневренности… Макс подумал, что даже если бы он снял с себя полог, они всё равно не заметили бы его, так сложно им было. К тому же, к двери тоже вёл небольшой пандус, только вверх, он был без перил и по ширине практически совпадал с дверным проемом, поэтому правым передним колесом тележка всё время с этого пандуса соскакивала и жалобно дребезжала своим содержимым. В конце концов Макс влез на пандус сбоку перед тележкой и придержал ее спереди, чтобы не соскакивала, и незадачливые возчики вписались в проём.       Опять коридор, на этот раз короткий, опять дверь с замком по отпечатку пальца (В полной химзащите, ага!), и они вошли в большой зал, а там…       В зале стоял ненавязчивый, но непрерывный гул насосов, регулирующих давление воздуха в разных частях огромного зала. Уровень шума не мешал двум сотрудникам поговорить между собой, но делал совершенно неразборчивой речь уже через пару метров. Макс даже подумал, а не специально ли был подобран именно такой уровень шума. Правая сторона зала производила впечатление совершенно стандартной лаборатории ― длинные столы, перемежающиеся вытяжными шкафами, приборы, пробирки и между всем этим космонавты в скафандрах ― сотрудники.       Левая половина зала была отделена от правой перегородкой из полос длинного гибкого пластика. «Как же его… плексипласт? Флексипласт? А, персплекс!» ― зачем-то вспомнил Макс. Полосы этого персплекса слега оттопыривались кнаружи, давая понять, что внутри поддерживается положительное давление воздуха.       Именно оттуда выскочил очередной «космонавт», чья физиономия цветом не сильно отличалась от скафандра и даже с того места, где стоял Макс, были видны крупные капли пота на бледном лбу. Ну, жарко, наверное, в полном «доспехе»…        ― Где вас черти носят?! Скорее! ― завопил приборчик, укрепленный где-то на уровне живота «космонавта».       И тут его слова перекрыл другой вопль. Вой.       Тележка задребезжала и поехала вперёд, несмотря на сопротивление привезших её молодых людей.        ― Переливай, твою мать, переливай скорее! Он жрать хочет!       Парни продолжали удерживать тележку, а все остальные начали споро хватать прекрасные сосуды, распечатывать их и переливать в обычные детские бутылочки с сосками. А потом достаточно было отпустить бутылочку, а к месту назначения она летела сама, главное было ― не стоять на пути.       Ага! Здравствуй, тварюшка, бессмертное творение мэтра Ушеба! Несмотря на акустическую защиту вой пробирал до костей и выворачивал наизнанку ― Макс понял теперь, зачем к шлему прилагаются наушники на присосках ― он плотно прижал их руками к ушам ― стало полегче, но не сильно. Внезапно стало тихо. Макс осторожно проскочил в дверь под летящим клином бутылочек. В соседней половине зала посередине было большое круглое… что-то. Оно было из прозрачного материала, видимо, из бронебойного стекла с блестящими металлическими рамами и с частой сеткой внутри и снаружи. Больше всего это сооружение напоминало сплюснутую полусферу с тремя небольшими круглыми отверстиями, по краю тоже оплетенными частой сеткой. В эти отверстия с периодичностью в 2 секунды влетали бутылочки соской вперед, задерживались там (диаметр отверстия был меньше бутылочки), стремительно пустели, потом сминались и с хлопком проскакивали внутрь, а тварь металась между тремя дырками и внезапно… бутылочки кончились.       Тварь опять завыла.       Потом в отверстии посередине показалось нечто синее и длинное, и оно всё удлинялось и удлинялось, а в боковых ― маленькие детские ручки с трогательными пухлыми пальчиками, только детские ноготки превратились в когти, а ручки утолщались и удлинялись на глазах.        ― Пробки! ― истошно заорал кто-то, и один из людей, стоящих наготове рядом, попытался заткнуть отверстие металлической пробкой, но коготь загнулся и чуть не пропорол его насквозь. Человек всё же ткнул пробкой в дырку, язык живо втянулся, двое других с усилием воткнули ещё две пробки.        ― И зачем этих дырок три, не понимаю, ― пробурчал один из них. ― И чего они с этой тварью валандаются, я тоже не понимаю. Налить туда святой воды с Афона, и вся недолга, так нет, изуча-ают, вон всю эльфийскую кровь на эту стервь извели!       Макс похолодел.       Это что получается, они её изучают, чтобы что? Надо выбираться отсюда, да побыстрее. Или сперва связаться с Семьёй, а потом выбираться. Ладно, пошли. И Макс притаился у двери. Видимо, эта сеть, которой оплетена полусфера, сделана из полиарга, или из освященного серебра, или из того и другого, вместе взятого.       Существо всё равно вело себя беспокойно.       Интересно, почему. По идее, наевшись, оно должно успокоиться, лечь и переваривать, в этом смысле нежить похожа на живых существ. Не успокаивается нежить только в одном случае ―если «еда» не кончилась, при этом, если она не вкусная, а ОЧЕНЬ вкусная. Макс не участвовал в экспериментах мэтра Ушеба, но наблюдал их, когда было время, дал кровь для проверки, да и мэтр Ушеб гордился своими способностями и не скрывал особо свойств тварюшки. Так что Макс знал, что кровь шархи (а также полушархи и четвертьшархи) для твари невкусная, тварь будет жрать её, только если очень голодна, и отвалится, едва заморив червячка. Хуже крови шархи для твари только кровь животных. А лучше всего ― эльфийская. И та тварь вела себя точно так же, если Феандиль (чистокровный эльф) был в радиусе двух км, Мафей ― одного, Аллен полукилометра. Чем ближе был носитель гена, тем беспокойнее была тварь, при этом, если эльф приближался ближе, чем на 100 метров, он начинал чувствовать себя плохо и уходил. На Диего тварь не реагировала, но тут мог сыграть свою роль фактор Шермана. На Этель тварь реагировала в пределах видимости. Тварь вела себя очень беспокойно и все время бегала вдоль одной стороны своей «камеры». Следовательно, либо где-то не очень далеко чистокровный эльф, но почему он тогда не уходит, либо где-то совсем близко полукровка или четвертьэльф, и уйти не может. Не исключено, кто-то знакомый.       И тут Макс почувствовал, что попал в точку ― да, знакомый. К двери приблизились четыре человека и один из них набрал код, а потом обернулся и сказал:        ― Тележку с вазами прихватите, охламоны. А то ещё разобьется какая-нибудь ― не расплатитесь.       Макс понял, что отсюда надо уходить, и это его шанс, и вышел за «охламонами» так же, как вошёл, сняв в раздевалке химзащиту.       Правда, в коридоре после раздевалки начались проблемы, потому что в этот раз электричество ничего не могло испортить, и парни втиснулись в лифт втроем с тележкой ―для Макса там просто совсем не осталось места. И он остался бродить по коридору. В туалет он пока не хотел, есть хотел, но несильно, и вообще, Ресс перед бдениями постится сутки, а перед Большим Бдением ― трое суток, причём третий день ― всухую, так что не проблема, а вода у него с собой была, да и кулеры со стаканчиками стоят в концах коридора. Ничего, прорвёмся!       А вот спать не придется, увы! А ведь его, наверно, ищут. Вот прямо сейчас бегает бедный Дэн по потолку Лабиринту и ищет. Хорошо, успел поспать. И надо бы эльфа поискать, интересно, где он, не здесь ли? Давай, Макс, раз уж ты тут заперт, обследуй весь коридор, все его закоулки и занорики, может, всё-таки используешь ключ и допуск того растяпы. А вон и дверь какая-то, интересно, что там.       За дверью обнаружилась ― сюрприз! ― очередная раздевалка с набором одноразовых костюмов. Но, поскольку Макс успел выяснить, что раздевалки обычно ― первый шаг на пути к интересному, он не поленился тщательно прикинуться, не исключая респиратор на две трети физиономии и защитные очки на оставшуюся треть. Бегло осмотрев себя в зеркало, он остался вполне доволен своим видом ― опознать регионального координатора, да ещё и без его знаменитой косы было нереально.       В этот момент, едва Макс закончил прихорашиваться, сброшенная на скамейку куча грязных белых халатов… всхрапнула. Когда Макс снова приземлился, а сердце выползло из пяток и, тихо матерясь, направилось на положенное ему место, стало ясно, что это не магия запредельного уровня, не нечисть типа «раздевалочного» (если есть домовые, почему не быть раздевалочным?), а всего-навсего спящий человек. Смертельно усталый спящий человек, если судить по его полностью расслабленной и неудобной для сна позе.       На человеке был расстегнутый белый халат, под ним ― зеленая хирургическая форма с болтающимся на ней «ценником» ― «Доктор И. А. Леснов». На вид этот доктор был ровесником, ну может, чуть старше Диего, но круги под глазами грозили вот-вот перейти на подбородок. Ни свет, ни шум, созданный Максом во время переодевания, не заставили его проснуться.       Макс уложил его поудобнее, стянул обувь, подложил под голову пару чистых свёрнутых полотенец и пошел к следующей двери. Каким-то чудом дверь была прикрыта, но не заперта. Макс туда заглянул ― судя по всему, там была обычная операционная, сейчас она была совершенно пуста и темна. Он зашёл, не закрывая дверь и подперев её ботинком доктора И. А. Леснова, и внезапно включился свет. Макс в ужасе выскочил, свет выключился. Больше ничего не происходило. Макс поднял голову и увидел датчики движения, встроенные в дверной проем. «Мой косяк, ― подумал Макс, ― не подумал». «Удобно, ― подумал Макс, ― но неподготовленного человека так Кондратий хватить может.» ― «А неподготовленные сюда не ходят», ― возразил Макс. ― «А как же я?» ― спросил Макс. ― «А ты ― особый случай, ― ответил Макс, ― тебя здесь быть не должно, поэтому не предусмотрели.» ― «Стоп! ― подумал Макс. ― Чем я сейчас занимаюсь?» ― «Общаешься ментально сам с собой», ― ответил Макс. ― «Странно как-то, ― подумал Макс, ― валить отсюда надо, пока поздно не стало.» ― «Валим!» ― ответил Макс.       С колотящимся сердцем Макс выскочил за дверь. Тени деревьев сильно сместились и удлинилисьПо ощущениям, прошло несколько часов. Доктор И. А. Леснов за время его отсутствия перевернулся на другой бок и подложил руку под голову. Его пропуск выпал из кармана и лежал рядом со скамеечкой. Макс аккуратно поставил ботинок рядом с ним, переоделся, заодно принял душ в душевой и вышел. Потом вернулся, взял пропуск и вышел, чтобы продолжить своё увлекательное исследование. Думать о том, что случилось в операционной, было почему-то неприятно. «Надо будет Дэна потом спросить», ― подумал Макс и моментально забыл об этом.       У медицинской формы и, как выяснилось, у медицинского пропуска, есть неприятный баг ― притягивать желающих твоей помощи ровно в тот момент, когда ты на эту самую помощь вот вообще не настроен, а настроен, например, пойти пожрать. Макс, конечно, медиком не был, но этот баг успешно сработал и с ним: в тот момент, когда он выходил, элегантно завернутый в полог невнимания и небрежно помахивающий свежеобретённым пропуском, в него врезался взъерошенный юнец в очках с толстенными стёклами. От столкновения и полог, и очки слетели к такой-то матери, так что юнец близоруко прищурился на выходящего и с неуверенной радостью выпалил примерно в лицо расплывчатому силуэту:        ― Ой, доктор, как хорошо, что вы здесь! А меня генерал послал срочно узнать, разобрались ли вы с его вопросом. И это… он спросил, не кажется ли вам… ― парень замялся, пытаясь ногой нащупать очки, ― что это сделал демон. А может, вы сами к нему подниметесь и поговорите, а? Я же всё перепутаю.       ― Во-первых, добрый день. Во-вторых, пока не разобрался ещё, вопрос сложный. А в-третьих… ― Макс оглянулся и поманил юнца в дверь, из которой только что вышел, не давая ему опомниться и надеть очки.       Парень что-то заподозрил, но пошёл следом, близоруко щурясь, благо, идти ему было недалеко ― ггМакс открыл дверь, пропустил его вперед, а когда тот обернулся со словами: «Мы же вроде здоро…», сделал подножку, аккуратно усадил на пол, сел на корточки, посмотрел ему в глаза и, взяв его за обе руки, сказал:        ― Что за вопрос у генерала?        ― Вы не Игорь Александрович. А кто вы? ― заторможенно спросил парень.        ― Неважно. Ты меня не вспомнишь. Что за вопрос? Что сделал демон? Какой демон? Или ты отвечаешь словами, или я напрямую считываю это из твоей памяти. Не бойся, я не причиню тебе вреда.       Парень напрягся, явно собираясь заорать, и Макс, не разрывая контакта, сказал тихо и очень спокойно:        ― Чшшшш… Разбудишь доктора, видишь, он сзади меня на скамеечке спит.       Парень глянул и спросил полушепотом:        ― Он правда спит?        ― Правда. Я ничего ему не сделал, только ботинки снял. Так что за демон?        ― Поймали вчера. Настоящего демона. Я сам не видел, мне Алекс сказал. Он в охране работает, так его дёрнули дополнительно после суточного дежурства. И это самка демона, представляете? Я и не знал, что они… Что у них есть пол. И она сильная, Алекс говорит, вшестером еле скрутили. А ест, как обычный человек, обычную еду. И у неё хвост с кисточкой, ужас, правда?        ― Правда. Она одна была или с ней ещё кого-то поймали?        ― Эльфийку… и человека. А эльфийка в кошку превращается ― наши приборчик включили, а она раз! И в кошку! А потом обратно в эльфийку. А мужик постарел на глазах…       Парень говорил все тише и медленнее, постепенно засыпая.       Макс сказал, глядя ему в глаза:        ― Сейчас ты заснёшь, выйдешь в коридор, найдёшь свои очки и проснёшься. Потом поищешь доктора и задашь ему свой вопрос. Ты никого не видел.       Пока парень замороженно вставал, Макс опять накинул на себя полог, протёр пропуск доктора, бросил его под скамеечку и вышел в коридор. Несколько томительных минут спустя парень вышел тоже, неуверенно нашарил свои очки, вздрогнул и упал на пол.        ― Вот ведь!       Он встал и, пошатываясь, вошёл в раздевалку.        ― Ой, Игорь Александрович! Что с вами? ― услышал Макс его голос.       ― А, это ты, Владик… ― послышался бесконечно усталый и сонный голос молодого врача. ― Я в порядке. Устал немного. Голова болит. А что ты здесь делаешь?        ― Меня генерал прислал, ― виновато промямлил Владик. ― Хотел спросить, разобрались ли вы уже… И ещё спрашивал, не мог ли это сделать демон. Игорь Александрович, давайте, вы сами к нему сходите и объясните? Не посылайте меня, я опять всё перепутаю…        ― Да было бы что там путать! ― с досадой ответил Игорь Александрович. Послышался скрип скамейки ― он то ли сел на неё, то ли уже совсем встал. ― Не пойду я к вашему генералу. Даже если ты все перепутаешь ― он всё равно в этом смыслит, как свинья в апельсинах. А спустился бы он сюда сам и посмотрел на этих четверых, вместо того, чтобы тебя присылать! Но нет… он же ― небожитель чертов, ― врач презрительно сплюнул и замолчал, размышляя о чем-то грустном.        ― Игорь Александрович… ― наконец, несмело вмешался в его думы очкастый парнишка.        ― Извини, Владик. Ты о том, что передать генералу? Ну… передай, что физиологические параметры уже в норме, а так… ― тяжелый вздох, потом плотину профессиональной выдержки и здорового скептицизма смыло искреннее переживание за пациентов: ― Владик, ну их как проклял кто! Ну не будь я врачом ― сказал бы, что не кровь из них высосали, а душу! Кровь мы восполнили, но там их нет, понимаешь? Нет там людей! Одни оболочки!.. ― прерывистый вздох. ― Да, оболочки с идеальными физиологическими параметрами. Скажи, что я рекомендую их упо… Перевести в психоневрологический диспансер. Всех четверых.       Макс похолодел. Эти подонки что, живых людей этой твари отдают? Срочно, любым способом нужно добраться до Семьи. И тварь упокоить. И Морриган, судя по тому, что лепетал тот парнишка, здесь. Эту кисточку на хвосте Макс помнил хорошо. Так, выбираемся из этого коридора. А с Морриган… «Мужик состарился на глазах, а эльфийка в кошку…» Понятно, Вельмир и Алиенна. Интересно, как они её уговорили. Ей должно сейчас быть по-настоящему плохо, если она в этом здании, но хорошо, что не Мафей и не Орландо. Макс сердито себя одернул ― ничего себе, хорошо! Значит, ищем этих троих, видимо, научились полностью перекрывать Силу, несмотря на ритуал. Или как раз частично, раз заклинание Аль-Рами не сработало на Вельмире, а он только постарел. Видимо, не может колдовать, а на жизнь ему Силы хватает. Интересно, интересно… Так, а что доктор? Пока Макс думал о судьбах мира, разговор за дверью прервался. Потом Макс услышал медленное шарканье, как будто за стеной идет древний старик, и голос доктора Леснова, какой-то тусклый и уставший:        ― Вот. Отдашь генералу. А я домой. Два дежурства подряд, а потом ещё и это… Будет требовать меня лично, скажешь, что я умер.        ― Ну, вы это… Не умирайте, а идите домой и поспите, что ли… ― сказал голос парнишки. ― Если он велит вас привести, я буду очень долго вас искать и постараюсь не найти. И телефон отключите. Или здесь забудьте.        ― А что, это идея, ― сказал слегка повеселевший голос доктора. ― Туда иди, сюда иди… Я пошёл, а ты не торопись. Пока.        ― До свиданья, Игорь Александрович. Спокойной ночи.        ― До встречи, Влад. Тихого дежурства. Пойду в душ ― и домой.       И Макс увидел, как из раздевалки вышел знакомый парнишка в очках и нога за ногу двинулся к выходу. Макс последовал за ним.       Парнишка с какими-то папками в руках весьма неохотно плелся в сторону лифта. На половине пути он совсем застрял, открыл папки и начал просматривать. Времена, когда врачи пользовались рукописной тайнописью давно прошли, сегодня любой желающий, умеющий читать, мог бы открыть свою историю болезни и без проблем все прочесть. А потом на основании незнакомых терминов и собственных домыслов придумать себе пугающий диагноз на зависть соседям. Неизвестно, насколько парнишка разбирался в написанном, но разговор с врачом явно произвел на него неизгладимое впечатление. Он даже не обратил внимания на промчавшегося мимо него лаборанта, подстегиваемого криком:        ― Пусть достанут ещё эльфийскую кровь, срочно!       Парнишка проводил лаборанта ничего не выражающим взглядом, но вдруг в его мозгу что-то с явственным щелчком перемкнуло.        ― Эльфийская кровь! ― повторил он и со всех ног бросился к лифту.       Макс побежал за парнем. «Что ему в голову пришло? У мэтрессы Алиенны крови попросить? Не даст. А недобровольно данная не работает. Их начальство об этом не может не знать, а вот этот Владик может, и не знает, скорее всего. Кто он такой, вообще? Студент? Стажёр? Или просто молодо выглядит?»       Парень тем временем подбежал к лифту, нажал кнопку и механический женский голос сказал: «Отпечаток не распознан, повторите попытку». Парень нажал ещё раз ― Макс обратил внимание, что нажимал он средним пальцем, а не указательным. И ещё раз. И потом хлопнул себя по лбу, уронив папки. Собрал папки и снова нажал кнопку не тем пальцем. «Отпечаток не распознан, у вас осталась последняя попытка». Парень махнул рукой и пошёл в другой конец коридора, где, как Макс знал, был выход к пандусу.       Поднявшись на минус первый этаж, парень притормозил у двери, постоял, подумал, махнул рукой и пошёл вверх. Макс попробовал приложить пропуск давешнего крепыша со склада к двери ― дверь с тихим щелчком открылась, но Макс не пошёл туда, а двинулся дальше и вышел следом за Владиком на втором этаже. Коридор на втором этаже был гораздо уютнее коридора на минус третьем. Стены были покрашены приятной светлой краской, висели пейзажи в рамках и настоящие цветы в кашпо, на полу была ковровая дорожка и кое-где стояли кадки с какими-то большими растениями. Владик неуверенно подошел к одной из дверей и робко постучал, потом заглянул в дверь. Его чуть не смело начальственным рыком:        ― Я занят! Подождите!       Владик отпрянул, потом постучал ещё раз, заглянул и сказал:        ― Но вы сами говорили, срочно.        ― Давай сюда! Да не входи, я сам!       В коридор вышел Белкин, забрал папки, сказал:        ― Свободен! Так, а почему их четыре? Пятая где?        ― Так в архиве, пятый умер.        ― Умер, говоришь… Отличненько. Сидоренко сюда, и можешь быть свободен. Да, и Демченко вызови.        ― Но Сидоренко вчера дежурил, а Демченко там… ―И Владик неопределенно указал рукой вниз.        ― Свободен, дозвонись только Сидоренко. ― И зайдя в кабинет, сказал уже другим тоном: ― Лизочка, распорядись, пусть Демченко кто-нибудь подменит… ― и дверь закрылась, отрезая звуки.       Владик не уходил. Он стоял у двери, глядя себе под ноги и как-то растерянно смотрел на свои пустые руки. Но самое странное и страшное происходило с его лицом. Парень выглядел человеком, который впервые в жизни готовится совершить Поступок. Вот так, как в фильмах про любимых героев, которые противостоят злодеям без оглядки на бонусы к зарплате и мнение мамы о твоей персоне. Ну да, им всего лишь угрожают вражеские бластеры, а словить полный заряд бластера в грудь гораздо проще, чем оправдываться перед мамой, кто бы спорил. После разряда бластера всё закончится, а мама будет пилить до конца твоих дней. Да, именно твоих, потому что в конце концов запилит тебя до смерти. Но Поступок! В жизни каждого человека должен быть Поступок, за который ты сможешь себя уважать, даже когда мама будет размахивать распечаткой твоей урезанной зарплаты и вопить, что она на тебя жизнь положила, а ты ― сволочь неблагодарная!       На лице Владика страх боролся с желанием шагнуть в эту пропасть и хотя бы на краткий миг падения обрести свои крылья. Обычно такие Поступки совершали герои, где-то в другой реальности, не в обычной жизни. Может, теперь он сам прикоснется к другой реальности?       И Владик, сам себе не веря, снова постучал. У него в голове уже складывалась пламенная обвинительная речь…        ― Кто? ― рявкнули изнутри.        ― Я, ― как-то неуверенно выдавил наш герой.        ― Я тебе сказал, что ты свободен, ― прорычал Белкин.        ― Я… мне надо сказать вам кое-что…       Дверь распахнулась, едва не прибив парнишку.        ― Ну чего тебе?       И Владик шагнул в эту пропасть:        ― Генерал, вы убили их! ― неожиданно твердо сказал он.       Макс восхитился, Белкин, похоже, тоже.        ― Ну, убил. И что? Это не я их убил, а демон, ― совершенно спокойно сказал он, ― а я к ним даже не подходил. Свободен.       И многострадальная дверь снова захлопнулась перед носом мальчишки.       Но пацан уже закусил удила и пошел вразнос. Он постучал в дверь снова. И снова. Потом ногой. Дверь снова распахнулась, но на этот раз за дверью стояла красивая высокая девушка в форме, если, конечно, форменные юбки бывают такими короткими, а форменные кители ―такими обтягивающими и с таким декольте.        ― Слушай, не ломай мебель, а то ведь с тебя за новую дверь вычтут. Иди домой, у тебя были два дежурства подряд, Андрей Степанович тебе к твоим законным выходным дает два отгула. Все, иди.       И девушка снова закрыла дверь. Парень сдулся было, потом достал из кармана баллончик с… колготками, если Максу не изменяло зрение, и написал на двери большими капроновыми фиолетовыми буквами «убийца», после чего мстительно что-то пробормотал, пнул напоследок дверь и ушёл.       Макс ушёл за ним, кусая кулак и стараясь не ржать, но на входе стояли инфракрасные датчики, стандартная сигнализация от инвиза, поэтому он решил пойти обратно на склад и поспать. Тем более, по его расчётам здесь уже должны быть Дэн, Раэл и кто-нибудь ещё. И то, что никто сюда ещё не явился за ним, внушало нешуточное беспокойство.       Поэтому он без особых приключений добрался до склада, нашёл перед дверью автомат с сандвичами и газировкой, затарился едой и затихарился на том же месте, где и в прошлый раз. Но едва он задремал, как его разбудила пожарная тревога.       Макс жил на Альфе не первый год, поэтому знал, что, в отличие от магических амулетов, сиренам пожарной тревоги свойственно срабатывать почем зря. И именно это знание ставило его перед непростым выбором: то ли в здании действительно пожар и надо спасать себя самому, потому как о его присутствии здесь никто не знает, то ли лучше не покидать своего надёжного убежища.       Пока он гадал, что ему лучше предпринять, дверь открылась и на складе появился заспанный и взъерошенный охранник. Он пошёл между полок, водя фонариком из стороны в сторону. В какой-то момент луч даже мазнул по носку ботинка Макса, но его спасло то, что охранник выполнял предписанные инструкцией действия и совершенно не интересовался их результатами. Он прошёл склад из конца в конец, выругался, прихватил пачку печенья за моральный ущерб и ушёл спать.       Макс снова попытался заснуть, но момент был непоправимо нарушен. Овцы отказывались прыгать через заборчик, который Макс заботливо выстроил для них в своём сознании, пара слонов подошла к этому заборчику, посмотрела на него презрительно и ушла. Макс вертелся и так, и этак, почти заснул, наконец, но тут отошла панель, прикрывающая проход к Т-Кабине, и оттуда кто-то вышел ― Макс увидел только спину высокого мужчины, шедшего по проходу между стеллажами к выходу. Он снова попытался заснуть, но понял, что не заснёт, пока не сходит в туалет. Страшно хотелось узнать, сколько времени. А ещё он беспокоился, почему его до сих пор не нашли ― прошло почти двое суток, если он не ошибался при подсчёте времени.       Безрезультатно повертевшись ещё какое-то время, Макс решил поискать, куда дели Морриган, Алиенну и Вельмира ― но тоже безрезультатно, оказалось, что по пропуску Бирюкова, который он изъял, он может пройти в очень ограниченное количество мест, а по коридорам никто не бродил. Макс в очередной раз закупился кофе и бутербродами в автомате и вернулся на склад. Поев, он снова лёг и незаметно заснул. На улице уже поднималось солнце.