Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Одиннадцатый день Красной луны, четверг, примерно время обеда. Место: Императорский дворец, Бейджин, Хина.              Как только Рико выскользнул из Малой залы, Роана тут же забыла все свои проблемы и даже вроде улыбнулась, но этого нельзя было утверждать наверняка, девочке только-только исполнилась луна. Но Рико странным образом казалось, что малышка понимает всё не хуже взрослых.       Он проверил пелёнки, они были в порядке. Прогулялся по холлу, куда вышел из залы, и где они проходили проверки. Спустя несколько минут попробовал вернуться на приём, но Роана начала протестовать, а Рико не хотелось снова обращать на себя внимание императора таким способом.       Чтобы развлечь девочку, он тихонько запел по-мистралийски первое, что пришло в голову:              Заварилася, ребята,       Здесь у нас буза —       Даже хинский император       Округлил глаза!       Потому что в Малой зале       Шёл приём гостей,       Ему барды рассказали       Сказку для детей…              Дворец императора в Бейджине был построен не одним большим зданием, как в других странах континента, а состоял из целого ансамбля живописных строений. Поэтому, если не получится вернуться в залу, придётся выйти в парк.       Эта идея Роану устроила. Да и парк был великоленым. Даже прекрасный парк вокруг выделенного им дома, где Рико гулял вчера с Роаной и общался с обезьянками, уступал ему. В парк вела длинная лестница, но спускаться по ней означало удаляться от остальной делегации, а этого молодому охраннику не хотелось. Поэтому он решил просто обойти эту часть дворца по окружавшей её мраморной террасе.       Людей, кроме стражников, Рико пока не встретил. Придворных, кроме мага и советника, император на встречу с иностранцами не взял, а чиновник, распоряжавшийся проверками, и его помощники скрылись в каком-то из служебных помещений. Кстати, вот где-то здесь эти помещения и есть. Это уже боковая стена здания, здесь и двери незаметные, и входят в них наверняка в основном слуги, вон как те двое. Что-то зацепило взгляд Рико. Он стремительно приблизился и раньше, чем слуги успели исчезнуть за дверью, рассмотрел их получше. Та же скромная строгая вышивка, украшающая ворот и рукава рубашки. Вот это что, оказывается. Униформа слуг императорского дома Хины! Недолго думая, Рико потянул на себя дверь и проскользнул внутрь.       Он попал в коридор, с одной стороны которого была внутренняя стена, а с другой — внешняя, состоявшая в верхней части в основном из декоративной решётки. Слуги уже свернули куда-то, чувствовалось, что они спешат. Ещё бы, императорский прием буквально за стеной. Пока здесь никто больше не появлялся, а насчёт возможного появления вторженец не беспокоился: старший придворный маг только что назвал его уважаемым гостем, а это вам не кот начихал, и даже не эта ваша обезьянка.              Пусть страна у вас чужая,       Редкость так и прёт,       Не считайте, что слажаем,       Влипнем в переплёт.       Если кто нас где и кинет,       Пакости творя,       Не вот в этой вашей Хине,       Не надейтесь зря!       Невысокая тонкая женская фигурка, выступившая вдруг из-за угла, не выглядела опасной. Девушка явно шла куда-то по своим делам и совсем не рассчитывала, что на её пути окажется Рико. Поэтому они просто столкнулись нос к носу.       — Ой!       — Простите, — автоматически сказал Рико по-ортански, отступил на шаг, учтиво наклонил голову и посторонился, пропуская даму. А это явно дама, причём самого высшего света, судя по одеянию и поведению. Хинские церемонии, которые он кое-как запомнил вчера, сейчас отчего-то ушли куда-то на задворки памяти, да и болтающийся на груди куль с Роаной не располагал к элегантным поклонам и добавлял ощущение неуклюжести. Хорошо хоть, коридор не узкий, разойтись вполне можно. О, она же, наверно, не поймёт его и сочтёт невежей. Жаль, что он даже в западных придворных церемониях не большой знаток. Ну, чем богаты. Надо было спросить Зинь, как правильно извиниться, а он успел узнать только «я тут ни при чём» и какие-то «пионы императора». Мда, хорош набор. Первое явно не для нынешней ситуации, а второе — кто ж его знает? Никогда ещё Рико не чувствовал, что у него настолько нет слов! Ну, ещё «здравствуйте». О!       — Здравствуйте! — добавил он по-хински, стараясь не напутать с интонациями. И улыбнулся, готовясь объясниться жестами, если что. Хвала небу, благодаря передовой технологии хинских матерей руки свободны для любых комбинаций.       Императрица Лао Суон, а это была именно она, с любопытством рассматривала странного мистралийца с ребёнком на груди. Видимо, один из актёров, которых сегодня Чжень пригласил во дворец.       — Здравствуйте, — ответила она по-ортански. Всё же ему явно было сложно говорить на её языке. — Ты заблудился?       Разницу в ортанском между «ты» и «вы» Лао Суон постоянно путала.       — Вы говорите по-ортански! — просиял Рико, и его неловкость как рукой сняло. Даже хорошо, что он не подвержен придворным предрассудкам, согласно которым благородные обязательно ждут, чтобы быть кем-то представленными, а все прочие вообще стесняются поднять глаза. — Я Рико, актёр Погорелого театра Даэн-Рисса. А это Роана, дочь маэстрины Ольги, помощника режиссёра. Мои коллеги сейчас на приёме у его величества, да я и сам только что оттуда. Благодарю вас за участие, сударыня, не тревожьтесь, я знаю, как вернуться на приём, но Роана протестует. Надеюсь, я не вошёл в какое-нибудь запрещённое место? Я не силён в чтении хинских рун, но не заметил никакой надписи при входе, не говоря уже о стражниках.       Он остановился, вспомнив обвинения Зинь в утомлении и возможных диверсиях посредством многословия. Не хватало ещё и эту даму задолбать! Теперь, отбросив смущение, Рико рассмотрел её получше. Заметил, что она очень молода, совсем девчонка. Но вне всякого сомнения, умна. Утомлённой она не выглядела, наоборот, в её глазах горел огонёк любопытства.       Лао Суон рассмеялась. Молодой ортанец… нет, скорее мистралиец, судя по виду, явно не понял, кого встретил. Тем лучше, можно поиграть. Играть Суон любила, а тут такой шанс сделать вид, что ты не ты.       — У нас не принято писать таблички на двери в доме, — ответила она. — Так что всё в порядке. Это не женская часть, так что ты ничего не нарушил. А что хочет Роана?       «Это хорошо, — подумал Рико, — значит, главное возможное нарушение — проникновение на женскую часть. Права Зинь, нелегко было мастеру Лину переступить через этот обычай… Что же тут происходит, и как в этом разобраться?»       — Вы меня успокоили, — кивнул он, всё ещё улыбаясь в ответ на смех собеседницы. Потом поглядел на малышку и развёл руками: — Кто ж её знает? Роана — отличная девчонка, всё понимает даже в этом возрасте, но пока она научится говорить… Пока, во всяком случае, она даёт понять, если чего-то не хочет. В частности, сейчас ей почему-то не хотелось присутствовать на приёме, зато вполне нравится гулять вокруг. У вас очень красиво, похоже, она тоже это понимает. — Он указал на решётку, за которой виднелся великолепный парк.       — Ты хочешь пойти в парк? — удивилась Суон. — Мне казалось, ты оттуда только вышел.       Симпатичного мистралийца она пока ни в чём й не подозревала. Просто было весело поговорить с человеком, который смотрел ей в глаза, а не на подол платья. Давно такого не было. Императрица — это в первую очередь этикет, обязанности, много обязанностей. А тут такой шанс отдохнуть, вспомнить себя до того, как Чжэн стал императором. Суон любила мужа, и он отвечал ей тем же. Конечно, со временем ему понадобится вторая жена, нормальная, а не такая, как эта мерзавка, которая предала семью. Но подходящую девушку они выберут вместе. Суон отвлеклась от мыслей о делах и снова обратила внимание на гостя.       — Пойдем, я покажу тебе оранжерею. Тут красиво. Зимний сад, знаешь, что это? Кстати, а как тебя зовут?       — Я собирался пойти в парк, — кивнул Рико, — но решил не уходить далеко. Ведь в случае чего я даже дорогу спросить не сумею. Неудобно без общего языка… — Он подумал, что если девушка так легко и непринужденно перешла с ним на «ты», она совсем не хочет лишних церемоний, коих он и сам был не любитель. — Но с тобой — совсем другое дело! Меня зовут Рико. На самом деле это вроде прозвища, но мне так больше нравится. А тебя?       Из бокового коридора показался слуга, помахивающий метёлкой для обметания пыли и что-то даже мурлыкающий себе под нос. Растрёпанная седая шевелюра с явственной чёлкой придавала ему сходство с бардом, хоть сейчас на сцену. С другой стороны, вроде бы хинские барды не носили мистралийские классовые причёски.       Настроение у странного слуги было самое приподнятое, но резко упало, стоило ему увидеть болтающих Лао Суон и Рико. Только что беспечный и свободно двигающийся, он согнулся в поклоне до земли и по-рачьи задом попятился назад в коридор.       — Зови меня Цзин, — ответила императрица. — Это тоже прозвище, будем оба с ними. Пойдем, я покажу тебе парк.       Она уже повернулась, чтобы идти по коридору, как вдруг перед ней склонился слуга. Суон поморщилась. Это было очень некстати, ведь она собиралась оставаться с Рико инкогнито. Поэтому, помня, что хинский мистралиец не понимает, быстро затараторила, обращаясь к согбенному типу с метёлкой.       — Я Цзин — доверенное лицо императрицы Лао Суон, сопровождаю гостя на прогулке, а ты можешь идти мести в другом месте.       — Очень приятно, Цзин, — ответил Рико, продолжая беззаботно улыбаться, — ему действительно было приятно общаться с любознательной юной хинеянкой, — но ровно до того момента, как он увидел вышедшего из бокового коридора слугу. Тут он сразу вспомнил все настигшие их с Зинь неприятности, и особенно те, которые ещё не настигли, но стремительно приближаются. А ещё через мгновение разглядел и знакомые седые патлы и засек манёвр подозрительного хина.       — А ну стой, «пионы императора», — эти два слова он произнес по-хински и, повинуясь тому самому инстинкту, который часто руководил его действиями в опасных ситуациях, метнулся к слуге и схватил его за рукав, пока не смылся, а то ищи его потом. Другой рукой придержал свёрток с Роаной. И только проделав это, понял, что ему нечего сказать своему пленнику. То есть, сказать-то есть чего, но не поймёт ведь! Хотя минутку, здесь же есть Цзин, которую так вовремя послало небо, или кто-то из местных хинских богов, или сам Многорукий Вор, неважно.       — Послушай, Цзин, ты не могла бы помочь мне задать этому недостойному подметальщику дворцовых коридоров пару вопросов?       Императрица улыбнулась и кивнула. Интересно, что случилось такое, что гость хватает слугу и требует ответов? Кстати, кажется, именно этого человека взял к себе Мэй Чансу? Ещё ходили по дворцу слухи о чудесном омоложении и снятом проклятии.       — Цзин поможет, — заверила она Рико. — А почему «пионы императора»?       — Это очень хороший вопрос! — одобрил Рико любопытство Цзин. — Мне тоже интересно. Но он у нас пойдёт второй ходкой. А пока спроси его, пожалуйста, что он делал вчера вечером в комнате Зинь, то есть, я имею в виду, госпожи Ян Зинь.       Он выпустил рукав своего пленника, но не спускал с него выжидательного взгляда. Хотя и отступил на шаг, чтобы видеть обоих собеседников сразу.       Первым побуждением агента Тена было выписать по морде наглому мистралийцу, протягивающему руки, куда не просят. Что это конкретное хамло — мистралийское, было ясно хотя бы по его характерной роже. С императрицей Лао Суон он говорил, как с приятельницей, но по-ортански, так что смысл разговора успользал от агента. Впрочем, о чём бы они ни говорили, ничего хорошего ему это не сулило — не зря же мистралиец сразу распустил руки вместо приветствия. Не будь здесь императрицы — валяться бы уже ему на полу с раквашенной рожей и пересчитывать разлетевшиеся вокруг зубы, не зря же ещё в детстве за щуплым корейцем закрепилась слава безжалостного драчуна. Вот только Лао Суон привыкла видеть в слугах скорее смирение, чем готовность отстаивать какие-то права, которых здесь ещё и не придумали.       — Ваше императорское величество, прошу меня простить, что невольно помешал вашему разговору, — пробормотал Тен, снова предприняв попытку стратегического отступления.       Визит слуги в комнату приезжей хинянки, похоже, был не из тех, о которых можно сказать: «убирал». Иначе мистралиец Рико так не нервничал бы. И не говорил непонятные слова «второй ходко». Лао Суон сурово посмотрела на слугу, который явно хотел сбежать.       — Отвечай, что ты делал в комнатах приезжей госпожи Ян Зинь? И не вздумай лгать! — сказала она по-хински. — Ты же понимаешь, с кем говоришь…       Намёк не то, что был непрозрачным, его практически не было.       Склонённый в поклоне агент Тен так и замер. Но под маской почтения и неподвижности заметались панические мысли: «Кто? Откуда? Неужели этот мистралийский хмырь видел меня? Одного или с мастером Лином? Предположим, что с мастером Лином. Если Лина спросят, он укажет на меня. Значит, надо в любом случае его упомянуть. Как я мог найти эти проклятые листки? Ну например… Например, сквозняк! Он мог выдуть листки в открытую дверь… А дверь была открыта? А почему? Неважно. При мне дверь была открыта. Пусть ищут, кто её открыл, хоть до потери пульса! Заодно и эту самоуверенную девчонку не помешает сунуть носом в дерьмо».       — Ваше императорское величество, — всё так же почтительно проговорил агент, только на сей раз он уже скрывал не смятение от неожиданного вопроса, а радость от того, как удачно всё складывается, — я проходил по коридору мимо комнат господ артистов, в том числе госпожи Ян Зинь. Вы помните, вчера был ветренный вечер и, видимо, сквозняком в коридор вымело несколько листочков. Я поднял их, заглянул и увидел такие же листочки на столе. Подошёл положить их на место, ведь госпожа Ян Зинь наверняка бы расстроилась, потеряв свои записи, но потом я узнал почерк мастера Лина… И я подумал, что рабочим заметкам мастера Лина положено быть у мастера Лина, а не у госпожи Ян Зинь. И я позвал мастера Лина проверить. Возможно, я был неправ, — к концу этой речи голос слуги Чжан Сяолуна дрожал от почтительности — ведь он разговаривал с самой императрицей! Голос агента Тена трепетал вместе с ним — он подозревал, что успешно топил ортанского агента.       Вначале Рико разобрал в речи слуги только имена мастера Лина и Зинь, но после краткого перевода Цзин все понял и пришёл в негодование. Так вот кто, оказывается, стоит за всей этой историей с листочками! Мастер Лин не зря подозревал Зинь — Рико и сам её чуть не заподозрил. А после такого свидетельства этого паршивца мастер никаких сомнений уже не испытывает и настучит на неё наверняка, если уже этого не сделал. Причём сам мастер Лин, возможно, ни сном, ни духом, а вся интрига — исключительно дело рук этого молодчика.       — Какая наглая ложь! — возмутился он, и даже Роана произнесла что-то явно презрительное. — Да что ты вообще делал в том доме, если ты работаешь во дворце? У нас слуги даже одеты по-другому. И откуда тебе знать почерк мастера Лина? У тебя что, была с ним переписка? Или ты не в первый раз воруешь его записи? — Вывалив на голову безмолвного слуги все эти самые очевидные несуразности, Рико вспомнил, что собеседник его всё равно не понимает, и обратился к своей добровольной переводчице: — Нет, ты видела, Цзин, такую наглость? Но чтобы раскрыть этого типа, нужны железные доказательства, — он почесал в затылке, — на слово кто же поверит, тем более иностранцу? Но пусть не думает, я их найду! Кстати, он сказал вчера… — Рико опять произнес фразу, распознанную Зинь, как «Должен… император… пионы.» — Заодно спроси его, что он имел в виду. Может здесь заговор против вашего императора, а мы ушами хлопаем.       Последнюю фразу Рико сказал не всерьёз, а так, скорее в качестве психологического давления на оппонента. Всё-таки «заговор против императора» звучит гораздо внушительнее, чем «интрига против приезжей госпожи Ян Зинь».       Тема заговора против императора очень не понравилась Лао Суон. Но дело в том, что она знала, что этот скользкий тип служит советнику, а Мэй Чансу точно не мог организовывать заговор. Иногда он так смотрел на её мужа, что у Суон начинало щемить сердце. Столько боли и тоски было в этом взгляде. Чжень тоже иногда это замечал, но не считал нужным говорить на эту тему. Поэтому ей как раз первой пришла в голову мысль, что нехорошее замыслила приезжая госпожа Зинь. Вот уж с кем точно надо поговорить. И не ей — Суон была слишком прямолинейна для этого дворца. Чжень иногда со смехом говорил, что она — живое воплощение легендарной императрицы Лю Си, которая не стеснялась никого и ничего, и правила государством наравне с мужем-императором. А после смерти и её, и императора взяли на небеса боги. Суон любила эту легенду, и ей порой хотелось верить, что она и Чжень новое воплощение легендарных ханьских правителей.       И всё же вопрос про императора и пионы надо было задать. Хотя бы для того, чтобы понять весь замысел и проблему.       — Скажи, — мягко спросила она, — что ты имел в виду под словами об императоре и пионах, а также с какой целью ты был в доме артистов? Говори правду. Ты же понимаешь, мне есть, кого спросить, кроме тебя.       И улыбнулась Рико:       — Не думаю, что тут много вреда тебе или твоим спутникам, Рико. Но он странный, ты прав. Он не служит только во дворце. Его господин — могущественный советник императора Мэй Чансу.       Агент Тен продолжал любоваться полом у себя под ногами, мысленно подмахнув болтливому мистралийцу с длинным языком и длинными ушами смертный приговор. Он прекрасно понял, что тот слышал их разговор с мастером Лином и даже — вот же талантливая скотина! — сумел почти точно запомнить и воспроизвести фразу на чужом языке. Первым побуждением его было выдать какую-нибудь дежурную чушь касательно невозможности достать пионы в Красную Луну, даже по воле императора, но он отмёл эту идею как слишком простецкую и слишком явную отмазку. Нет уж, продолжим топить заезжих гастролёров.       — Ваше императорское величество, стоящий рядом с вами бард не вполне точно воспроизвёл на слух фразу из разговора между мной и мастером Лином. Можете ли вы быть уверены, что он, не зная или скрывая знание хинского, не воспроизведёт то, что я сейчас скажу, перед госпожой Ян Зинь, чтобы она перевела это всем остальным? Уверены ли вы, что хотите, чтобы дела господина советника и мастера Лина стали предметом обсуждения актёров за вечерним чаем? Ваше императорское величество, я склонюсь перед любым вашим решением, но молю вас не принимать его слишком поспешно, — закончил он, старательно подчеркнув титул собеседницы, чтобы этот ушастый, сам или с помощью проныры Зинь, понял, с кем имел дело. А там можно будет напеть что-нибудь советнику или самому императору.       Рико подавил вздох и впервые посмотрел на девушку без улыбки. Она, конечно, умная и очень славная, и совершенно искренне сочувствует едва знакомому иностранцу. Но ещё она немного наивна, если не может себе представить, сколько вреда может причинить вот такой скользкий тип при наличии небольшой удачи. Или слуга такого могущественного советника по умолчанию вне подозрений? Возможно, конечно. Тогда ещё сложнее будет доказать правду, если вообще кто-то захочет слушать, а не сразу возьмутся за Зинь. А с их мастерами правосудия себя оговорит и невиновный, слабый духом — в первый же день, сильный духом — на исходе недели.       — Не много вреда? Но факт остается фактом, именно этот парень попятил, э-э… прошу прощения, украл бумаги мастера Лина и подбросил их Зинь. Я его видел. А про пионы он объяснил? А могущественный советник Мэй Чансу — это тот, кто сейчас на приёме, верно? Тот, кто нас встретил?       «Вряд ли советнику есть дело до Зинь, но как знать, возможно, он хочет скандала? Провала посольства? Хотя он вёл себя достаточно естественно и приветливо, и проявлял искренний интерес…»       Рико прекрасно понимал, что если слуга действовал по поручению господина, разрушить эту интригу будет практически невозможно. Шутка ли, первый советник, за которым вся мощь Хинской империи! На успех можно надеяться, если только их союзником будет кто-то не менее влиятельный, к примеру, сам император. Или его придворный маг. А что, магов тяжело обмануть. Но это уже из разряда чудес, а чудеса редко случаются. Может, не стоило так опрометчиво бросаться обвинениями, а следовало действовать тоньше, и тогда у Зинь был бы шанс? Когда же он научится меньше болтать?       С другой стороны, есть пусть небольшая, но вероятность, что этот самый советник императора и знать не знает, чем занимается его пройдоха-слуга, а тот ведёт какую-то свою игру. Но зачем ему?       — Я ни в коем случае не хочу бросить тень на имя уважаемого господина советника, — постарался исправить положение Рико. — Напротив, я уверен, что он ни при чём в этой истории с бумагами. «Ни при чём», — добавил он по-хински, радуясь возможности применить свои скудные знания. — И вообще, вдруг это просто недоразумение. Послушай, Цзин, ты знаешь, как зовут этого прохв… слугу? Если нет, спроси его, пожалуйста, мне для протокола нужно. Чтобы знать… на будущее.       Он посмотрел на оппонента, стараясь взглядом выразить всю страсть поколений мистралийских мстителей. Примерно как Кантор смотрел на своих врагов. Но, похоже, все его старания пропали втуне — слуга так и не поднял глаз.       Имени слуги императрица, конечно, не знала. Нет, история о чуде передавалась из уст в уста, но главным в ней был советник, а не слуга. Мистралийский гость был очень насторожен, и даже… напуган? Лао Суон плохо разбирала пока эмоции людей из-за гор. Во всяком случае, лучше было поддержать его пока что.       — Как твоё имя? — спросила она слугу.       — Недостойный Чжан Сяолун к услугам вашего императорского величества, — спина у Тена уже начинала затекать от неудобного положения, зато оно позволяло из-под свесившейся чёлки наблюдать за всеми, не позволяя наблюдать за собой. И он хорошо видел, как занервничал мистралиец, и это было просто прекрасно — тем больше ошибок он наворотит в дальнейшем.       «Недостойный Чжан Сяолун к услугам вашего императорского величества», — повторил про себя Рико. Ну нифига себе имена у хинов, язык сломаешь… Где-то он слышал, что есть в Хине такое поверье: чем длиннее имя, тем длиннее жизнь. Интересно, как этого слугу советник зовёт каждый раз, когда, к примеру, захочет выпить чаю? Хотя стоп, у Цзин вот нормальное имя. Нет, это не считается, она сказала, что это прозвище. Но всё равно, у Зинь ведь тоже нормальное. И у мастера Лина, и даже у императора с придворным магом. Нет, что-то он, Рико, здесь не догоняет…       — Недостойный Чжан Сяолун… — повторил он вслух. — А как дальше? Прошу прощения, я не запомнил.       Суон рассмеялась.       — Его зовут Чжан Сяолун. А остальное… не имя/       — Чжан Сяолун, — повторил Рико с такой интонацией, словно говорил: «Ну всё, держись теперь, Чжан Сяолун, конец тебе!» Хотя на самом деле в данный момент объективно ничего сделать наглому воришке и интригану Рико не мог. Даже морду набить не мог — и Роана мешает, и в истории велели не влипать, а международный скандал во время гастролей — ещё какая история. Да и перед Цзин неудобно, дама всё-таки. Пожаловаться на мерзавца тоже не выйдет, надо сначала разобраться в обстановке и раскладе сил и найти хоть какие-то доказательства. А если за этим прохвостом стоит сам советник, даже самые неопровержимые доказательства не помогут. А если мастер Лин успел настучать на Зинь, ей лучше скрыться куда-нибудь сразу после приёма. Вот ситуация… Но имя этого засранца он хорошо запомнил. Ничего, Чжан Сяолун, ты ещё не знаешь, с кем связался!       — Спасибо тебе за помощь, Цзин, — поблагодарил Рико. — Ты замечательная девушка, и я так рад с тобой познакомиться! Какая удача, что ты проходила здесь, без тебя я бы ничего не понял. А теперь, думаю, мне надо вернуться на приём, пока он не закончился. Жаль, что не вышло прогуляться по парку.       Он снова наклонил голову, стараясь сделать это настолько изящно, насколько позволял куль с малышкой на груди.       Тен легко разобрал свой агентурный псевдоним, повторенный пронырливым мистралийцем. У этого пройдохи акцент бросался в глаза гораздо меньше, чем у самого Женьки после полугода обучения. Сейчас-то никто бы не усомнился в его хинском происхождении, особенно учитывая всякие диалекты, но для получения такого результата ему пришлось попотеть. А этот чернявый с полпинка ловит и воспроизводит чужую речь! Эх, цены бы ему не было, как агенту… Хотя нет, ну их, этих местных. Вон, дед Макс уже одного завербовал. Нет уж, самое меньшее, что получит от восхищённого лингвистическим талантом Тена болтливый мистралиец — это слабительное в чай. Дозы так три-четыре, чтобы вся его разрушительная деятельность сосредоточилась исключительно в сортире. И пусть скажет спасибо, что не яд. Кстати, если трюк со слабительным удастся — получится ли внушить мастеру Лину, что гастролёры притащили с собой какую-нибудь заразную болезнь? Нет, тогда лучше не только этому, а, например, Зинь. Будут сидеть рядышком… и через стенку перестукиваться.       Голова Тена склонилась ещё ниже, поскольку улыбка против его воли пыталась проявиться на сурово сжатых губах покорного слуги. Но тут в болтовне мистралийца мелькнуло — и уже не в первый раз, слушать надо было внимательнее, а не мечтать! — многозначное словечко «цзин», причём вроде бы в качестве обращения к императрице. А если этот тип знает хинский, но старательно это скрывает? Да нет, зачем ему тогда так выдавать себя с головой…       Следующая мысль, пришедшая в голову Тена, была и вовсе забавной: а что, если гастролёр не знает, кто перед ним? В пользу этой дикой версии говорило совершенно непринуждённое поведение и свободная речь приезжего актёра в разговоре с самой императрицей. Ну-ка, проверим…       — Ваше императорское величество, достопочтенная госпожа Лао Суон, может ли недостойный слуга вашего величества быть свободным? — спросил Тен, стараясь говорить медленно, раздельно, и подчеркнув голосом имя императрицы.       Закончив прощаться, Рико совсем было собрался уходить, чтобы вернуться на прием тем же путем, каким пришел сюда. Но в этот момент коварный пакостник по имени Чжан Сяолун решил высказаться. Рико по привычке навострил уши, но, как обычно, ничего не понял. Хотя нет, пару слов он вычленил. Или парень специально их подчеркнул голосом. «Лао Суон». Имя императрицы Хины. Хотя хинский язык такой, что поручиться за правильность понимания сложно. Ну, то есть, не сам язык такой, а Рико с ним так слабо знаком, конечно.       Молодой гастролёр с подозрением посмотрел на слугу, потом примерно так же на Цзин:       — А… что он сейчас сказал?       Лао Суон сделала мысленно пометку поговорить с советником насчёт его слуги. Сейчас он явно собирался её сдать. Счастье, что Рико не знает хинский. Но отдельные слова различает, недаром цитировал точно Сяолуна.       — Иди, Сяолун, — махнула она рукой, и недобро улыбнулась, — думаю, её императорское величество пожелает с тобой поговорить, раз ты так хочешь.       Не расслышать угрозу мог только идиот, каковых в этом коридоре не было. И женщина повернулась к Рико:       — Он спросил, может ли он идти, — перевела она на ортанский, — и просил о встрече с её императорским величеством, достопочтенной госпожой Лао Суон. — последнее она повторила медленно и чётко, как Сяолун, чтоб Рико точно понял имя и титул.       Что-то было не так. Рико об этом настойчиво нашёптывали и воровской нюх, и элементарная логика вкупе с наблюдательностью. Во-первых, Цзин за что-то здорово рассердилась на Чжана Сяолуна, к которому до этого относилась вполне благожелательно. Само по себе это, конечно, хорошо, но что случилось? Неужели из-за просьбы встретиться с императрицей? Все-таки он не ошибся, расслышав имя Лао Суон в речи вороватого слуги. Точно, здесь вся лажа и скрыта. Он попросил о встрече, а Цзин — согласилась? Или отказала? Она что, её придворная дама, или как тут у них это называется?       Он тут же представил, как один из слуг в Кастель Коронадо просит одну из придворных дам о встрече с королевой. И как-то это не складывалось. Даже если это слуга первого советника. Хмм, у Амарго, кажется, вообще нет личного слуги. Что-то правда в Мистралии всё не как у людей… Так, не отвлекаться. Например, если бы он был. Вот через советника слуге логичнее всего было бы действовать, если бы ему зачем-то нужно было к королеве. Ну, или к императрице, с поправкой на хинские реалии. Если, конечно, этот слуга — честный человек. Но Чжан Сяолун к этой категории явно не относится. Неужели он всё-таки интригует за спиной своего господина? Тогда всё проще.       Или… И снова и логика, и чутьё подсказывали, что есть еще варианты. Например… Да, вот об этом надо спросить Цзин…       Женька Тен медленно выдохнул и произвел беглый подсчет результатов своей последней выходки. То, что императрица разозлится, он как-то в расчёт не принял, но если бы затруднил себя подумать — мог бы и предсказать это с полпинка. А вот желание поговорить — нет. И вряд ли его ждёт доверительная беседа за чашечкой чая. Хотя, если вспомнить прошлую беседу за чашечкой чая с Мэй Чансу — на такой чай никакой закуси не хватит! С другой стороны, время аудиенции не назначено, так что, может, она и не состоится.       И почему же она так разозлилась? Ведь ничего криминального он не сказал… Не считая её имени. Ага, ваше величество, заигрываете с гастролёрами, скрывая свое имя и статус? Ну-ну. А этот мистралиец не производит впечатления полного лоха, которому можно развешивать по ушам макаронные изделия. Тен слегка приподнял голову, зыркнул из-под растрёпанных лохм на мистралийца и полностью удовлетворился результатами осмотра: на смуглой роже отражалась напряжённая работа мысли. Что бы не сказала ему Лао Суон, принимать это на веру он не будет.       Ну что ж, тут самое время откланяться. Как учили их при подготовке, никакая, даже самая тщательно продуманная и слитая деза не нанесёт столько вреда, сколько домыслы людей, обладающих ограниченной информацией.       Не разгибаясь, хотя спина уже начинала материть чересчур подобострастного хозяина, слуга Чжан Сяолун задом отступил в коридор и только за поворотом позволил себе выпрямиться, размять поясницу, и помянуть недобрым словом мистралийцев вообще и конкретного в частности.       — И какое у этого сморчка дело к её императорскому величеству? — вслух удивился Рико, когда слуга смылся скрылся. — А скажи, Цзин, это у вас и в самом деле так просто — получить аудиенцию у самой императрицы? А я, например, смог бы? То есть, я не решился бы задать такого вопроса, если бы речь шла о представителе знатной семьи или человеке, наделенном иными выдающимися достоинствами. Но этот Чжан Сяолун… У него что, есть веская причина для столь непомерной наглости дерзкой просьбы?       Лао Суон медленно выдохнула. По-хорошему наглого слугу надо было выпороть как следует, но сначала необходимо было поговорить с советником. Мэй Чансу она, как и её супруг, полностью доверяла. А мистралиец оказался сильно не промах, и явно заподозрил неладное. Но выдавать себя Суон пока не собиралась. С императрицей всяко будут говорить иначе, чем со служанкой. Ведь иностранцы не в курсе правил жизни при хинском дворце, и со слугами, как ни странно, откровеннее, чем с правителями. А может быть это их… как там правильно говорил Мэй Чансу… интерпретация. Да, точно, это слово.       — Нет, Рико, — сказала она. — Аудиенцию у императрицы нельзя так получить. Я соврала.       И улыбнулась.       — Но если ты хочешь с ней поговорить, то о чём? Думаю, что для иностранного гостя она может нарушить некоторые правила. Например, встретиться с тобой.       Вот чувствовал же, что что-то не так! Чувство это, кстати, никуда не ушло. Вполне возможно, что встреченная случайно в коридоре девушка — тоже собрат, ну, в смысле, со-сестра по классу. Да и случайно ли она ему встретилась? И много ли дам при хинском дворе так хорошо говорят по-ортански?       Если Цзин так легко призналась, что соврала, скорее всего она лукавит и в чём-то ещё. Это как в «Башенках»: сдаешь что-то маленькое, чтобы получить большее. Или как в жизни: если прижали, признаешься в самом незначительном, чтобы до более серьёзного не докопались.       Но ощущения опасности, хорошо знакомого по другим ситуациям, при общении с Цзин не возникало. А оно было, пожалуй, единственным, что могло удержать Рико от желания поболтать. Про императрицу он сказал случайно, просто к слову пришлось с подачи наглого слуги. Теперь же застигнутый врасплох иностранец лихорадочно вспоминал всё, что слышал об императрице Хины, не поверив однако в возможность их встречи, да ещё в обход каких-то правил.       — Ну, мне просто интересно. О ней ведь столько легенд рассказывают! Начиная с того, что она живое перерождение какой-то древней императрицы, которая не умерла и возвращается раз в несколько поколений, и заканчивая тем, что она умеет по-особому влиять на людей даже без магии, потому что ей помогают сами боги. Говорят, что во время попытки переворота ваш придворный маг послал за помощью именно её, а не кого-то другого, как раз по этой причине — кстати, проникнув ради этого в женскую часть. Говорят, что тем, чьи помыслы чисты, встреча с ней приносит удачу… Не представляю, правда, где простой житель империи может встретиться с императрицей, разве что увидеть её издалека на большом празднике. Но если последнее поверие верно, я бы охотно уступил Зинь право на аудиенцию с её императорским величеством. О! Вот о чём бы я поговорил с ней! Предостерёг бы от всех этих странностей, которые происходят вокруг. Почему-то мне кажется, что это касается не только нас. Как жаль, что у меня нет доказательств, и что я не говорю по-хински…       Лао Суон задумалась. Слова Рико о странностях подтверждали то, что уже рассказывали во дворце. Действительно, странностей хватало. Жизнь при императорском дворе внезапно начала сильно меняться. Традиции отходили в сторону, а вылезали новые проблемы, для которых не было готовых решений.       — Императрица вовсе не перерождение, — усмехнулась она в ответ на слова гостя. — Она из довольно простой по знатности семьи, но это семья мастеров. Вот покойная императрица да, она была настоящим воплощением Богини. Удивительная, мудрая и прекрасная. — При воспоминании о свекрови на глаза Суон набежали слёзы.       Она действительно любила погибшую мать своего супруга. И та платила ей взаимностью. Недаром именно Лао Суон она оставила свои амулеты и подсказала проход в тайную комнату телепорта, благодаря чему Суон сумела позвать на помощь. Но про комнату знать гостю было не обязательно. Это женская тайна.       — А вот про мага правда. Он нарушил правила. И этим спас Империю. — Суон посмотрела в упор на Рико, впервые встретившись с ним глазами. — Скажи, а что ты бы сам хотел от императрицы Хины? Для себя? Представь, что можно всё. Загадай желание.       Она не воздействовала на него, не умела, несмотря на все слухи и сплетни. Но сейчас, кажется, у неё просыпались какие-то чуждые магические способности. И она, как и Тот, кто Ходил Между Мирами, кого считали её дальним предком, сейчас могла дать человеку понять его собственное заветное желание. Такова была магия некоего человека, который когда-то стал основателем рода мастеров боевых искусств, из которого происходила Суон.       — Всё-всё? Как в сказке?       Нет, не в той сказке, которую собрался ставить маэстро Карлос, а в обычной, доброй, где герою не изменяет удача, несмотря на его несовершенство. Рико снова широко улыбнулся, включаясь в эту игру. Вообще, с момента, как подозрительный слуга ретировался, напряжение отпустило его и хорошее настроение стремительно возвращалось.       Но желание, да ещё одно… Тут важно не ошибиться. Что Рико правда хочет для себя? Богатства? Многие так о нём думают, но ерунда это, как оказалось на поверку. Иначе шёл бы к своей цели, а не болтался по горам с повстанцами. А он ведь даже после победы остался. Значит, есть вещи поважнее.       И всё же, чего бы ему хотелось на самом деле? Сверхспособностей? Магической Силы? Этого всем хочется, но с этим не к императрице Хины, она, конечно, крута, но все же не богиня. А в мистики Рико и подавно никогда не тянуло. Он и с Тенью своей хорошо управлялся, ни о чём не жалел, и без дела она у него не оставалась. А обратная сторона пути — что ж, она у всех есть, здесь уж как бог-покровитель распорядится.       От обратной стороны пути мысли почему-то опять вернулись к Зинь. Мда, вот и размышляй так о желаниях. Озабоченный ты, товарищ Рико, как все мистралийцы, даром что не в Мистралии рос. А кстати, в этом что-то есть. В смысле желаний. И императрице Хины вполне по силам. Наверное.       — Пожалуй, — начал он осторожно, даже не заметив, что снова стал серьёзным, — у её императорского величества я попросил бы неприкосновенности для Зинь. Той самой, о которой я спрашивал слугу. А если даже её в чем-то заподозрят, пусть с этим король Шеллар разбирается. Я говорю это вовсе не потому, что она что-то замышляет, а только затем, чтобы она не пала жертвой чьего-нибудь навета и не стала пешкой в чужой игре. Правителям Хины от такой просьбы никакого вреда точно не будет. Тебе кажется, что я впустую потратил свое желание и упустил редкий шанс?       Он опять улыбнулся, вспомнив, что это просто игра.       Лао Суон не улыбнулась в ответ.       — Желание не для себя — редкий случай, — серьёзно сказала она. — Но и ты редкий человек, Рико. Из всех возможных вариантов выбираешь невозможный.       Неприкосновенность для хинянки, пусть и не подданной Хины, а Зинь таковой точно не являлась, было не тем, о чем могли бы попросить тысячи людей. Императрица задумчиво оглядела Рико.       — Знаешь, думаю, что тебе не стоит говорить самой Зинь о том, что ты хотел бы для неё неприкосновенности. Но по крайней мере, о её безопасности тебе беспокоиться теперь не стоит. Императрица сможет выполнить твоё желание.       Она моргнула, отвела глаза, и улыбнулась, снова возвращая на лицо маску служанки Цзин.       — У тебя там девочка уснула уже? Пойдем, провожу вас в сад, и побегу. А то дел много, а я тут с тобой заболталась.       Рико не был уверен, что правильно понял ответ Цзин — то ли её знание ортанского слегка подвело, то ли наоборот, она выразилась слишком высокопарно. Но её мысль, что о безопасности Зинь можно не беспокоиться, понял. Хорошо бы, если бы это было так! И намёк не посвящать Зинь в подробности высказанного желания был понятен.       — Конечно, я ей не скажу, — заверил он собеседницу. — Знала бы ты, какой характер у этой особы! Но зла или вреда она точно не причинит.       Роана и правда уснула под звук разговора и мерные покачивания. Можно было спокойно возвращаться.       Рико не сомневался, что у так кстати встретившейся ему юной дамы есть дела, но они явно были не такие, из-за которых её могли бы ожидать неприятности, поболтай она хоть отдельно с каждым членом труппы Погорелого театра. Так что неловкости парень не испытывал, но был благодарен Цзин за её помощь, объяснения и советы.       — Пойдём, — согласился он. — И спасибо тебе. Только в сад уже поздно, я лучше вернусь обратно в Малую Залу.