Крыло покровительницы

За окном маленькой лачуги бушевал настоящий муссон: редкое событие в мире подконтрольной погоды, однако даже пегасы были порой неспособны обуздать ее крутой нрав. Оранжевая кобылка грустно смотрела в окно, задумчиво насвистывая медленную, тягучую мелодию, следя за крупными каплями, ползущими по стеклу. Скуталу сегодня было грустно как никогда: впервые на ее день рождения никто не пришел. Девочек просто-напросто не выпустили из домов сёстры, а больше-то друзей у пегасочки и не было. Она лишь смотрела в окно, подперев подбородок копытцем, с горечью и некоторой завистью думая, как хорошо сейчас ее подругам дома, у горящего очага, среди любящей семьи. И пускай Скуталу никогда не переживала о том, что ее родители много путешествуют, в такие моменты поняшу охватывала тоска, в которой она боялась признаться даже самой себе. "Просто ночью одиноко/Мне бывает в темноте!/Я нуждаюсь очень сильно/В покровительском крыле…" — тихо пробормотала пегасочка, наблюдая, как хлесткие потоки раскручивают флюгер на крыше противоположного дома. Она снова вздохнула и уже хотела отойти от окна и пойти спать, но тут что-то привлекло ее внимание: слева от флюгера, на фоне черного, затянутого тучами неба появилась голубая точка. Точка все росла и росла, пока наконец не превратилась в… — Рейнбоу! — восторженно закричала Скуталу и бросилась открывать запертую на щеколду дверь. Стоило только двери повернуться на несмазаных петлях, и в дом ворвались рев дождя и запах мокрой земли и озона — сводящее всех пегасов с ума сочетание. Спустя считанные мгновения в проем влетела и Дэш, отряхиваясь и отфыркиваясь, стягивая с себя летные очки. Она насквозь промокла, форма Вондерболтов превратилась в совершенное непотребство, а перья смялись. Если бы пегасы летали на одних лишь крыльях, без помощи магии, Дэш бы ждал печальный финал. — П-привет, чемпионка! — Рейнбоу старательно попыталась выдавить из себя ободряющую улыбку, но вышло неважно: зуб на зуб не попадал. — Д-думала, я забыла про твой день р-рождения? — О, Дэши… — глаза маленькой Скут засветились от счастья, но увидев, в каком состоянии находится названая сестра, кобылочка тут же побежала к шкафу. — Снимай форму быстрее! Простуда — это некруто! Она быстро отыскала пару полотенец и протянула их Дэш. Та благодарно кивнула и насухо вытерлась одним, накинув второе на манер пледа. Форму пегаска кинула в бельевую корзину и, приобняв Скут крылом, подвела ее к окну, за которым с новой силой задул ветер. — Смотри, мелкая! Вот, что было бы тут каждый день, если б наша команда не трудилась в поте морды! Правда, иногда это даже круто… — Рейнбоу уставилась за стекло, явно наслаждаясь зрелищем бушующего ненастья, которое лишь набирало обороты. Наконец пони встрепенулась, сбросив оковы легкого транса, и мягко улыбнулась пегасенке. Та как раз успела удобно устроиться под крылом старшей подруги, плотно прижавшись к теплым перьям. — Дэш, у меня даже тортика нет, — расстроенно пробормотала Скут, не решаясь поднять глаза на кобылку. — Не думала, что кто-то в такой шторм вырвется. — О, это пустяки, — лазурная пегаска потрепала макушку Скуталу мокрым копытцем, еще больше взлохмачивая гриву, — к тому же, я спортпони или как? И так у Пинки была, еле крылья унесла! Оранжевая поняша хихикнула и крепче прижалась к боку Рейнбоу, в полной мере наслаждаясь контрастом между промозглой погодой последних дней и теплом родного существа. И только маленьким краешком разума она гадала, что же задумала Дэш… — Пойдём, — кобыла резко встала и направилась к двери на улицу. — Ч-что?! Туда?! — Скут непонимающим взглядом уставилась за окно. Казалось, будто само небо насупилось, нахмурилось и рассердилось на обитателей городка: тучи сгустились ещё плотнее, не оставляя лунному свету ни шанса проникнуть сквозь их покров, дождь хлестал и хлестал, размывая землю и даже вымощенные камнями улицы, и иногда мир вспыхивал, озаренный всполохом молнии, высекающей искры из громоотвода на окраине поселка. — Туда! Что, испугалась? — Дэш хитро и немного игриво прищурилась, с улыбкой кивая на дверь. — Наша маленькая Скут боится грозы, а? — Я… И вовсе я не боюсь! — воинственно встопорщила крылышки пегасенка, все же с некоторой опаской посматривая на улицу. — Пошли! — Вот это задор! К тому же полеты в грозу всегда не на двадцать, а на сто процентов круче! Уху! — с разудалым криком Рейнбоу нацепила летные очки, скинула полотенце и одним ударом передних ног распахнула дверь домика. — Так, нацепляй и полетели! Лазурная пони бросила Скуталу еще одну пару очков, меньшего размера. Кобылка оглядела их и недоверчиво посмотрела на старшую подругу: — Ты ведь шутишь, верно? Я не могу летать! — Надевай, кому говорю! И в кого ты такая непослушная? — едва задав этот вопрос, Дэш ухмыльнулась и ударила себя в грудь. — В меня! Горжусь тобой! Смущенная комплиментом Скут без дальнейших вопросов натянула очки на глаза и вопросительно глянула на Рейнбоу. — А теперь — держи-и-ись! — Дэш прыгнула к пегасенке, крепко прижала ее к себе одним копытом и, разбежавшись на трех ногах, взмыла в воздух, лазурной стрелой выстреливая в темное небо. Скуталу закричала от смеси ужаса и всепоглощающего восторга, но быстро набрала полный рот воды и замолчала, вцепившись в бок своей подруги. Та, казалось, даже не чувствовала веса жеребенка, неслась вверх сквозь сумрак, пронзая свинцовую громаду туч. Слева и справа от пони вспыхивали молнии, грохотал гром, но Дэш, точно предсказывая все препятствия, ловко уходила от каждого разряда. Струи дождя больно били по мордочкам и спинам кобылок, но это не шло ни в какое сравнение с чувством свободы и адреналина, которое они испытывали, проходя через новый слой облаков, все выше и выше. Наконец последний удар крыльев — и шум дождя, грохот грома исчезли, точно их и не было никогда. На смену редким вспышкам молний пришел серебристый, ровный лунный свет, заставивший привыкших к полумраку поняш на мгновение прищуриться. Здесь, выше уровня туч, не было ничего, кроме темно-синего неба, усеянного мириадами крошечных звёзд, яркой Луны, освещающей открывающееся перед пони великолепие мягким сиянием, и уходящего за край горизонта облачного покрова. В его завихрениях вырисовывались самые причудливые формы: горы и каньоны, ямки и холмы, невозможные в "нижнем мире" волны и кольца, фигуры, похожие то на монстров, то на неведомых созданий. И все двигалось, менялось и перетекало одно в другое в недоступном простым смертным танце мироздания. Скуталу открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов она смогла выдавить лишь хрип, и из ее глаз полились слезы. Рейнбоу тихо кивнула и села на островок неподалеку, откуда лучше всего было видно прекрасный облачный пейзаж. Подождав пару минут, она все так же молча повернула мордочку Скут к себе и внимательно посмотрела в ее заплаканные глаза. Несмотря на стоящие в их уголках слезы, они светились восторгом и счастьем, но было в них и что-то такое, чего не заметить во взгляде обычного жеребенка: глубокое потрясение, благоговение перед чем-то столь великим, что не может осознать разум одного пони. — Мои родители, — необычно тихо проговорила Дэш, — показали мне это, когда решили, что я готова стать взрослой, на мой… Одиннадцатый, что ли, день рождения. Меня так поразила красота неба, скрытая за завесой урагана, что я потом дня три не могла сказать ни слова. Хотела лишь, чтобы по Клаудсдейлу еще раз прошлась буря, и я могла снова прилететь сюда. А теперь… теперь я показываю это тебе. Она легонько потрепала Скуталу по гриве, улыбаясь уголками губ: — Это мой подарок на твой день рождения, Скут. Поздравляю. Еще долго они молча сидели, любуясь открывающейся картиной, пока обе не почувствовали валящую с ног усталость. Рейнбоу нашла удобный изгиб облака и облокотилась на него, подзывая к себе пегасенку. Когда та подошла, Дэш подняла ее и положила себе на живот, обнимая кобылку за спину. — Когда-то я встретила одного пони, — зашептала лазурная пегаска, медленно поглаживая гриву Скуталу, — который говорил, что видел прекрасные миры и невероятных созданий, древних богов и ужасных чудовищ, но никогда — настоящего чуда. Я обещала показать ему такое чудо, но однажды он просто исчез без следа, точно сон. Или кошмар. Думаю, потому что не все могут вынести… такое открытие. Это — величайший и самый простой дар пегасов, который может увидеть каждый. И ты, маленькая додо, тоже. Пони вздохнула и посмотрела на мирно сопящую на ее животе пегасенку. Ее носик комично дергался, когда в него попадал маленький кусочек облачка. Рейнбоу улыбнулась, глядя на оранжевый перьевой комочек, и устроилась в облаке поудобней, в последний раз окидывая взглядом облачную страну. Наконец силы оставили пегаску, и она забылась спокойным сном, обнимая счастливую именинницу, получившую на день рождения самый желанный подарок — семью.

***

Счастливый понец.