Я начинаю

28 сентября 99       Профессор Макгонагалл и письмо из Хогвартса появились в моей жизни очень своевременно. Я дочитывала учебник по психиатрии и почти наверняка знала свой диагноз. Потому как разумные предположения о творившихся странностях уже закончились. Родители упорно закрывали глаза на метаморфозы с конфетами (в коробке ассорти все вдруг оказывались с моей любимой начинкой) и с животными (соседский пес потерял свой громкий лай, когда мешал мне готовиться к контрольной). Отношения со сверстниками не складывались, но тут скорее виноват характер. Рассказ о волшебном мире с наглядной демонстрацией от мастера трансфигурации нас всех приободрил. День рождения был в сентябре, а значит, в школу волшебства мне предстояло пойти лишь на следующий год. Но просто дожидаться я не могла. Без книг, методом проб и ошибок началось первое колдовство. Я помню опьяняющее чувство, появившееся однажды, что стоит только захотеть и все исполнится. Если ты просишь о хорошем. Позднее, уже в статусе Гриффиндорской всезнайки, до меня дошла вся странность и абсурдность детских опытов. Неконтролируемые магические выбросы? Я отмахнулась и постаралась забыть, ведь самый надежный источник информации сообщал мне совсем о другой природе волшебства, логически при этом обосновывая.       А потом мы с Северусом поцеловались и что-то началось.       Или я влюбленная дурочка, и все началось намного раньше, никак не завися от Снейпа.       Может быть, вначале стоял не мальчик, « который выжил и победил Волдеморта», а девочка, «которая очень хотела, чтобы мальчик победил»? Может я еще и профессора попутно с того света нажелала? Эти мысли не столько льстили самомнению, сколь еще больше запутывали. Потому как за ними шли другие.       Почему Северус Снейп со мной? Не это ли самое невероятное в моей жизни? Неожиданное, но очень даже желаемое.       И что произойдет, если волшебство исчезнет?       Обо всем этом думала я, спеша по коридорам Хогвартса. Если бы в мире была справедливость, то следующие пару дней провела бы в безопасном уюте своих комнат, раздумывая над этими вопросами. Или доказывая невозможность самого их появления. Но, увы, выходные прошли, мне полагалось достаточно отдохнуть. А дети просто жаждали новых знаний. — Убираем все со стола. Достаем чистые пергаменты. По задним рядам прокатилась волна прошептанных ругательств. — Сочинение не менее ста пятидесяти слов. В нем необходимо ответить на следующие вопросы. «Почему я не пришел/не пришла на прошлое занятие, если и пробке понятно, что оно обязательное.» «Что полезного я могу узнать, если буду ходить регулярно?» Ваши предположения к моему рассмотрению. «Какое наказание должно последовать после такого явного неуважения к преподавателю?» Тоже жду ваших идей. Автор лучшей работы получает право трехкратного перебора вопроса на зачете. К концу урока свитки должны лежать на столе. Все поняли?       Несколько слизеринцев демонстративно развалились на стульях, а самый наглый из них даже решил открыто выступить. — Зачем нам ходить на Ваши дурацкие уроки? — Чтобы не расстраивать меня, мистер Паркер.       Если бы эту фразу сказала я, класс неизбежно заржал. Но против сурового декана, незаметно подкравшегося со спины, идти было глупо. Все примерно молчали, напряженно выпрямив спины. — Мисс Грейнджер тоже не советую злить. Со своими врагами она справляется довольно оригинально. А вот это было жестоко, Северус. — Доброе утро, профессор Снейп. Спасибо, что обеспечили стопроцентную явку, но дальше я сама. — Всегда пожалуйста, — с издевкой протянул зельевар на последок одаривая студентов предупреждающим взглядом. За кого он больше боялся, а так и не поняла. ***       Ночи отданы влюбленным. Они дают время лучше узнать друг друга, сильнее разжигают огонь страсти, скрывают в своей тьме от глаз недоброжелателей. Мы же с Северусом используем их совсем не по назначению. — Бред какой-то. — Гермиона просто сделай это. — Мы ходим к спящим людям чаще, чем на свидания. — Тебя это сейчас беспокоит?       Я невольно залюбовалась им в тот момент. Говорить, как боюсь его потерять, не стоит. Может еще и обойдется. — Нет, прости. Соберусь только. Хотя все равно сомневаюсь, что дело во мне. Фините инкантем!.. Мерлин!       Место в школьном лазарете, где лежала мисс Одли, озарилось короткой яркой вспышкой. Я даже немного подслепла. А потом чуть не провалилась на месте. Полированная поверхность головы, ранее отражавшая лунный свет, сейчас была покрыта прекрасными цвета спелой пшеницы кудрями. Все следы растительности на лице пропали.       Я перевела растерянный взгляд на Снейпа, по виду которого было понятно, как он не рад своей проницательности. — Руку. Капля крови выступила на подушечке безымянного пальца, где тут же была собрана. Это был уже третий раз за вечер, и становилось немного больно, но профессор категорически запретил что-либо с этим делать. Приходилось терпеть. Что еще мне оставалось? Паниковать? — И что теперь? — нервные нотки все же проскочили в короткое предложение. — Заканчивай с остальными и поговорим в подземельях. — Северус… — Мы обязательно что-то придумаем. *** — Имя? — Гермиона Джин Грейнджер. — Дата рождения. — Девятнадцатое сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года. — Полных лет. — Двадцать. Но с учетом использования маховика времени на третьем курсе почти двадцать один. — Тааак… — у моего дознавателя чуть дернулся глаз. — Маги в семье были? — Насколько мне известно, нет. — Когда впервые появились магические способности, и как именно это было. — В десять лет я смогла призвать книгу с высокой полки. — В последнее время было изменение магических способностей? — Нет. Ну, то есть… — Мисс Грейнджер. — Мне не удается вызвать патронуса. В последний раз я видела свою выдру еще до Рождества. — Испытываете ли вы в данный момент романтический интерес к кому-либо? — Вам и это необходимо знать? — засомневалась я. — Представьте себе. — Испытываю. — Испытываете ли вы чувство сильной неприязни, ненависти к кому-либо. — Нет. Но некоторые люди нравятся мне меньше других. И это нормально. — Поговорим о мисс Одли и ее друзьях. Какой между вами произошел конфликт? — Она с приятелями облили меня зельем. Эффект был неприятный и прошел только через несколько дней. — Вы проклинали их? Даже мысленно. — Я точно не знала, кто это сделал. Про участие мальчиков даже мысли не было. — Повторяю. Вы хотели, чтобы ваши обидчики поплатились? — Возможно. — Да или нет, мисс Грейнджер. — Да! — Успокойтесь или мне придется принять меры. — Я спокойна. — Поговорим про ваших родителей. Правда ли, что вы использовали против них заклинание забвения? — Вы прекрасно знаете, что да. — Известно ли вам, что применение магии к магглам противозаконно? — … — Как получилось, что память к ним вернулась? — Я не знаю. — Какие у вас отношения с профессором Снейпом. — Нормальные. — Знаете ли вы, что он планирует заговор в стенах школы? — Что? Нет! Нет никакого заговора! — Неужели любовник с вами не поделился? — Он не мой любовник! — Неужели, — гадко усмехнулся мужчина напротив. — Значит, вы помогаете просто так? Или вам кто-то приплачивает, мисс Грейнджер? — Я даже не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить! — В измене, дорогуша в измене… — Вы просто больной! — Слышите?.. Какая тишина вокруг. Это спешат из отдела тайн за вами. А так как ваш профессор ничем выдающимся не обладает, то сидеть вам в камерах в разных тюрьмах…       Договорить он не успел. Шквал Адского пламени снес негодяя в конец комнаты, где тут же испепелил. Я судорожно хватала раскаленный воздух, глядя как стена огня возвращается назад. Мама! Папа! Северус! Все так и закончится? — Вот поэтому, ты никогда… Не пойдешь… На допрос… Потолок над головой понемногу перестал кружиться. Привстала и закашлялась, хоть никакой гари в легких и не было. Профессор сердито гремел склянками на лабораторном столе. — Ну, попытаться-то стоило, — разумно парировала я, поднимаясь с холодного пола подземелий. — Как они могли дать тебе маховик, поверить не могу! Он крайне опасен. Это еще он не знает про битву в отделе тайн. Кхмм, не стоит оправдывать Даблдора и защищаться самой. Лучше пока помолчать и подождать. Тем более, что Северус сам отвлекся на микроскоп. И даже затих. — Быстро иди сюда! Смотри! Видишь?