покурил?

— давай покурим, а потом я прочитаю... — после тысячного мата в сторону кузи он начал было сдаваться, пока его не оборвал своим высоким, «пубертатным» голосом судаков: — стыдух ты стыдливый! — и тут же замолчал под многозначительным взглядом егора, смиренно засев за кипой каких-то бумажек, на которых было написано размашистым почерком слово «блять», но не сдержался и сипло хохотнул. — ты можешь хоть когда-нибудь помолчать?! — летов рыкнул на олега, на что он просто смерил его взглядом, полным вызова: — а ты, сударь, с зубками, да? — с бородой. колючей, — он тряхнул волосами и только сейчас заметил, что всё это время шла запись. «ну, будет что вспомнить», — подумал он и вздохнул, выходя из помещения за рябиновым и по дороге прихватив благополучно забытую пачку сигарет. — «хотя хуй такое забудешь...» — вот мне интересно, ты пальцы собрался выкуривать или как? — мужчина небрежно закрыл балконную дверь и оперся о стальную перегородку по правую руку кузи. тот повернулся и по-детски наивно сдвинул брови: — не понял? — ты по дороге случаем мозги не проебал? — егор решил сжалиться над своим тугодумом и спешно протянул ему бело-синюю пачку «беломорканала». — видимо, даже спичечный коробок от сиг не отличил. — ну, тебе бы, блядь, наконец научиться отличать «нет» от «да», игорь фёдорыч, — хмыкнул кузя, пытаясь добыть из почти потухшего пламени спички хоть какую-то искру для сигареты. — а тебе бы «надо» от «хочу», — если бы можно было измерить температуру взгляда, то глаза егора испепелили бы всё: всё, кроме рябинова — он пока живым нужен. — на войне перед расстрелом не спрашивали, хочет он этого аль нет... — а я чё, на войне? вроде как среди своих, — с зажатой в рту никотиновой гадостью произнёс кузя, ссутулившись. — ну а если ты, фёдорыч, равняешь себя с войной, то ты как никогда прав, — и залился свистящим смехом. — попизди мне ещё тут, — обиженно скрестил руки на груди летов, немного обнимая себя за плечи: всё-таки не май месяц, а телогрейку взять не додумался. — я что, настолько страшный, что меня можно с войной сравнить? — да ну нет, вроде бы... — еле сдержал улыбку рябинов, нечаянно выпустив дым носом, — ...ну, разве что шнобель твой орлиный, парус, сука, на половину лица... — я тебя сейчас этим самым шнобелем клюну, — слегка повысил тон егор и невольно заставил этим кузю выронить сигарету из руки. подпаленная папироска с едким запахом и ещё более едким вкусом затерялась где-то в темноте травы под балконом, навсегда скрываясь от кузиных глаз. проследив за падающей сигарой, егор безнадёжно покачал головой: — блять, и правда страшный... — нет, — выпалил рябинов и мгновенно прикусил язык. к его счастью, они находились почти в полной темноте, нарушаемой полоской света, что пробивалась из-за штор, и егор не увидел пламя, покрывшее щёки мужчины. — чё нет, если ты даже от одного моего слова сигу выбросил с испугу? — а вот нет, и всё тут, — повернул голову к егору кузя и, немного подумав, добавил: — красивый ты. — сам себе противоречишь, приятель, — окинув взглядом рябинова, егор замешкался и, нервно сглотнув, совсем уж неприлично близко придвинулся к кузе и выжидающе заглянул ему в лицо: — мне холодно. — интересно, конечно: меня хуями кроешь, а у самого соображалово не работает никак, — кузя сплюнул на землю и зыркнул на егора: — и чё делать предлагаешь? он лишь молча пожал плечами и принялся изучать взглядом бетонный пол под собственными ногами. — нда-а, а вроде бы смышлёный, — упрекнул рябинов мужчину и робко дотронулся к его плечу, на секунду замерев возле его лица: — не знаю, как это поможет, но... — но что?.. — непонимающе моргнул тот и тут же притих от тепла смазанного поцелуя кузи куда-то в область щеки. казалось, он так сильно был взволнован, что какое-то время даже не дышал. это произошло совершенно быстро и неожиданно, и вроде бы мелкое, абсолютно непринуждённое действие заставило всё сжаться внутри и распространить тепло по венам вместе с волнительным тремором. егор медленно повернул голову к рябинову и промямлил: — это что сейчас было?.. — ну... — совсем растерялся кузя и внезапно шумно вздохнул, потому что в этот миг егор ответно прикоснулся к его губам, слегка грубовато, но в целом в его духе, что даже нравилось. от безвыходности своего положения кузя не нашёл решения лучше, чем дотронуться холодными пальцами к затылку летова и притянуть его к себе ещё больше, бесстыдно кусая его за нижнюю губу. кузя на вкус был как помесь дешёвых советских сигарет, кофе и мятных леденцов, которыми он обычно увлекался по утрам и днём, дабы скрыть последствия вечеров в виде перегара. пусть и происходило это редко, но мятные леденцы, всё же, никто не отменял. наконец егор отстранился и мурлыкнул: — заметь, рябинов, не я это начал, — и резко прильнул к его шее, чем заставил кузю недовольно скривиться: — ай, блять, фёдорыч, ну у тебя и щетина, ты уж поосторожней... — как получится, — промычал тот и уже каким-то боком успел оставить где-то возле ключицы рябинова красноватое пятно. — ты совсем, что ли, ёбнутый? — дотронувшись ладонью к метке, кузя сердито сверкнул глазами на егора. — чё теперь подумают? — скажи спасибо, что ты рубашки носишь, да свитера навороченные, а если б не носил, об этом только бы и пёкся, — довольно залыбился летов и обнял кузю за предплечье: — покурил? а теперь пошли обратно. в тот вечер они не сказали олегу ни слова.