Церковь святого Михаила

- Ты уверен, что твой отец не найдет нас здесь? - Адам скользил взглядом по зажженным свечам, высоким сводам и множеству статуй и фресок церкви святого Михаила. - Не бойся, Адам, - мягко ответил Михаил. - Мы в безопасности. Почувствуй сам, в этом месте люди годами возносили молитвы. Мне и отцу. И этой силы скопилось здесь столько, что моя благодать может оставаться здесь незамеченной. - Слиться с местностью? Понятно, - Адам попытался улыбнуться, но из мыслей не желал исчезать вид пустых улиц, дорог, целых городов. Ощутит ли он хоть что-то, перед тем как развеяться в ничто, или даже понять ничего не успеет? - Не бойся, - повторил Михаил. - Держись за меня, Адам. Архангельские крылья раскрылись, обнимая затрепетавшую душу, как тогда, в Клетке, защищая от страха и бесконечной боли. Адам прильнул к Михаилу - мерцающий огонек души в море благодати. Вот так он и останется. С Михаилом, в его объятиях, и будь что будет. Даже Бог не отнимет у него этих мгновений, может быть, последних, но таких счастливых. Вдруг Михаил вскинул голову, будто прислушиваясь к чему-то. Нахмурился, тряхнул головой. - Нет. - Что такое, Михаил? - Твои братья. Они пытаются найти меня. Не верят, что я исчез. - Ты им не ответишь? Михаил пожал плечами. - Едва ли я смогу хоть чем-то им помочь. Если твои братья стремятся убить моего отца, помочь им в этом могла бы лишь книга Смерти. Даже если твои братья и раздобыли ее, кроме Смерти эту книгу никто открыть не сможет. Даже я. Поэтому я сделаю то, что в моих силах. Я буду защищать тебя, Адам. До конца, каким бы он ни был. Снова наступило молчание. Адам знал, что ему незачем признаваться Михаилу в нежелании вновь встречаться с Винчестерами. Архангел и так прекрасно знает, что подобные встречи ничем хорошим не заканчивались. Как бы там ни было, Адаму больше не хотелось быть пешкой. Побочным персонажем истории великолепных Винчестеров, созданным для того, чтобы заткнуть дыру в сюжете. Большую такую дыру, размером с Клетку в аду. - Не вспоминай об этом, - тихо сказал Михаил. - Здесь и сейчас - это наша история. Он вдруг тихонько запел что-то на енохианском. Адам понимал лишь отдельные слова, но мотив невольно заставлял улыбаться. Как детская песенка. - Да, - откликнулся Михаил. - Эту песню Гавриил придумал, когда был маленьким. Признаться, я сам слышал ее всего несколько раз, но сейчас вспомнил так отчетливо... Странно, правда? Он запел снова - о совсем еще юных ангелах, играющих в догонялки среди только что созданных звезд. Адам невольно улыбнулся. Голос Михаила словно мчался вприпрыжку, звенел детской радостью и отблесками звездных огней. И Адам позволял этому голосу увлечь себя куда-то, где не было ни страха, ни опустевшего мира, ни вконец зарвавшегося Бога с его затянувшейся историей братьев-охотников... Страх таял, оставалось лишь привычная и ласковая защита архангельских крыльев. И Михаил. Воин, сам избравший, кого ему защищать. - Я уже говорил, что у тебя красивый голос, Адам? - вдруг улыбнулся Михаил, и Адам смутился, осознав, что пытается подпевать архангелу. - Но, наверное, ужасный акцент. - Пустяки. Всего лишь чуть поработать с произношением. Мы это поправим. Его голос звучал так беспечно, словно он не сомневался в том, что всё обойдется. Что отец проиграет. Пусть даже он прямо сейчас призвал из Пустоты Люцифера для помощи своим планам. Люцифера. Не его. Неужели надеется, что Михаил, поняв это, со всех ног бросится к нему, пытаясь в очередной раз заслужить его похвалу? Выдать отцу план Винчестеров, которого он даже не знает? Да и они сами наверняка еще не знают его. Будут действовать на ходу, импровизируя в последний момент. Как всегда. Вроде бы, это у них всегда срабатывало. Может, сработает и сейчас. Вот только им придется отыскать какой-то новый способ отвлечь Бога. Заткнуть ту самую дыру в сюжете. Архангел Михаил уже отыграл свою роль в этой истории. Почти отыграл. Адам дремал, убаюканный его голосом, уютно кутаясь в крылья и, кажется, видел во сне озеро и залитый солнцем пляж, совсем непохожий на место последней битвы. На песке корчилась одинокая фигура - беспомощная, поверженная, жалкая - и тянулись по песку прочь от нее следы колес автомашины, явно стремящейся из этого пустынного места к многолюдным городским улицам и дорогам, полным шума бесчисленных автомобилей. К маленьким кафе, где всегда подадут пиццу, бургер или молочный коктейль или еще что-то невероятно неполезное, но такое вкусное по уверениям Адама... К новой жизни. К новому миру. За высокими витражными окнами церкви святого Михаила медленно разгорался рассвет.