С любовью, Череп

— Оу! Отлично, — язвительно проронил Локвуд, стоя посреди ржавой лужи. По заказу муниципального управления мы зачищали заброшенную канализацию в Лейтонстоне. Было сыро, пахло глиной, плесенью и разложениями. Работка не из приятных, но босс нас уверил, что прибыль сполна покроет нанесённый моральный ущерб. — Что случилось? — хлюпая по воде, я наконец догнала Локвуда. — Мой фонарик сел. Как правило, в заражённых местах мы не нуждаемся в освещении: призраков лучше ловить в темноте. Но не здесь, в этих вонючих туннелях, закиданных кусками арматуры, где на каждую с лишним милю всего один чахлый призрак. И тот оказался котом. — А у меня промокли ноги, — пожаловалась я. На мне были резиновые ботинки, но встречи с битым стеклом, разбросанным по дну, они не выдержали. Я с нетерпением ждала, когда мы выберемся из этого противного места. У меня безумно чесалась рука, кажется, разодрала её до крови. Уверена, это началось после того, как я поднимала упавшую в сточную воду рапиру. Ну, чудесно, что тут сказать. Наверняка занесла заразу. Некоторые подробности опущу, сразу перейду к самому интересному моменту. Вот я уже, не брезгуя грязной водой, отгоняю от Локвуда трёх на редкость активных луркеров, пока тот пытается открыть люк на свободу. — По левому борту! — предупредительно прошелестело в голове. Я развернулась. — Не то лево! Дурища. — Что по левому борту?! Яснее нельзя? Череп всегда больше запутывает, чем помогает. Однако там, в темноте, определённо что-то было. Я посветила фонариком и продолжила опасливо вглядываться. — Люси, не отвлекайся! Нужно работать, медитировать после! — раздражённо крикнул Локвуд, размахивая рапирой и толкая одновременно крышку люка, — Хватит слушать банку! Я хотела возразить, но луркеры заняли всё моё внимание. А ещё… Череп. Из-за него я стала такой рассеянной, начала слишком чувствительно относится к его словам. Возможно, потому, что мы постоянно вместе. Из-за него меня постоянно отчитывает Локвуд и… нужно признать: из-за него мы выбрались в ту ночь живыми с канализации. Потому что именно вокруг левого бортика в дальней стене были обмотаны чьи-то грязные волосы. Это и являлось источником. Мне потребовалось минут двадцать, чтобы их найти. Череп ведь никогда не говорит прямо, когда это так необходимо. Как можно догадаться, недавно у меня в жизни после чёрной полосы началась ещё чернее. Чернее, чем непроглядная темень, которая бродит по улицам ночного Лондона, чернее самого глухого закоулка в самом жутком районе, даже чернее Каббинсовой корзины для грязного белья. Думаю, вы достаточно оценили этот зловещий оттенок. Почему я забыла серебряную сеть на задании с Кенсингтонской невестой? Почему позволила Леди Бордо столкнуть себя к ней в могилу? Почему пропустила мимо ушей предостережения Джорджа? Почему Локвуд больше не предлагал пойти вместе с ним на задание? Почему? Самое неприятное, что я знаю ответ на этот вопрос. Он сейчас мирно стоит на столике в библиотеке и капает мне на мозги. Вернее, капал — я закрыла клапан. Но от этого легче не стало. Прошло уже около часа, за окном появились первые манифестации, а я всё ещё не хочу идти спать. Нужно разобраться в себе, пока это не стало проблемой для агентства. Высунув руку из пледа, быстрым движением отогнула от крышки один лепесток. — Тук-тук, Люси. Он тукал всё последнее время, это не может не вывести из себя. Я запрокинула голову и то ли прорычала, то ли провыла: — Я уж надеялась, что ты прекратишь эти детские игрыыыы. — Надежда умирает последней, не знала? — Ну и сиди тогда в одиночестве! — Сидишь здесь в одиночестве только ты. А нас на Той стороне много. — Отлично, вот и болтай там со своими друзьями, — буркнула я. Неожиданно дверь библиотеки приоткрылась и оттуда высунулся край мятой футболки, а за ней и её обладатель. — Люси, вот ты где. У тебя не будет чего-нибудь от головы? — на розовой щеке Джорджа красовался след от подушки. — От головы? Люси, тащи топор! Наконец этот день настал. Думал, не доживу, — послышались наигранные рыдания и всхлипы. Тоже мне, актёр. — Извини, — пожала плечами я, — поищи ещё раз в аптечке, там вечно неразбериха. — Поищи в канализации, там тоже неразбериха. В чём-то призрак прав, в канализации действительно неразбериха. Я поёжилась. Джордж грустно вздохнул и закрыл за собой дверь. Мы снова остались вдвоём. — Тук-тук. Я молчала. — Тук-тук! Люси, ты должна спросить: «Кто там?», — не унимался призрак. — Ну кто? Кто там? — вяло перевела взгляд на банку. — Это Череп. — Моей радости нет предела. — Не правильно! Ты где жила? В лесу? Нужно удивиться: «Какой Череп?» — А зачем удивляться?! Я и так знаю какой. Наглый, злобный, надоедливый призрак! — стукнула я кулаком по крышке и захлопнула клапан. Время шло, и странные чувства напрягали меня всё больше. Это начиналось вроде навязчивой идеи везде носить с собой эту гнилую кучку костей. Куда бы я ни пошла, рюкзак всегда оттягивал мне плечи, потому что в нём лежала тяжеленная ворчливая банка. Теперь в моей голове умещалось сразу два вида мыслей, всегда два полностью противоположных мнения: мои и его. Иногда это просто сводило с ума. Нет. Это сводило с ума постоянно. А вскоре всё запуталось окончательно. Этому частично послужил один случай в тренировочном зале. Уже не знаю, почему я потащилась туда с призраком, но произошло то, что должно было произойти. Возможно, это запустило механизм, который я уже была не в силах остановить. Но, скорее всего, всему виной лишь забавное стечение обстоятельств. Ирония жизни. Или, всё же, сарказм? Помещение не пустовало. По нему то и дело разносился металлический лязг рапиры, тяжёлое дыхание Локвуда и чавканье Каббинса. Я поставила банку на табурет и немного засмотрелась на нашего босса. — Эй там, наверху! Хватит уже глазеть. Ну же, Люси, шевели ластами! Судьба улыбается стройным! Я в который раз закатила глаза. Тут Локвуд кинул свой взгляд на меня и банку. На его лице появилась мимолётная тень недовольства, какое появлялось всегда при виде Черепа. В голове тихо прошипели: — Вот же главнюк. Зато взаимно. Я уже собиралась взять рапиру, но меня перебил Джордж. — Люси, я давно хотел тебя попросить. Можешь отдать мне Черепа ненадолго. Нужно провести парочку экспериментов. Я напряглась и почувствовала, как кровь отлила от лица. Странно. Раньше это не было проблемой. — Не смей! Не отдавай меня ему. Слышишь! Вот увидишь. Я тебе этого никогда не прощу! Ты не знаешь, что он за человек! За маской безобидного просроченного паштета скрывается беспощадное чудовище! Я слушала это, и в какой-то момент мои собственные мысли затерялись среди призрачного шелеста. Непринуждённо мотнув головой, отогнала сомнения. Я же не какая-нибудь сентиментальная дура. — Да. Конечно, без проблем, Джордж, — улыбнулась, надеясь, что это не похоже на звериный оскал. — Вот я выберусь! Я всем вам отомщу! Радуйся, тебе первой! Приду глубокой ночью и вырву из груди твоё безжалостное сердце! Если, конечно, найду. В чём очень сомневаюсь, предательница! Каббинс доел пончик, стряхнул крошки с майки и протянул ко мне руки, выражая готовность принять ценнейшего призрака третьего типа. — Как низко… Жирными руками. Какое неуважение. За всей этой драмой пристально наблюдал Локвуд, который уже закончил тренировку и отдыхал в кресле. Выдохнув, начала медленно передавать банку. Джордж и раньше так делал, поэтому с Черепом точно всё будет хорошо. Да какая мне, вообще, разница, что с ним будет? Переживёт. — Люси…— от шока по моей коже побежали мурашки. Ничего. Просто моё имя. Ни капли цинизма, сарказма и злости. Только печальный шёпот. Я не могу. Не могу его отдать. Потому что он этого не хочет, и я не хочу тоже. И в последнюю секунду отдёрнула руки. Боковым зрением было заметно, как Локвуд изогнул бровь. А Каббинс изобразил крайнюю степень недоумения, отчего стал похож на взъерошенного голубя. Его протянутые руки упёрлись в бока. Нужно быстро придумать весомую причину столь неожиданного отказа. — А что за эксперименты? Они безопасны? Ему не будет больно?! — отчаянно придиралась я, крепко вцепившись в банку. — Обычные эксперименты, как всегда, — насупился экспериментатор, — И Люси, откуда я знаю, больно ли ему? Он мне не говорил. — Мне больно! Очень и очень больно! — донёсся до меня жалобный ответ. Вот и отлично. Я ухватилась за это, как утопающий за проплывающую мимо соломинку. — Он говорит, ему больно, — твёрдо отчеканила я. — Ох, Люси. И ты ему веришь? Веришь мерзкому опасному призраку? Он обводит тебя вокруг пальца! — не выдержал Локвуд. — Что я слышу? Мерзкий призрак?! Ах ты, отутюженный лицемерный ушлёпок! Что-то когда я вам помогал, то не был мерзким! Надо было прикончить тебя раньше. — Почему сразу мерзкий и опасный? Ты предвзято к нему относишься, Локвуд! И зная методы Джорджа, я верю Черепу, — ну вот опять я не на той стороне. Почему всё стало так сложно? — А какие это у меня методы, а?! — Люси! Это не мои слова! Ещё недавно ты говорила так сама! — он скрестил руки на груди, а я поставила банку обратно на табурет в знак того, что своё решение менять не собираюсь. — Значит, я ошибалась. Может человек ошибиться? — Также ты ошибаешься и насчёт моих экспериментов! — вопило обиженное самолюбие юного учёного. — Вот это заварушка, — хихикал и радовался виновник ссоры. Может, и правда его отдать? — Да, люди могут ошибаться. Но призраки от этого не становятся более приятны, — гневно бросил глава агентства, явно намекая на точку в споре. Мы все дружно плюхнулись кто на кресла, кто на диван. Да, приятным Черепа назовёт только сам Череп. — Удивительный симбиоз, — бубнил себе под нос Каббинс, протирая очки. Мне не очень-то нравится такое сравнение. — Точнее паразитизм, — поправил его глава агенства, отворачиваясь к окну. — Он попросту её использует. Вот и всё. — Алло! Где логика вообще?! Кого тут используют — так это меня. Череп подскажи, Череп проверь, Череп найди! А чуть что, так эксперименты ставить тоже на мне? Наглость — второе счастье, — игнорируя праведный гнев призрака, я уставилась на Энтони. От его заявлений возмущённо набрала в лёгкие воздух: — Это не так! И не нужно говорить обо мне в третьем лице! Я между прочим здесь. Тут Локвуд встал и направился к выходу. Возле двери он обернулся и спокойно произнёс, смотря мне прямо в глаза: — Ты слишком привязалась к нему, Люси. Я боюсь, что когда-нибудь эта ошибка будет стоить тебе жизни. А ещё я боюсь, что буду винить в этом себя, — и он захлопнул дверь. В ту ночь мне всё не удавалось заснуть: тревожили мысли. Почему я так поступила? Сейчас такое поведение казалось очень глупым. Череп просто надавил на жалость, а я и развесила нюни! Поддалась и попалась в ловушку. Да, Локвуд прав: нельзя доверять гостям, тем более таким опасным. Невольно вспомнилась картинка, как мастерски Локвуд управлялся с рапирой, как он смотрел. Смотрел на меня. Не секрет, что я восхищаюсь нашим лидером. Черепа же, наоборот, я совершенно не перевариваю. Если Локвуд придавал мне сил, вдохновлял, то Череп лишь раздражает. Если на Энтони я хотела быть похожей, то на Черепа едва ли. Локвуд был недостижимым идеалом, а Череп стал невыносимой привычкой. — Люси, тук-тук, — ход мыслей был бесцеремонно нарушен. — Ох… Три часа ночи, имей совесть, — раздражённо протянула я. — Ты всё равно не спала. Сопишь и вздыхаешь громче носорога, даже мне на Той стороне слышно. И вообще, сама виновата — это ты не закрыла клапан. Да, последнее время мне лучше, когда клапан открыт. Конечно, это только в целях безопасности. — Сейчас закрою, — соврала я. — Тук-тук. Ответь, как надо, и спи дальше! Неужели я так много прошу?! Я недовольно вздохнула. — Кто там? — Череп. — Какой Череп? — шепнула я. — Твой, — шепнули в ответ. Я распахнула глаза, и поймала себя на том, что почему-то улыбаюсь. Какой кошмар.