Визит.

На улице стояла ночь, пронзённая янтарным светом фонарей. Сарада, вернувшаяся домой полчаса назад, приняла бодрящий душ и завалилась на кровать, в надежде успокоиться и почитать недавно купленную книжечку. Миссии ужасно изматывали, а новость о том, что отец наконец окончательно вернулся в деревню выбила из колеи. «Ича-Ича», — было выведено золотыми буквами на обложке. Под названием помещалось красочное изображение рыжей красавицы в объятиях брутального парня. — Многообещающе… «Короткое облегающее платье подчеркивало осиную талию и красоту упругих бедер девушки. Длинные стройные ножки приковывали внимание мужчин, а большая грудь соблазнительно колыхалась при ходьбе.» — Оторвавшись от книги, она со скепсисом перевела взгляд на то место, где по всем законам природы должна быть эта самая грудь. Сарада никогда не понимала любовь некоторых авторов к идеальным фигурам главных героинь. Неужели обычные девушки без впечатляющих выпуклостей и длинных ног, способных поразить воображение всех мужчин в радиусе ста метров, не имеют права на сказку? Настроение окончательно испортилось. Она отложила злосчастный томик подальше и поплелась на кухню. — Сейчас съем припрятанную вчера вечером шоколадку и лягу спать. Но не успела она добраться до заветного тайника с вкусностями, как в дверь позвонили. На цыпочках Учиха подошла к входной двери и прислушалась. Тишина. — Кто там? — а в ответ молчание. Воображение услужливо подкинуло пару картинок, а внутренний голос посоветовал взять из гостиной кунай поострее. Так, на всякий случай. Говорила ей Сакура, что нужно установить в двери глазок. Так нет же, она экономить решила. — Сарада-а-а! — жалостливо поскреблись снаружи. Она с облегчением выдохнула, распахнула железную дверь и… застыла с отвисшей челюстью. В квартиру буквально ввалилось помятое, источающее алкогольный перегар тело. Это был Каваки. — Ты что пьян? — Справившись с удивлением, спросила Учиха. Он замолчал и состроил гримасу. — Я вообще не пью. Спроси кого хочешь. — Каваки! — Она указала взглядом на бутылку у него в руке. Он тоже посмотрел на бутылку и тут же отвернулся. — Эй, кто-нибудь! — крикнул он. — Скажите ей. Пусть услышит от кого-нибудь другого. Сарада прикусила губу, стараясь подавить смех. Уж очень комично он выглядел в эту минуту, не часто увидишь вечно угрюмого Каваки таким… — Там никого нет, — сказала она. — Нет, есть. Смотри внимательно. Видишь их? Сарада облокотилась о перила и посмотрела на улицу. Там деревья чуть покачивали ветками под легким ветром. — Кого? — Боруто и Шикадая. — Он придвинулся ближе и говорил теперь ей в самое ухо. Она чувствовала на щеке его теплое дыхание, ее сердце забилось чуть-чуть быстрее. Его не было так долго в деревне, а теперь он у ее дома — пьяный. «Хорошо отметил возвращение?» — подумала про себя Учиха, громко вздыхая. Она повернулась и посмотрела на него. — Я ничего не вижу, — сказала она, решив противопоставить реальность его странным фантазиям. — Там никого нет. — Они там. — Каваки нахмурился, словно старался разгадать загадку. — Может, выпьешь немного? — Он протянул ей бутылку. — Тогда твое зрение прояснится. Учиха отрицательно покачала головой. Он посмотрел на бутылку и насупился, молча укоряя себя. — Ну хорошо, хорошо. Я ее выкину. Он поднял руку, хотел отправить бутылку в дальний полет, но Сарада удержала его: — Я выброшу ее в мусорный ящик. Он не стал возражать. Он только смотрел на нее, облокотившись на перила, со слабой улыбкой на красивом лице. Её откровенно ошеломлённый взгляд вмиг сменился сочувствующим, Учиха подошла к нему и аккуратно взяла под руку. — Давай проходи, не на улице тебя же оставить. Не снимая с него куртки, Сарада толкнула Каваки на диван, парень закрыл глаза, расплывшись в блаженной улыбке. Куноичи невольно усмехнулась, покачала головой, словно говоря себе, что такого не может быть, и пошла в сторону кухни. В аптечке она взяла таблеток и, набрав стакан воды, вернулась в зал. Но Каваки уже мирно сопел, с таким безмятежным лицом, что она невольно начала ему завидовать. Учиха поставила стакан на тумбочку и немного помедлив, присела рядом с диваном на корточки. Взгляд скользнул по его лицу. Идеально симметричные черты — густые ресницы, четко очерченные пухлые губы. Ямочка на подбородке. Светлая кожа. Каваки открыл глаза. Сарада вздрогнула и быстро отвела взгляд, как пойманная на месте преступления воришка. — Ты помнишь ночь перед моим отъездом? — говорил он между тем, тихо и немного хрипло. — Помнишь? — Он запнулся и снова закрыл глаза. Конечно, она помнит. Эту ночь она никогда не забудет. Тогда он поцеловал ее — в первый и единственный раз. Это был не тот глубокий поцелуй, какого она жаждала. Он едва коснулся губами ее губ. Но все равно она считала, что это был лучший поцелуй на свете. — Я думал, лучше исчезнуть раз и навсегда, — сказал он тихо. Именно так он и заявил ей тогда, в ту ночь, после того как поцеловал ее. Она больше не будет сетовать. Он ей ничего не должен. Чего еще она может желать? — Так где ты был все это время? — попробовала она сменить тему. Он пожал плечами: — Много где. — Значит, ты бродил по белу свету все эти годы? Каваки дотронулся до ее волос, и она вздохнула. Он опять ее поцелует? На миг ей показалось, что он готов это сделать. Но вдруг в его глазах появилось выражение раскаяния, он нервно отвернулся от нее. Ее сердце упало, но в тот же момент она выругала себя. О чем она думала? Роман с Каваки не стоит на повестке дня. Никогда не стоял. — Это болван Боруто мне весь вечер пилил мозги о том, чтобы я пришел сюда. И когда я уже тут, мне становится очень неловко… — Он замолк ненадолго. — Я люблю тебя. — Парень уткнулся носом в подушку, Сарада заметила, как кончики его ушей покраснели. — Ты просто пьян, потом будешь жалеть. — Не буду. Дыхание девушки участилось, а сердце забилось с такой силой от страха, что его стук отдавался в ушах. В голове была каша. Неужели? — Проклятье… — выругалась она и отпустила голову. — Сначала появляешься на пороге моего дома в таком состоянии, а теперь такие вещи говоришь! Грудь вздымалась от прерывистого дыхания, которое казалось оглушающее громким. Настолько громким, что она зажала рот рукой, опасаясь, что колотящееся сердце выпрыгнет. Сарада словно пробудилась ото сна. Это было слишком даже для такого терпеливого человека, как она. — Ты что совсем голову потерял, пока шлялся. Ложись спать наконец! Сарада схватила рядом лежащий плед и накрыла Каваки. Не посмотрев даже в его сторону, она уже собиралась уйти, но тот, схватив чужую руку за запястье, потянул её на себя, крепко обняв. — Ты что делаешь? — Она старалась держаться как можно строже, но это не помогло — она покраснела до корней волос и чувствовала, как всю её обдало жаром. — Ты можешь отпустить меня, — она попыталась встать, но мужчина не позволил. Он крепко прижал её к себе и зарывшись в волосы, сделал глубокий вдох: — Но я правда люблю тебя, — промолвил он капризно-недовольным тоном, словно обиженный ребёнок. Но когда Каваки посмотрел ей в глаза, её тело словно пронзило огненной стрелой, и она поняла, что это не ложь. Она была в шоке: замерла, словно манекен. Несколько секунд они сидел молча и неподвижно, глядя друг другу в глаза. Сарада опустила головку так, что он мог видеть только ее лоб и ресницы. — Я тоже… — проговорила она тихо, словно боясь своего же ответа. — Я тоже тебя люблю. Всхлипывая, Сарада поднесла свои руки к глазам и взглянули на него так жалостно, что Каваки не удержался и стиснул её в объятиях, прижал к себе с такой силой, что та не могла пошевелиться. Слова уже были лишними, он, немного отпрянув от неё, наконец поцеловал девушку. Так нежно и долго, что она начинала дышать с тихим стоном, закрывая глаза и становясь горячей, как огонь в раскалённой пустыне. — Тут становится жарко, — заметил парень, стряхивая наваждение ее неотступного взгляда. — Да и диван не удобный.