Шах сделан, жду мат

Она обняла его за шею, мягко показывая всем остальным, и миру, и Судьбе, что он всегда будет ее. Никому его не отдаст, ни в этой, ни в следующей жизни. Ричард расплатился за ужин, поднимая уже довольно уставшую госпожу на руки. Она сопротивлялась, но это выходило уж очень плохо поэтому, недолго побарахтавшись в его объятиях, уснула. Мирно засопела, пока парень нем ее до такси, уже в машине укладывая ее голову к себе на колени. Всю дорогу до дома он мягко гладил ее по голове, пропуская сквозь пальцы волосы, стараясь ее не будить. Она же удобно устроившись на его коленках, прижалась к себе ноги, схватилась рукой за штанину и тихо спала. Он улыбнулся, рассматривая ее тело. "Словно кошка, госпожа" Мирель действительно была похожа на кошку. Такая же тонкая, словно при сильном объятии можно сломать ей все косточки. Такая же игривая, не зря ведь она так долго соблазняла парня. Такая же неугомонная, если уж ей чего-то захотелось, то будьте добры исполнить прихоть, иначе она свяжет между собой одеяла и простыни, перекинет их через подоконник и спустится по ним, сбежав из собственного дома. Надо ли ещё перечислять качества, из-за которых он сравнивает ее с кошкой? Скорее всего, нет, ведь и так понятно, что она тянется к его жаркому телу, чтобы согреться. "Кажется или у нее температура?" – подумал Ричард, поглаживая ее лоб, чтобы проверить свою догадку. Но так ничего и не понял. А было уже поздно.

***

На утро после их свидания госпожа хотела посетить свою компанию, но только отодвинув от себя одеяло, сразу же замёрзла. Стараясь спрятаться от невыносимого холода, она забралась под тяжёлое одеяло, плед и подушки, но все равно чувствовала дрожь в теле и холод. Неумолимый холод. Как назло глаза горели, слипались, но спать не хотелось. Потому что ей снятся кошмары о потерянном доме, о семье, что осталась очень далеко, о потерянной сестре, о своей слабости, о ране Ричарда, своих глупостях... Она вспоминала все плохое, все тяжело, отчего проклятые слезы наворачивались на глаза, но их было недостаточно, чтобы проплакаться полностью. Упав в беспамятство, но все ещё ощущая дрожь и холодок по телу, она не услышала как в дверь постучали. А может и услышала, но подумала, что ей показалось. Стук повторился, но тоже безрезультатно. Тогда дверь открылась и в комнате показалось фигура ее возлюбленного Ричарда. Он прошел внутрь комнаты, закрывая за собой дверь. Подойдя к кровати госпожи, он улыбнулся и стал медленно ее выпутывать из своего теплого комочка. – Госпожа, вам не нужно на ра... Госпожа! Вы вся горите! Найдя ее под грудой пуха, меха и тепла, он задел голую кожу руки, отчего вздрогнул и удивился. "Заболела?" Уже аккуратно просовывая одну руку под ее лопатки, а второй выгребая ее из завала, он вытащил ее на свет. Она вся вспотела, щеки горели, а дыхание было тяжёлым. – Температура высокая. Как же так, госпожа? Неужели из-за вчерашнего купания? Он не ждал ответа от девушки, а скорее рассуждал вслух, стараясь припомнить все то, что поможет при простуде. Ощутив чье-то горячее тело, она невольно приблизилась к нему, обнимая и тихо плача. Ричард удивился, но старался придать ее к себе, нагибаясь над ней, целуя в макушку и ласково шепча: – Все хорошо, госпожа, я здесь. Я рядом. Я вам помогу, но для начала отпустите, – попросил он, мягко стараясь высвободиться из кольца ее рук. Она что-то промычала, но уловить смысл не получилось. Посчитав, что это простой бред, он повторил совю попытку, на что получил более четкий ответ. – Нет... Не отпущу. Ты последний, кто остался у меня. Не уходи... Ри, прошу, останься. – Ее горячие слезы окрапляли его штаны, оставляя после себя тяжёлые следы, ка она одежде, так и на его сердце. Парень не знала с каким грузом она живёт. Даже не представлял, потому чт почти ничего о своем прошлом не рассказывала. Ни о семье, ни о друзьях, ни о том, как жила эти года без слуг... Она вся была покрыта тайнами, а они, слуги и дочь, даже не удосужились узнать: а искренне ли госпожа им улыбается? Может ей больно, а она молчит. Может ей неприятно, а она терпит. "Нет, не хочу, чтобы и она прошла этот путь боли" Боль у каждого своя. И каждый идёт по своей дорожке, ощущая голыми ногами, руками, всем телом эту тяжесть, эти порезы, синяки, переломы, падения и взлеты. Каждый воспринимает все по-своему, а потому ее проблемы он мог посчитать бессмысленными или слишком тяжёлыми. Человеский разум двоякий, его не сразу можно просчитать. И он не мог. И она не могла. Никто не может. Это судьба. – Госпожа, я не уйду. Лишь встану за аптечкой и холодной водой, – мягко уговаривал он, поглживая ее по голове, спине и рукам, желая, чтобы она расслабилась. Но она противилась, не верила его словам. Сжимала руки до белых костяшек, не отпуская. – Нет, не отпущу... – Госпожа, я быстро. Вы даже не успеете сказать мое имя – Ричард... Ричард... Он знал, что нельзя медлить, но и отпускать она его не хочет, прижимаясь. Парень нагнулся над ней, стараясь шептать в ухо: – Если не отпустите, то лечить потом будет трудно. Придется вызвать доктора, и он поставит вам капельницу или укол. Он не хотел ее пугать, но получил лишь обратный эффект: она ещё пуще заплакала, но опустила, мягко опадая на кровать, лицом вниз. Ричард аккуратно обхватил ее за плечи и уложил на подушки, резво ища по комнате аптечку. А она плакала. Тихо, почти не слышно. За одну болезнь можно увидеть такой спектр эмоций, что иногда страшно становится, боясь предугадать: какой будет следующая. – Неспособная... Бесполезная... Бесполезно... Слуга впервые видел ее в таком отчаянии. Даже, когда его ранили, она винила себя, но не говорила, что бесполезна. Говорила, что неумеха, не умеет слушать других и так далее, но чтобы бесполезна. Найдя коробочку с таблетками, он поставил ее на тумбочку, убегая уже в ванную за тазом холодной воды и стаканом с чаем на кухне. Вернувшись, он увидел, что та стоит у окна, опираясь руками о подоконник и что-то разглядывает. – Госпожа, вам нужно лежать. Он расставил все на место, медленно подходя к ней сзади. Обняв ее со спины, он пытался разглядеть то, на что смотрела она, но ничего не нашел. Парень попытался аккуратно отвести ее к кровати, но она стояла, словно приросшая к полу. Подняв ее на руки, он опустил ее на кровать. Рассматривая его сквозь пелену застывших слез, Мирель что-то искала в его силуэте. Под этим взглядом, он слегка задрал ее кофту, оголяя живот. – Госпожа, давайте, чтобы не прибегать к таблеткам, я вас оботру и смеряем температуру. Хорошо? – Ричард не ждал согласия, лишь предупреждал по поводу своих действий, чтобы та не боялась. Намочив полотенце, он начал медленно и аккуратно протирать ее тело. Обычно ее кожа бледная, но сегодня была на несколько тонов белее, отчего складывалось ощущение, что она не живая. Но нет моргает, живот и грудь то вздымаются, то опускаются. Значит, жива. Бояться пока нечего. – Прости, – тихо проговорила она, пока тот протирал ее спину. Медленно проходя полотенцем под кофтой, затрагивая лопатки и каждый позвонок, он слушал то, что она вещала. – Прости. Это бесполезное тело ни на что не способно. Поэтому вы мне и нужны. Но даже сейчас... Я не могу. Я больше не могу Ричард напрягся, убирая полотенце со спины, но не со своих рук, замирая, стараясь не упустить и слова. – Почему... Почему люди решили сделать меня такой слабой?! – Девушка сорвалась на крик, а он сидел и слушал, не понимая о чем она. Совсем не понимая. – Это все они виноваты! Они! Он очнулся от шока, поднимая ее и прижимая к себе, накрывая одеялом и подставляя градусник. Ричард целовал ее макушку, вдыхая запах ее волос, стараясь успокоить, но истерика не прекращалась. Ему оставалось лишь слушать, скрепя сердце, сжимая покрепче зубы, чтобы не закричать самому от бессилия. – Все они! Они виноваты! Если бы не та больница! Я такая на всю жизнь! – Мирель не хотела останавливаться, выплескивая все то, что она скрывала, молчала, боясь саму себя жалеть. Говорят жалость – это плохо, потому что её чрезмерное количество убивает человека. А тут можно ли ее пожалеть, обнять, сказать, что все будет хорошо? – Больше не будет хорошо! Нет! Ничего не могу! Бесполезная! Слабая! – Хватит, госпожа, прекратите. Не надо себя мучить. Парень медленно начал раскачиваться из стороны в сторону, стараясь таким образом ее убаюкать. Спустя время это начало действовать, а потому девушка замолчала, тихо всхлипывая, обмякнув в его объятиях. На градуснике было 38,7° "Черт!" – Тшш, госпожа, вы не бесполезная. Вы хорошая. Самая лучшая, – приговаривал парень, поглаживая ее по голове и целуя в макушку. – Вот, выпейте это. Вам сразу полегчает. Он передал ей белую таблетку и кружку чая, аккуратно поддерживая их у ее лица. Проглотив все это, прежде чем упасть в сон, сказала: – Не уходи. Я без тебя не выжи...ву Слушая эту фразу в другом контексте, то Ричард испугался бы, но не сейчас. Сейчас она спит в его объятиях и будет спать ещё, как минимум, полтора часа. – Спите, госпожа. Вам станет легче, – прошептал парень, целуя ее в макушку.