Тридцать три

Кто придумал, что принимать душ вместе - хорошая идея? Может, для тех, у кого любимая температура воды одинаковая, это и возможно. Вон, Тандзиро со своим Томиокой оба с детства приучены к ледяной воде, и радуются себе, а у них... Вместе с Иноске из ванной вырвался клуб пара, пахнуло влажным жаром. Дзэницу сглотнул и накинул на шею полотенце. Они начали встречаться неожиданно даже для самих себя. Агацума, всю сознательную жизнь волочившийся за каждой юбкой, вдруг променял воспеваемые девичьи прелести на сильный торс, грубый голос и дурацкую татуировку в виде кабаньей головы на шее. Хашибира, в свою очередь, вообще не стремился в какие бы то ни было отношения - ему было интереснее тратить время на качалку и всевозможные тренировки. К тому же, парни с первой встречи невзлюбили друг друга и долго общались исключительно из-за Тандзиро. В какой момент им стало интереснее друг с другом, чем с "Канпатро Кенпоко"? Дзэницу не брался судить. Отношения между бывшими "заклятыми друзьями" крепли и теплели на глазах. И вот они уже обнимаются при встрече, вместе тренируются, даже ночуют на одном диване (а для рьяно оберегающего свое личное пространство Иноске, это серьезное достижение). Когда же Дзэницу выперли из его квартиры, Иноске первый, кто позвал его к себе. Сначала речь шла о неделе, потом - о месяце, потом Дзэницу оплатил половину арендной платы, и больше его никуда не отпустили. - Квартира слишком большая для меня одного, - бросил тогда Иноске, поразив всех. Ни одному из них не пришло бы и в голову сказать другому "люблю", они не нуждались в этом. Так и прожили бы всю жизнь бок о бок, считаясь лучшими друзьями, но Недзуко, заглянувшая в гости, открыла Дзэницу глаза. - "Иноске не привык отдавать то, что ему нравится. Тебя он не отдал", - коротко показала она и, улыбнувшись, в знак поддержки похлопала парня по плечу. Он, сначала, в свойственной себе манере, перепугался насмерть, даже сбежать собирался, пока Иноске на работе, да Недзуко отговорила (приложив ребром ладони по затылку, правда, но отговорила же!). - Ты чего завис? - вернул соседа в реальность Иноске, пихнув в бок локтем. - Или опять ждешь, пока стены льдом покроются? - Ты же знаешь, что мне жарко! - воскликнул Дзэницу, ловя парня за локоть и притягивая к себе. От него все еще ощутимо тянуло жаром, и обниматься было приятно. Иноске, судя по радостному выдоху, тоже нравилось. - Такой прохладный... - протянул он, упираясь подбородком куда-то к уху и плотнее обхватывая горячими руками тело. - Решено! Пойдем, я сам помогу тебе вымыться! - Э?! - вскинулся было Дзэницу, но его безапелляционно подхватили на руки и втащили в практически пылающую душную ванную. - Только не кипяток!!! Странно, но Иноске прислушался и вода не сжигала заживо, как обычно, а лишь мягко ласкала кожу теплыми волнами. А, может, так действовали жесткие пальцы возлюбленного? В тот день Недзуко дождалась Иноске и, сунув ему какую-то записку, ушла. Парень, скользнул глазами по строчкам и решительно прошел в кухню, где, сжавшись в комочек, Дзэницу пытался слиться со стеной. Тогда они не смогли толком поговорить, потому что Иноске никогда этого не умел, а Дзэницу был слишком напуган и не мог выдавить ни слова. Поэтому вместо языков говорили тела - ласковые прикосновения, нежные, насколько это возможно, объятия и первый, неловкий, но ужасно чувственный поцелуй. Иноске снова вырвал парня из раздумий, повернув его за затылок к себе и прижавшись губами к губам. - Где ты витаешь сегодня? - спросил он, скользнув щекой по виску. - Вспоминаю, как мы с тобой... Начали, - расслабленный, Дзэницу вел себя тише, чем обычно, и едва не мурчал от удовольствия. Иноске усмехнулся. - Ты имеешь в виду тот вечер, когда ты стонал, как девчонка, пока я тебя трахал? - Дзэницу покраснел и попытался отвернуться, поспешно подставляя лицо под текущую воду, но смеющийся Иноске не дал ему этого сделать, удержав за плечи. - Да ладно тебе, поздно стесняться! Вместо ответа, Агацума взвизгнул и обхватил себя руками, стараясь успокоиться. В тот, первый вечер, ничего такого не было. Зато на следующий день, когда Дзэницу вернулся с подработки, Иноске с порога начал зачитывать что-то с бумажки, параллельно размахивая свободной рукой. Это выглядело, как будто он репетировал школьную постановку, старательно отыгрывая, а потом выудил из кармана полупрозрачную банку и торжественно ее вручил, чуть не раздавив в кулаке. После этого действительно были стоны. И потом тоже. И ещё... И, видимо, сейчас будут тоже. Ой.