Любовь приходит тогда, когда её не ждёшь.

Я не буду, я не буду целовать холодных рук -

В этой осени никто не виноват, не виноват.

Я уехал, я уехал в Петербург,

А приехал в Ленинград.

Санкт-Петербург, конец августа. В конце последнего месяца лета стояла пасмурная погода. Было влажно и заметно прохладно. Осень в Питере тихо сменяет лето. Погода постепенно ухудшается, температура начинает понижаться. Предосенний период часто сопровождается сильными ветрами и дождём. Двухтысячные, что отдавались в голове лишь болью и ломкой в теле — той болью, что приносит удовольствие, вместо страданий и желания выброситься в окно. Но что в Ленинграде, что в Санкт-Петербурге — Нева никогда не меняется, она постоянна, в своём движении. *** — Лиз, а Лиз! Почту проверь! Ничего там не приходило? — Послышался женский голос из соседней комнаты. — Не пришло ничего там, мам, я только вчера проверяла! — Громко ответила девушка. Елизавета Островская — двадцатилетняя стройная девушка среднего роста, примерно ста шестидесяти семи сантиметров. Она обладала тёмно-шоколадными, слегка вьющимися волосами, остриженными под удлинённое каре, чуть выше плеч, которые она носит по-разному — то распущенными, то заплетёнными в небрежные косички. Первое, что в ней привлекает — глаза, — карие глаза. Обаятельные, остроумные, темпераментные. Хоть и обычного, карего оттенка, но именно этот цвет очень схож с её волосами, красивым изгибом бровей и тёмными ресницами. У Лизы бледная, длинная шея, острые ключицы, пухлые губы, миниатюрные, неширокие плечи и ухоженные руки, второй размер бюста. Весила она около пятидесяти килограммов. Фигура у неё очень красивая, талия тонкая, так как долгое время своего детства и в подростковые годы она занималась художественной гимнастикой. Имеет идеальную грацию движений и плавную походку. Вкус одежды весьма обычный: она предпочитает стиль минимализм. Даже при этом, все вещи на ней смотрелись очень привлекательно. Лизе нравился пирсинг, в левом ухе у неё было шесть проколов: три на мочке и три на хряще, а в правом ухе — четыре. Она надевала разные серёжки, а на мочке, чаще всего носила большие кольца. Кроме этого, ее пупок украшал серебряный гвоздик. Музыкальный вкус был прост для двухтысячных, когда русский рок был на высоте. Она предпочитала Цоя и «Кино». Ну и прочее: «Агата Кристи», «Наутилус», «Маша и медведи». Характер молодой особы был достаточно прямолинейный: Лиза целеустремлённая, решительная, общительная и дисциплинированная девушка из обычной, среднестатистической семьи. Хотя, иногда, может быть полной противоположностью самой себя: любит сходить в какой-нибудь клуб, оторваться, могла зависать с подружками на вечеринках и приходить под утро, но даже это не мешало ей достигать успехов в учёбе. Мать работала в ресторанчике администратором где-то на Невском проспекте, а отец — капитан корабля, постоянно пропадал в командировках. Девушка хорошо владела английским языком, очень начитанная, а в школе была хорошисткой. Два месяца назад закончила городской колледж, получила диплом, успешно сдала все курсовые. Но, к выбранной специальности она относилась как к долгу и обязанности. Родители настояли на том, чтобы она поступила на факультет педагогических наук. Новую фотокамеру, купленную на стипендию носила всегда с собой. А Петербург — город красивый, где всегда есть что сфотографировать. Так и началось зарождение ее цели — обучиться фотожурналистике. Молодого человека у Лизы в данный момент не было, хотя она имела много хороших друзей, большую компанию подруг и знакомых. Пока она не была заинтересованна в поиске новой любви и отношений в целом. Недавно прошло больше полугода, как она рассталась с молодым человеком со своего курса. Девчонка мечтала поступить в государственный институт в Москве. Она знала, что родительских денег просить не станет, добьётся всего сама, чего бы это не стоило. Тем более, полученную стипендию за три года она копила, а небольших связей ей было достаточно для осуществления «временного» переезда в столицу. *** — Ну проверь ещё раз, вдруг пришло! — Опять крикнула мать. — Хорошо, — промямлила девушка, встав с дивана. Она накинула плащ, спустилась на первый этаж и проверила почтовый ящик. На этот раз письмо было. Молодая особа вернулась в квартиру и отдала его маме. — Ой, сколько же времени прошло.. — С облегчением промолвила женщина. Она открыла конверт и начала читать. В письме было сказано про погибшего брата Лизы. — Нет. Всё равно отказали. — Грустно добавила она. — Сказала расстроенная мать. Дело в том, что брат девушки погиб на войне в Чечне ещё в девяносто седьмом году. Правильно говорят, война никого не щадит. Олегу было тридцать. Умный, стойкий, крепкий и характером, и волей, и телом. Накрыл собой неопытного паренька из своего же батальона. Так и взорвался снаряд. Хоронить-то было и нечего. Множество ранений, несравнимых с жизнью. А паренька всё равно потом пристрелили. И так на войне бывает. — Мам, не повлияешь никак на это, ты же знаешь. — Не могу я, не могу, как ты не понимаешь? Три года прошло. — Со слезами на глазах говорила женщина. Но она была реалистом — это поистине страшная потеря. Воспоминаниями жить тяжело, тем более, когда человека которого вспоминаешь, уже нет в живых. Первое время ей тоже было очень тяжело. Может быть, пока она не смирилась, но, по крайней мере, хотела так думать. Девушка ушла в другую комнату ответить на телефонный звонок. — Алё, Лиз, привет! — Вежливо поздоровалась подруга София. Они были лучшими подругами детства, такими оставались и до сих пор. Их разлучали лишь города. София переехала жить в Москву, в квартиру жениха. Связь старались поддерживать часто, болтали, сплетничали. Но по телефону всё равно не то. — Соня, привет, я тебе только позвонить на днях собиралась, — улыбнулась Лиза. — Ну что, как там дела? — Нормально всё, ты-то как? Как погода в Москве? — Хорошо. Погодка шепчет, дожди льют, а дома как? — И здесь дожди, листья опадают, — шмыгнула она. — Листья жёлтые над городом кружатся… — Пропела Соня. — Лизка, я позвонила-то, между прочим, с радостными новостями! — Неужели, мальчик или девочка? — Ухмыльнулась кареглазая. — Типун тебе на язык! — Громко промолвила молодая особа, посмеявшись. — Я же тебе обещала, что мужу удочку закину про тебя? Ну, в общем, поговорила я с Вадей, и он сказал, чтобы ты приезжала, местечко для тебя там нашлось, он договорился с руководством, так что, в начале сентября тебя ждут. — Поверить не могу… — Я твоя фея. Наконец-то приедешь в Москву, я знаешь, как по тебе соскучилась? — Я по тебе больше! — А вот приедешь, и посмотрим, кто кого крепче обнимет. Тебе-то есть где жить? — Да это не проблема, найду где. Соня, спасибо тебе ещё раз, и Вадиму передай огромную благодарность от меня. — Передам, милая! Как будешь в Москве, трезвонь меня, встретимся! — Договорились, — улыбнулась девушка. *** Спустя пару недель, Лиза уехала в Москву. Девушка поселилась в квартире сестры матери, за небольшие деньги. Однокомнатная хрущевка находилась почти в центре города, неподалёку от Котельнической набережной. Родители, «благословив» её, отпустили дочь во взрослую жизнь. *** Москва, Красная площадь. Бывший музей Ленина. На часах почти два ночи, но три боевых товарища ещё с первой Чеченской войны — Данила Багров, Константин Громов и Илья Сетевой часов не наблюдали. Доносилось чоканье гранёных стаканов, перебирание гитарных струн. Молодые, но уже прочувствовавшие весь горький вкус жизни парни, были несказанно рады видеть друг друга спустя долгое время, проверенные своей верностью и преданностью. С начала дембеля молодые люди не виделись почти два года. После окончания войны старались поддерживать связь, но со временем, «разбежались», кто куда. Через сколько они прошли вместе, и через сколько еще предстоит пройти, вместе, втроем, плечом к плечу. Наконец, они собрались на работе у Ильи, отметить эту долгожданную встречу. Друзья сидели вокруг скромного импровизированного стола в центре зала, с музейными экспонатами повсюду. — Ну что? За пацанов? — Подняв бокал, тихо сказал накаченный и с виду грозный Константин. Выпили нечокаясь. Тот взял кружок колбасы и порезал на несколько долек, приложив к носу горбушку чёрного хлеба, вдохнув бородинский запах. — Почему всё-таки именно нас позвали? — Недоумевал он, поинтересовавшись про предстоящую программу на ТВ-6, куда им поступило приглашение. — Илья, ты по-любому в этом как-то замешан. — Пересев на старенький диван, пробормотал он, обнимая гипсовую голову Ленина. — Да, он-то может, — улыбнулся голубоглазый брюнет, — ты там говорил, что тебе на какой-то емейл письмо пришло, а нам почему не пришло? — Перестав играть на гитаре, он поднял голову на Сетевого. — Даня, ты хотя бы знаешь, как компьютер-то включать? — Ухмыльнулся Илья, иронично посмотрев на друга. — Да какой там. — Засмеялся Багров, тем самым тоже рассмешив товарищей. — Я вообще не понимаю ничего в этих новых технологиях… Да и зачем? — Пожал плечами молодой человек. Глядя на него, ему хотелось верить. В глубине души у парня точно таился маленький мальчик. Сколько ему довелось видеть смертей, самому убивать, но сохранить эту детскую наивность и добрый, нежный взгляд удалось. — Как зачем? Эволюция. — Улыбнулся парень прикуривая сигарету, облокотившись на спинку стула. — Ну ладно, телевидение, так телевидение. — Басом сказал Громов, ещё раз налив прозрачного алкоголя по стаканам. Толкнув совместный тост, они снова выпили. — Братцы, а как у кого на личняке-то? Данька, заграбастал ли кого? — Была, но, как-то, не сложилось, в общем, — скрывая едкое смущение ответил он, задумавшись про неудачный роман со Светой из Петербурга. — Илюх, ну ты-то не расстраивай. — Развёл руками Константин. — У меня тихо, — улыбнувшись уголком рта промолвил Сетевой. — Неуж, за это время никакая не прильнула? — Изумился он, на что в ответ получил только усмешку. — За тобой девчонки толпами бегают, а ты такой, одинокий волк, типа. Герой-любовничек нашёлся, — ухмыльнулся Громов, шмыгнув. — Ну ладно, ещё не вечер, господа. — А у тебя у самого-то как? — Поинтересовался Даня. — А я предложение делать собираюсь — секретарша Катя, с работы. — Ого, Кость, да ты примерным мужем будешь, — подмигнул Илья. — И чего, так сразу, жениться? — Да надоело по разным ходить, понимаешь, — Засмеялся Костя, ещё раз разлив спирт. Можно подумать, что это было уже лишним, но встреча после долгой дружеской разлуки позволяет. Допив стакан и чуть поморщившись, Илья потёр глаза и снял свитер, оставаясь в рубашке. Подметив, что друзья уже достаточно злоупотребили количеством спирта, и уже были готовы заснуть, но всё же что-то бормотали между собой, молодой человек улыбнулся и вышел на улицу. Посмотрев на наручные часы, Сетевой глубоко вдохнул ещё тёплого, остаточного с лета воздуха, снова прикурив сигарету, переодически делая затяг. Он облокотился на кирпичную стену музея и задумался о своём. Услышав Данину игру на гитаре и завывание Кости в унисон, Илья выдохнул дым, и без колебаний вернулся обратно в здание, подпевая под мотив: И светят фонари давно, ты говоришь: пойдём в кино, А я тебя зову в кабак, конечно. М-м-м восьмиклассница a-a М-м-м… ***