Любовь приходит тогда, когда её не ждёшь.

Я могу спеть тебе, О тебе, про тебя, Воспевать тебя, Сострадать тебе и себе. У меня есть дома: Эрудиция, эстампы, Мягкие подушки И свет интимной лампы. Маски, позы, два листа прозы. Так просто сочинять песни, Но я уже не хочу быть поэтом.

*** С ним ее сон был крепче, чем обычно. Объяснить это можно легко: она чувствовала себя в безопасности. Разделять кровать с ней — лучшее, что могло произойти с Сетевым. В его душе испарились все чуждые, смешанные чувства, которые он испытывал до этого. Илья был настроен слишком серьезно, может, пока что, он не осознавал этого, но точно убедился. *** Лиза задумчиво смотрела в окно, куда-то вдаль, сквозь деревья, с которых тихо опадала листва, сквозь вечерний, моросящий дождь. Сейчас ее мысли были покойны, только шум косого ливня был слышен из открытой форточки, и какая-то песня едва доносилось из магнитофона. Илья зашел на кухню и засмотрелся на девушку. Она стояла, оперевшись на подоконник. Сетевой тихо подошел сзади, обнял ее за талию, и поцеловал в висок. — Прости, что от мыслей отвлекаю, просто, ты так притягательно думаешь, — улыбнулся молодой человек. — Не отвлекаешь, — улыбнувшись в ответ сказала Лиза, повернувшись к Илье. — Я, может, про тебя и думаю, — кокетливо добавила она, потянувшись к губам парня. — Видишь, я почувствовал, — быстро договорил он, прильнув к манящим устам возлюбленной. — Как думаешь, стоит позвонить? — Думаю, лучше завтра. Пусть проспится, ей это нужно. — Да, ты прав, — опустив голову, сказала Лиза, обхватив торс Ильи, нежно обняв, и прислонившись к его грудной клетке. — Спасибо, что ты у меня есть. — Лизонька, я безумно благодарен тебе, что ты рядом, что осталась рядом, — целуя ее в макушку, говорил Сетевой. Илья шепнул ей ответное признание в любви: — Мы почти через все прошли, — обнимая возлюбленную, промолвил молодой человек. Он нежно провел ладонью по ее талии и, осторожно приподняв, усадил на подоконник. Лиза углубляла продолжительный поцелуй, настаивая на засосе, обхватив шею парня. Неожиданно, Илья резко отстранился от довольно страстного поцелуя. — Ты чего? — Изумилась девушка. — Слышишь? — Что слышу? — Секунду, — подойдя к магнитофону промолвил он, прибавляя звук. Зазвучала мелодия из песни «Как упоительны в России вечера». Илья улыбнулся своей фирменной, манящей улыбкой Чеширского кота, и снова подошел к девушке. — Разрешите пригласить вас на танец. — Он протянул ей руку. — Так и быть, разрешаю. — Лиза встала к парню и взяла его руку, а он положил свою на ее талию, и они медленно задвигались под такт. Как упоительны в России вечера, Любовь, шампанское, закаты, переулки, Ах, лето красное, забавы и прогулки, Как упоительны в России вечера. Казалось, вокруг так умиротворенно и спокойно, будто все проблемы испарились. *** Весь день они пробыли вдвоем, дома у Ильи. Время пролетело слишком незаметно. Они говорили про все, казалось, все темы на которые только можно было разговаривать, были затронуты. У них во всем были схожие взгляды, мировоззрение. Но скоро возвращается Даня, и Илья думал о последствиях его приезда слишком часто. Он обдумывал каждый их шаг, который им предстояло совершить. Самое главное крутилось в его голове: «Нужно уберечь Лизу». Рисковать было опасно. Он не мог больше оступиться. Нужно было предостеречь и обезопасить девушку. Но как? Никто не знал, что будет, когда Даня прилетит в Москву. Будет ли мстить Белкин, какой будет исход? Это ставило все под угрозу, ведь люди банкира могли не остановиться на Соне, а продолжить искать Багрова и всех к нему причастных. Бесконечные вопросы, неизвестность — не выход из положения. Илья понимал, что благополучие Лизы — самое важное. Поэтому, молчание на эту тему в скором времени требовалось прервать. *** 00:30 Лиза медленно присела на край кровати, сняла теплую черную кофту, и повесила ее на спинку стула, оставшись в синей ночнушке с ажурным вырезом на спине.  Сетевой внимательно наблюдал за всеми движениями девушки. — Лизок, твоя ночнушка просто сногсшибательна. — Что за «Лизок»? — Изумилась Островская. — Ну ты же дала мне прозвище, вот и я тебе придумал. — Звучит так себе, вот «музейный мальчик» — намного лучше. — Невольно съязвила кареглазая. — Какие мы обидчивые, —иронично сказал он, взглянув на нее с улыбкой. Лиза обернулась на парня и, закатив глаза, принялась расправлять одеяло. Илья робко протянул руку к груди девушки и, сжав ее, быстро отстранился, посмеявшись. — Илья, ты что делаешь? — Резко обернулась та, чуть повысив голос, явно не ожидая данного действия от парня. — А что я делаю? — Ухмыльнулся зеленоглазый брюнет, прикусив нижнюю губу. — Пристаешь.. — фыркнула она, неумело пряча улыбку.  Лиза легла на спину и сомкнула руки на животе.  — Я не пристаю. — Ну, тогда, спокойной ночи, — саркастично ответила девушка. — Ты лампу выключить забыла..  Кареглазая повернула голову, и с кокетством посмотрела на возлюбленного. — Двигайся ближе, — сказал Илья, взял ее за талию, и притянул к себе. — Зачем? У тебя большая и просторная кровать..Мне и так удобно. — Выскользнув из рук молодого человека, игриво ответила Лиза. — Что ты со мной делаешь? — Илья взял ее руку, и принялся оставлять цепочку поцелуев на ладони.  — Тебе это с рук не сойдет, Илюшенька, — не сопротивляясь, шепотом, проронила она. — Уже сошло, — он еще раз настырно притянул ее ближе. Теперь между ними было только тяжелое дыхание. — Ладно, в этот раз… — Лицом к лицу с Ильей начала Лиза.  — Что, в этот раз? — Изумился он. Их губы почти соприкасались, но Сетевой дерзко не целовал первым, ожидая этого от нее, ведь его пыл в этом безумно нуждался. — Твоя взяла… Обольститель женских сердец, — договорила девушка, жадно впившись в его мягкие, податливые губы, что так желали этого.  Не отрываясь от страстного поцелуя, Сетевой своей теплой рукой поглаживал талию и спину, отчего ее тело покрывалось приятной дрожью. — Ну зачем так? Мне бы твое обольстить.. — улыбнулся он, потрогав прядь ее волос. Лиза медленно погладила его по голове и вновь с наслаждением поцеловала. — Знаешь, что я подумала? — Довольно спросила девушка. — М?  — Когда это закончится, я могу рассказать про нас маме? — Зачем ты спрашиваешь? — Ну, просто, хотела посоветоваться, что именно рассказать, без подробностей. — Говори как есть, без подробностей, — ухмыльнулся Сетевой. — А твои родители? Ты общаешься с ними? — Они развелись, когда мне было лет 17. Отец — военный, летчик в отставке. С ним я с детства как-то ближе, чем с мамой. Хотел всегда быть похожим на него, а когда случился партийный призыв и нас мобилизовали в Чечню, он, помню, был доволен. Мать хотела, чтобы я поступил в институт после армии, так и получилось: в 20 приняли в историко-архивный, но долго проучиться я не успел — первая чеченская. Когда получил дембель, вернулся домой, но уже стал жить отдельно. С отцом видимся редко, он человек сдержанной и собранной натуры. Любит учить, давать советы, когда слушаю, будто снова на войне командир дает приказ. Мать в другой город уехала, звонит, часто плачет, скучает или что-то еще. Но, я ничего не чувствую, как будто у меня пропало умение любить по-прежнему. — Илья вдруг остановил свой рассказ, словно его что-то дернуло. — Прости. — Лиз, это же просто слова. Кареглазая молча подвинулась с молодому человеку и обняла его.  — Ты всегда можешь положиться на меня, Илья. — Тихо проговорила она. — Я с тобой. ***