Один день из жизни Хобокена

Дела у нас шли совсем паршиво, и с каждым днем становилось все хуже. Со стороны Морелло не доносилось ни звука, только тишина — зловещая, неприятная и потому жутко утомляющая. Обстановка была спокойнее некуда, а мы — взвинчены до предела и готовы в любой момент слететь с катушек. Воевать с Морелло в открытую для нас не составляло никакого труда, но вот сидеть на заднице и каждую секунду ожидать, когда этот непредсказуемый ублюдок нанесет очередной удар, было сложно — вот как текла наша скромная жизнь. Поли сетовал, что такой образ жизни его выматывает. Дескать, по полгода мы живём спокойно, играем в карты, возимся с документами, короче говоря, валяем дурака, а потом неожиданно снова попадаем в передряги и пытаемся не получить пулю в одно место. Все на самом деле было так, но что поделать? Живи мы, то и дело принимая участие в вечных разборках, нам бы это наскучило еще сильнее, а постоянное бездействие — это вообще самое худшее, что может произойти, в чем я на собственном опыте убеждался каждый раз, когда получал ранения и отлеживался по три недели в доме дока. Так что мы умело совмещали эти две особенности нашей профессии. «Хочешь мира — готовься к войне» — эта старинная поговорка как нельзя лучше описывала наш жизненный уклад. В любом случае, работа есть работа, состоит она в заполнении отчетов или устранении очередного прихвостня Морелло. Я даже временами задумывался над тем, какой могла бы быть моя жизнь, не окажись я десять лет назад в семье Сальери. В это сложно поверить, но на ум не шло абсолютно ничего. Я попросту не мог представить себя в роли какого-нибудь трудяги, по типу тех, которые составляют основной контингент бара в Хобокене, где я в последнее время стал частым гостем. Я любил иногда перекинуться с этими работягами в карты, но себя на их место поставить никак не получалось. Возможно, будь я сейчас таким работягой, мне бы с трудом представлялась моя нынешняя жизнь — все ведь относительно. Я вызвался отвезти грузовик с очередной поставкой виски на склад Сальери. Когда работа была выполнена, солнце уже почти село, а небо было розовым, румяным и нежным: смотря на него, я вспоминал Фиби. С этой представительницей беднейшего района города мы встретились все в том же прокуренном баре на окраине Хобокена. Она тогда ловко обыграла меня в карты, а я потом в отместку так же ловко обыграл ее в бильярд — так и познакомились. Фиби была смешливой девчонкой с крутым нравом и большой любовью к жизни. В ней невероятным образом уживались такие, на первый взгляд, диаметрально противоположные качества, как наивность и житейская мудрость. Она всегда готова была выслушать и дать совет, а самое главное — никогда не задавала лишних вопросов. С ней было легко говорить и так же легко молчать, не чувствуя неловкости за это молчание. В общем, я крепко подсел на наши вечерние посиделки в баре и поэтому именно к Фиби я сейчас и направил свой путь. Благо идти тут было совсем недолго, минут пятнадцать. Мимо меня со скрипом проползали редкие машины, больше по внешнему виду напоминавшие ведра с болтами, а по издаваемому звуку — старую дверь в деревенском сарае. Наш Ральфи как раз очень любил такие модели начала 10-х годов. Перебиваемые устрашающим скрипом автомобилей, где-то во дворах лаяли собаки и плакали дети. Уставшие работяги сидели на ступеньках возле баров и курили, общаясь друг с другом. Я брел по улицам, наблюдая за всей этой одновременно кипящей и безмятежной жизнью с чувством умиротворения и легкой улыбкой на лице. Обитатели Хобокена жили своей жизнью: казалось, что им вообще было плевать на экономику, на бандитские разборки, на сухой закон — у них было полно своих забот. Тем временем я почти дошел до бара и очень удивился, увидев Фиби возле входа. Заметив меня, она помахала рукой. — Привет, Сэм! — сказала Фиби, когда я подошёл. — Привет, — улыбнулся я. — Меня ждёшь? — Не-а. Ну, точнее, и тебя тоже, — она глянула на меня с виноватой улыбкой, — Я высматриваю копов. Барри птичка напела, что они решили основательно так схватить владельцев нелегальных баров в нашем районе за задницы. Частенько даже под прикрытием работают, ага. Вот ведь идиоты! Они же как никто другой понимают, что всем плевать на эту гребаную восемнадцатую поправку, и все равно устраивают облавы! А потом приходят домой и накатывают по маленькой в честь удачной охоты, — Фиби на секунду остановила поток своих мыслей и с прищуром просмотрела на меня, — Надеюсь, ты не коп. «Все с точностью до наоборот», — пронеслось в моей голове, и я усмехнулся этой мысли, вспомнив, как всего минут двадцать назад вез на склад целый грузовик пойла. Я развел руками. — Вроде не замечал за собой такого недостатка. — Нет ничего плохого в том, что ты коп. Плохо, если ты продажный коп! Заходи. Едва переступив порог бара, у которого даже не было названия (мы называли его просто-напросто «Бар Барри», по имени владельца заведения и по совместительству бармена), я подметил, что все вроде было как всегда и нынешняя общая картина мало чем отличалась от привычной: разгоряченные работяги в зале рубились в карты и посылали друг друга по матушке, кто-то пытался затянуть заунывную песню, но был незамедлительно объявлен козлом и атакован пепельницей, а кто-то просто спал. Всей этой общей картине не хватало лишь одной маленькой детали, которая именовалась «запах спиртного». В тот вечер в «Баре Барри» алкоголем практически не пахло, и даже сам Барри, которого я обычно заставал еле стоящим на ногах, был трезв. Вот не поверите, как стекло. — Я смотрю, вы как следует подготовились к внезапному вторжению, — заметил я, разглядывая посетителей, которые хоть и весьма живо общались друг другом, но все же уже не казались такими азартно настроенными, как в предыдущие разы. — Да, Барри теперь разбавляет спиртное сиропами и содовой, чтобы копам было труднее учуять запах. Он убрал за стойку немного добра, а остальное припрятал в надёжном месте. — А если копы решат проверить стойку? — На этот случай у Барри там ещё и обрез припрятан! — я глянул на Фиби с недоумением, будто убийство копа для меня было тягчайшим из грехов, и девушка поспешила объясниться. — Да я шучу, он старается до этого не доводить! Мы решаем вопросы мирно, хоть вы у себя в центре и считаете нас дикарями. Тебе-то вообще нечего волноваться, что тебя загребут, Сэмми, ты сюда только шары катать приходишь. — Как будто копы будут разбираться! Мы вместе рассмеялись и подошли к барной стойке. К нам тут же придвинулся Барри с бутылкой джина, налил каждому по стаканчику, разбавил содовой, как и говорила Фиби, и облокотился на стойку с таким грустным видом, какой бывает только у Поли, когда он забывает дома свою флягу. — Надеюсь, в этот раз копы не разгромят заведение к чертям собачьим. Я еле привел бар в порядок после прошлой облавы, — устало сказал он. — Много раз к тебе копы наведывались? — спросил я, попивая джин и с интересом смотря на Барри. — Два раза. В первый раз я дал каждому по полтиннику и налил по маленькой. А про второй я только что рассказал: эти ублюдки тут всё разнесли к херам и утащили с собой выпивку. Я усмехнулся. Бары тогда действительно переживали не лучшие времена, вернее сказать, худшие. Паршивее всего было барам, которые не контролировала мафия: владельцы таких заведений рисковали каждую минуту попасть по самое не хочу. У них не было столько денег, чтобы подкупать копов, единственное, на что они могли рассчитывать — смутная информация от стукачей. Копы никогда не наведывались в бар Сальери, разве что только пропустить стаканчик, так что я ни разу не присутствовал при облавах или чем-то подобном. Было ли мне интересно, как это происходит? Не сказал бы. Риск быть пойманным в таком деле весьма велик, а я не люблю рисковать. Но отступать куда-либо было уже поздно, да и глупо с моей стороны было бы бросить Фиби в такой ситуации. Когда к нам вбежал растрепанный паренек и со словами "Они идут!" скрылся из виду, весь бар замер, а Барри засуетился. — Вот сука, — прошипел он и принялся убирать бутылки. Две из них он всучил Фиби, и она запрятала их к себе в пальто. Ещё четыре маленьких плоских бутылочки она ловко убрала в свой чулок. Я в изумлении наблюдал за ее махинациями. — Хватит на меня таращиться! — шикнула она, заметив мои восхищенные взгляды. Барри налил нам еще немного содовой. Фиби напряженно сжала в руках свой стакан и, схватив меня за рукав, потащила в бильярдную. — Ты хоть раз попадал в облавы? — спросила она и начала торопливо расставлять шары на столе. Я покачал головой, натирая мелом кий. — Не доводилось. — Все когда-нибудь случается впервые, правда? — улыбнулась моя спутница. Фиби изо всех сил пыталась казаться невозмутимой, создавать впечатление, будто она уже бессчетное количество раз попадала в такие передряги. И ей весьма неплохо удавалось создавать такое впечатление. Я бы даже поверил ей, если бы не порывистые движения, беспокойные взгляды в сторону главного зала и едва заметная дрожь в голосе — все это выдавало ее с поличным. Да и как в таком деле не волноваться. В конце концов, будь ты хоть прожженным гангстером, все равно коленки будут подрагивать. Немного, но будут. Вот и я тогда волновался, ясно понимая, что если попадусь копам, то Сальери меня с потрохами съест. Хоть в Хобокене и находился наш склад, со здешними копами мы никак не могли найти общий язык: все они были либо слишком упрямыми, либо слишком глупыми и в обоих случаях не желающими идти на контакт. Короче говоря, в тот момент меня радовала только мысль, что я вроде как умел действовать по ситуации. Что ж, сейчас — самое время проверить, правда это или нет. Я снова натер кий мелом. Барри приглушил свет, и буквально через несколько секунд в баре показалось три человека в форме. Мне тогда было совсем не до смеха, но я никак не мог не приметить, что выглядела эта троица весьма комично: один коп был высокий, под два метра ростом, и носил совершенно неподходящие под его образ усики. Второй был среднего роста, с усталым выражением на лице, какое обычно бывает у человека, который только-только пробудился ото сна. Третий коп выглядел смешнее всех: он носил такие же неподходящие усики, как и первый, но был чуть ли не вдвое ниже и шире его. В общем, как бы забавно они ни выглядели, волнение все же одерживало верх над всеми остальными чувствами, так что мы с Фиби замерли. Повисла такая тишина, что я слышал, как кровь стучит у меня в висках, хотя, скорее всего, дело было не в тишине: я действительно был взволнован. — Здравствуй, Барри! — с притворной доброжелательностью сказал один из полицейских, самый маленький и толстый. — Добрый вечер, шеф! — непринужденно отозвался Барри. — Чем обязан? — Барри, не строй из себя ещё большего дурака, коим ты являешься на самом деле, — утомленным голосом сказал коп, — Смотри сюда, расклад следующий: ты сдаешь нам все, что у тебя есть, а мы постараемся смягчить приговор для тебя и твоих дружков. Гнетущая тишина снова повисла в баре, пока Барри поочередно оглядывал каждого из полицейских, внимательно изучая их лица, насколько вообще это было возможно при таком скудном освещении. — За что, шеф? Мы ничем противозаконным тут не занимаемся, сам видишь. Пьем содовую, — Барри взял в одну руку бутылку газировки, а другой указал на стоявший рядом граммофон, — Слушаем джаз. — Да что ты! Коп усмехнулся и подошел вплотную к барной стойке, явно намереваясь за нее зайти. — А если я проверю? Барри развел руками. — Пожалуйста. Полицейский глянул на него с прищуром и, зайдя за стойку, осмотрел ее. Нашел там целый склад бутылок с содовой и различными сиропами. Открыл несколько из них и понюхал. — Шеф, не открывай все бутылки, пожалуйста. Газ ведь выдыхается, потом такая содовая ни для чего не годится. — Тут все чисто, — с ноткой разочарования в голосе произнес служитель закона, — Не возражаешь, если мы все заведение проверим? «Как будто он может отказаться!» — подумал я. Фиби неожиданно вцепилась в мою руку, и я почувствовал, как девушка дрожит. Мы начали катать шары по столу, даже толком не следя за игрой, и ждать, когда копы нагрянут в бильярдную. Ожидание казалось вечностью: они минут пятнадцать бродили по залу, заглядывая в каждый уголок. Фиби уже успела загнать почти все шары в лузы. — Ты всегда так хорошо играешь или только когда над тобой висит угроза оказаться за решеткой? — с улыбкой тихонько спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Заткнись, Сэм! — цыкнула Фиби, бросив на меня злобный взгляд. В этот момент копы добрались до нас. Один из них, самый высокий, остался в главном зале и что-то обсуждал с Барри. Двое других полицейских начали осматривать углы в бильярдной, проверили висевшие на стенах картины, вероятно, на наличие сейфов, заглянули под бильярдный стол, осмотрели стойку для киев, ощупали стены. Один из копов вцепился глазами в деревянный пол и постучал по нему каблуком. Я уж было подумал, что он собрался отодрать половицы и проверить, не хранится ли спиртное под полом, однако он просто шмыгнул носом, вздохнул и дал какой-то знак стоявшему в зале коллеге. Пока все это продолжалось, мы с Фиби катали шары как ни в чем не бывало, временам перекидываясь фразами касательно игры. — Кажется, ты и вправду встал на верный путь, Барри! — воскликнул толстый коп, явно расстроенный неудачной охотой. — А я вам что говорил, шеф! — отозвался Барри. Полицейские в расстроенных чувствах собрались уходить, а мы с Фиби сделали классическую для такой ситуации ошибку: вздохнули с облегчением раньше времени. Один из копов, направляясь к выходу из бильярдной, споткнулся об одиноко стоявший возле стола стульчик и чуть не упал на Фиби. Пытаясь удержать равновесие, он схватил ее за пальто и, кажется, нащупал там что-то неестественно твердое. Видно было, как у него загорелись глаза. Молчание повисло буквально на две секунды. Времени было катастрофически мало, а действовать нужно было быстро. Я резко перемахнул через стол и, обхватив руками Фиби, ринулся вместе с ней к запасному выходу, который успел заприметить еще во время своего первого визита сюда. Копы незамедлительно кинулись вслед за нами. — Стойте, мать вашу, или я открою огонь! Оказавшись на улице, Фиби схватила меня за руку. — Сэм, давай за мной! — сказала она, забегая вперёд. — Хорошо, милая, только сделай маленькое одолжение: не называй меня по имени, за нами полиция гонится! Я следовал за Фиби. Мне искренне хотелось верить, что она знает Хобокен настолько хорошо, чтобы суметь каким-нибудь образом запутать копов и дать нам возможность скрыться, потому что полицейские были на самом хвосте и стреляли уже отнюдь не в воздух. Одно неверное движение — и шальная пуля рисковала оказаться у одного из нас между лопаток. Одна из них просвистела прямо рядом со мной, задев рукав рубашки. — Ах ты сука! — не удержался я. — Ты ранен? — крикнула Фиби, обернувшись ко мне на бегу. — Нет, не ранен! Не отвлекайся! Фиби бегала зигзагами, от которых голова шла кругом, забегая в подворотни, перепрыгивая на ходу через оставленные во дворах ведра и бегающих там собак, пугая крыс, которые при нашем появлении разбегались в разные стороны, и собирая лицом все развешенное на веревках белье, принадлежавшее обитателям здешних дворов. Бегала Фиби, надо отметить, весьма резво для человека, у которого были спрятаны две бутылки джина в кармане пальто. Покрутившись еще немного во дворах, Фиби наконец забежала в подъезд. — Уверена, что это хорошая идея? — крикнул я ей вслед. — Сэм, просто возьми и доверься мне! И я доверился. Я следовал за ней по пятам, не оглядываясь назад и отключив все мысли, ведь чем больше думаешь, тем больше вероятность того, что в тебя прилетит свинец. Черт, я, кажется, наконец-то понял, почему Поли так редко попадал под пули! Мы стремительно взобрались по лестнице, оказавшись в конце концов на третьем этаже. Копы, совсем немного отстав, суетились сзади. Сердце у меня пульсировало где-то в горле. Больше всего хотелось просто встать и отдышаться. Фиби бегло оглянулась и, подбежав к окну, ведущему на главную улицу, открыла его. — И что ты предлагаешь? — я выглянул из окна и увидел прямо под нами мусорный контейнер. — Прямо туда прыгать? — Ага, если хочешь очнуться в больнице с целым созвездием осколков в заднице! Хватайся за трубу, только осторожно. С этими словами Фиби ловко вылезла из окна и, крепко схватившись за водосточную трубу, находившуюся левее, начала потихоньку по ней спускаться, а потом с ловкостью гимнастки прыгнула вниз. Я не был уверен, что у меня получится спуститься так же быстро, но приближающийся гул, исходивший от наших преследователей, заставил меня последовать примеру Фиби. Труба шаталась так, что мне казалось, будто она вот-вот развалится, а я полечу вниз и в лучшем случае сломаю себе позвоночник, а в худшем — попадусь копам. К счастью, опасения не подтвердились. Как только мои ноги коснулись земли, мы что было сил рванули дальше. В окне показался коп и начал палить по нам из своего револьвера и ругаться матом, пока мы пытались скрыться. Казалось, будто опасность миновала, но на всякий случай мы пробежали еще немного дальше. Завернув в очередной двор, мы остановились, чтобы сделать передышку. — Ты в порядке? — едва приведя дыхание в порядок, я схватил Фиби за плечи. — В полном! Мы оторвались, Сэмми! — отрывисто восклицала моя спутница, тяжело дыша. — Мы это сделали! Я уперся ладонями в колени и начал делать глубокие вдохи. Мы огляделись по сторонам, чтобы убедиться, что погоня прекратилась. На улице было тихо и пусто: копы, скорее всего, оставили попытки догнать нас сразу после того, как мы сиганули из окна. Мы вышли через арку и бегом направились в сторону потрепанного одноэтажного здания, которое оказалось заброшенным кинотеатром. От бега у меня все еще продолжали гореть легкие, а сердце колотилось как сумасшедшее. За все долгие годы работы на Сальери мы всегда убегали от копов исключительно на машине, поэтому я даже раззадорился: осознание того, что за один сегодняшний день мне удалось испытать больше новых ощущений, чем за последние несколько лет работы на дона, было для меня необычно. Я попадал под свинцовый дождь, был при смерти, пытался уйти от погони — все это было старо как мир и привычно до жути. Сегодня же мне впервые довелось присутствовать при облаве в баре, которая, к слову, на облаву была не особо похожа, но все же. Впервые спускаться из окна по водосточной трубе. Впервые убегать от копов пешком, но самое главное — делать все это не рядом с Поли или Томми, а бок о бок с безбашенной девчонкой. Именно это было, пожалуй, самым безумным. — О чем задумался, орел? — бодро спросила Фиби, легонько толкая меня в плечо. Озвучивать Фиби свои мысли мне почему-то совсем не хотелось. — Да так, думаю, что теперь будет с Барри. — Да ничего с ним не будет, не у него же полные карманы выпивки нашли! А если копы его и прищучат, то он найдет выход, будь уверен. Я улыбнулся. Барри правда был славным парнем. С его длинным языком и природной харизмой ему было под силу уболтать кого угодно, начиная от бедных работяг, которые частенько подходили к барной стойке с намерением намять ему бока за разбавленный алкоголь, и заканчивая копами, навещавшими его заведение с понятной целью, как сегодня, например. Остановившись, Фиби подошла ко мне вплотную и опустила ладони мне на пояс. — Сэмми, — тихо сказала она, глядя на меня с ноткой легкой грусти в глазах, — Спасибо, что вытащил меня из бара. Я так растерялась, ты представить не можешь. Она потянулась ко мне и легонько дотронулась губами до моей щеки. Я ощутил волну тепла, разливающуюся где-то внутри, и с улыбкой коснулся ладонями плеч Фиби. — Самая опасная часть была на тебе, храбрая девчонка, — сказал я, — Ты спасла нас от копов и...черт, я никогда в жизни не спускался с третьего этажа по водосточной трубе! Мы вместе рассмеялись. Фиби вдруг отодвинула край пальто и, достав из чулка маленькую бутылочку с виски, вручила ее мне. — Спокойной ночи, Сэмми, — тихонько сказала она, сжимая рукой бутылку в моих пальцах. — Спокойной ночи, Фиби. Береги себя. — Я постараюсь. Фиби ушла, оставив меня наедине со своими мыслями, которые после нашего сегодняшнего приключения буквально заняли все свободное место в моей голове. Их было слишком много и шли они вразнобой, так что сосредоточиться на чем-то одном казалось непосильной задачей. Очнулся я только тогда, когда почувствовал холодные капельки дождя у себя на лице. В этот момент мысли вернулись в верное русло — я поднял голову и понял, что не спросил у Фиби, где мы теперь будем встречаться, ведь появляться возле бара было весьма неразумно. Адреса ее я не знал, телефонами мы не обменивались. Барри, скорее всего, теперь заляжет на дно и на время прикроет свою лавочку, так что даже у него я спросить не смогу. В голову влетело осознание того, что я знал о Фиби непростительно мало — одно только имя и район, в котором она живет, а Хобокен хоть и был небольшим районом, но искать в нем конкретного человека — задача не из легких. Я надеялся, что в скором времени все-таки что-нибудь придумаю, и в жутко взъерошенных чувствах побрел в сторону метро. Проехав в задумчивости свою остановку, я направился к дому и, едва зайдя в квартиру, услышал настойчивый телефонный звонок и снял трубку. — Сэм, это Фрэнк. Подъезжай к Сальери, есть работа. Я глянул на часы — они показывали почти четверть второго ночи. — Фрэнк, а еще позже нельзя было позвонить? — Это очень важно, Сэм, дело касается нашей сделки с канадцами на ферме. Ты знаешь. Я жду тебя. — Хорошо, я сейч... Даже не дав мне договорить, Фрэнк в своей привычной манере положил трубку, показав тем самым, что дело не подлежит обсуждению. Я от души выругался, схватил пальто и направился к бару Сальери в надежде, что вернусь домой с этого задания как можно скорее.