Тяжести жизни

Поцелуй, горячий словно раскаленная сталь, лег на мои губы. Рыжеволосый юноша явно желал уединения, заводя к себе, громко хлопая дверью и прижимаясь к ней телом. Притянув к себе, парень застыл, перехватывая мой взгляд. Пришлось сделать аналогично; в серых глазах читалось лишь желание развлечь себя, несмотря на всю его нежность тела, было очевидно, что в душе этот юноша был ядовито-рыжей змеей, готовой впиться в любого, кто придется ему по вкусу. В прошлом я бы сделал все возможное, чтобы подцепить его, увести за угол и насладиться телом, столь похожим на древнегреческую статую. Однако сейчас посторонние мысли прожигают сердце и мозг, заставляя возбуждение отойти на второй план. Одно дело убить какого-нибудь вора или насильника. Обмен. Он забрал что-то у кого-то, теперь другие заберут что-то у него. Цена - жизнь. Но перед моими глазами юноша, столь желающий выплеснуть адреналин, текущий по его телу вместо крови. Да, скорее всего он трахнул девочку из школы или же колледжа, которая была влюблена в него, а потом послал. Возможно он даже помог подростку снюхать дорожку, показав пример на себе. Но юноша мог бы потом стать врачом, инженером, в конце концов актером, ведь его внешность сразила бы миллионы... Из мыслей вырывает его фраза: - Тимофей, но все зовут Тимой. Ты тоже зови, мне так нравится больше. Иду за ним, проходя по коридорам, рассматривая краем глаза картины. На одной из них Тим: белая рубашка расстегнута на пару пуговец, обножая грудь, покрытую веснушками, рыжие волосы зачесаны, а и без того убийственно сексуальный взгляд подчеркнут тушью. От такого зрелища в штанах начинает твердеть. Имей я деньги, а не поганое задание, я бы выкупил и эту картину и ее живую копию. Неотразим. Тима быстро замечает мой излишний интерес к предмету декора. - Это подарок. Отец купил на деньги, украденные у невинных людей. Каждый день хожу мимо нее и в голове одна мысль: "Сжечь нахер". В этих стенах ощущаю себя Дорианом Греем, - юноша подходит, проводя по холсту бледными пальцами, те на секунду сжимаются, однако в скоре вновь выпрямляются и элегантным движением ложатся на бедро парня. Чертовски сексуален. Не знаю виагра это или нет, но не могу сейчас воспринимать его как-то иначе. Губы вновь касаются друг друга, на этот раз уже я проявляю инициативу, Тим только отвечает, укладывая руку на мое плечо и проводя по шее. Тихий стон срывается, кажется на этот раз наркотики в организме победили мой разум. Подхватываю юношу и несу в ближайшую комнату. Спальня. Явно не его, слишком уж необжитая, скорее гостевая или же персонала. Кладу худое тело на кровать и наваливаюсь сверху, долгие поцелуи становятся невыносимыми, однако клиент не спешит. На какой-то момент закрадывается мысль, вынуждающая меня на пару секунд зажмуриться до боли в висках - он просто хочет быть нужным, сбежать от одиночества. Тима не говорит об этом, но каждое его прикосновение, каждый жест и стон буквально кричат: "Вытащи меня из стен собственного разума, спаси от чужой жизни в этом доме, в этой семье, с этими людьми". Я хочу, делаю все, что может придумать мой смятый разум. Слабые поцелуи на плечах, объятия, поглаживая, слишком долгие и нежные для простого эскортника, шепчу слова, произношение которых казалось забыл за время рабства. Хочу его спасти, хочу увидеть как он достигает вершин. Но если не прикончу я, то через день чужая пуля догонит его сердце или же чужой нож рассечет шею. А если сказать? Сказать всю правду, сказать бежать, сказать спасаться прямо сейчас? Сказать исчезнуть? Нет...не успеет, только выйдет и сразу будет убит киллером. Но сказать правду...может вместе найдем способ? Плавные толчки, сам не замечаю как подготавливаю его и проникаю в тугое нутро. Дарю максимальное удовольствие, ублажая по полной. Быстро нахожу простату и принимаюсь бить по ней. Тима дрожит, слабо кричит и стонет, выгибая спину. Целую грудь и живот. Он так красив, я впервые рад своей работе. Это словно протянуть драгоценный камень бездомному, а потом забрать, лав лишь на секунду соприкоснуться с изумительной красотой. Впиваюсь поцелуем вновь, мы оба на пределе, как физически, так и морально. Буквально кричим друг другу о боли, о страданиях. Кончаю первым, заполняя его, ведь про презерватив благополучно забыл, плавая в прострации мыслей. Он, хватая меня за спину, притягивает к своей шее, позволяя оставить свой след на этом произведении искусства. Вздрагивает, хлопая ресницами, и, зажмурившись, кончает на наши тела, обмякая и падая на простынь. Я ложусь рядом, переводу дыхание, ведь такой взрыв в моем теле и разуме не происходил никогда. Он отворачивается, смотрю на него и вижу, как плечи начинают все сильнее дрожать. Молча обнимаю со спины, глажу и пытаюсь максимально заполнить пустоту рядом с ним, но в сердце попасть не могу. - Я знаю как тебе помочь. Раз и навсегда. Говорю правду о себе. Побежит сообщать властям? Да плевать, я готов сам выпить этот яд, как только убью своими руками хозяев. Тима смотрит на меня и садится на край кровати, смотря в широкое окно. Затем протягивает руку, кладу ему пакетик с ядом. Собственные кисти дрожат, не могу контролировать это. Подвигаюсь к нему и прижимаю к себе, хочу чтобы он знал, что умирает не один. Тело начинает сводить судорогами, тонкие пальцы сжимают мою спину, а рыжая копна волос опускается на грудь. Вскоре юноша полностью расслабляется, падая на мои колени. Смотрю на него и голос внутри вдруг начинает орать, разрезать пространство. Не сразу понимаю, что кричу на самом деле, уши закладывает, а из глаз начинают литься слезы, прижимаю его к себе и глажу по волосам, утыкаюсь в них и вновь ору, кашель давит горло, заставляя задыхаться в собственной боли. Он лишь один из миллиардов людей в мире, но именно он разрушает последние стенки внутри меня, убивая последнее, что оставалось в моей душе. "Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу". Повторяю, словно мантру, укладывая тело на кровать и накрывая пледом. "Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу". Звучит в голове, когда ножом наношу удары по холсту. Лезвие вылетает из рук, я падаю на колени, утопая в собственном отчаянии. Дальше все словно в полутьме. Машина. Комната. Своя кровать. Подушка. Вновь крики. Слезы. Удары по матрасу, стене, себе. А затем полная темнота и боль в висках. Сон в котором я вновь целую Тима, помогаю ему сбежать и долго долго обнимаю на прощание. Вернись.