Тёмный и светлый

Раздражение на одного мелкого эльфа поутихло довольно быстро. По началу причина оказалась в тренировках и делах, завязанных на их королевстве, когда к себе призвал отец. Не важно, где они находятся — о своих нельзя забывать. А к вечеру Марволо обдумал утреннюю ситуацию ещё раз и осознал, что поступил очень глупо, по-детски обидевшись на реакцию Гарриэля. В самом деле, сколько ему лет? Что за реакция такая? Второй лик и был создан, чтобы устрашать светлых эльфов. И всех тех, кто считался врагом. Оно — оружие, которое не должно быть прекрасным. И потом, сколько лет юному эльфу, что никогда не видел тёмных эльфов? Что уж говорить о втором лике, который можно увидеть разве что в бою. Если Гарриэль и знал их, то лишь по книжкам. Или байкам старых воинов. Увидев подобное первый раз в жизни — немудрено испугаться, убегая прочь. Гарриэль испытал страх, но его храбрость оказалась сильнее. Первым же делом он схватился за клинок. А позже принёс свои искренние извинения. Но Марволо оказался глух, и Гарриэль огорчился. Настолько, что не стал ничего есть за ужином. Пообещав себе завтра же утром пойти в покои принца и обо всём поговорить, не забыв извиниться за своё поведение, Марволо заснул, утомленный светом и жарой за сегодняшний день.

***

После вчерашней ссоры, Гарриэль совершенно не представлял, что делать дальше. Неизвестно, сколько Марволо будет обижаться. Он имел на это полное право, ведь Гарриэль, пусть и нехотя, сильно его оскорбил. За себя ужасно стыдно. Сколько раз его учили сдерживать эмоции — всё одно, бесполезно. Говорил всё, что на языке вертелось. Всегда. И был слишком эмоционален в некоторых моментах. Весь день, и особенно ночь, прошли ужасно. Гарриэль мало ел и очень плохо спал, ворочаясь постоянно. Рональд застал его совершенно разбитым и готов был позвать лекаря, но принц отказался от осмотра. Его состояние стабильно. Не стоило беспокоить лекаря, а вместе с ним отца. Король узнает правду. Гарриэль не хотел, чтобы отец отвлекался на него. Он должен устраивать свою личную жизнь. Невооружённым взглядом видно, как он расцветал в обществе тёмного короля Салазара. А насколько в нём разгоралась сила и уверенность. Видя в нём изменения к лучшему, Гарриэль понимал — всё то время, что он живёт на земле, отец не раскрывался в полную силу, словно находился в подавленном состоянии. Теперь же всё изменилось. И возможно, создание нового союза ляжет именно на их плечи. Потому что у них есть друг другу чувства. А Гарриэль убил те, что только начали зарождаться. Очередной вздох сорвался с губ юного принца. Он выбрался из постели, принял водные процедуры, привёл себя в порядок, а всё не переставал думать о вчерашнем. Пока вдруг его не прервал Рональд, явно чем-то взволнованный: — Гарриэль. Вас хочет видеть его Высочество, принц Марволо. Он сейчас стоит за дверью. Надеясь наконец погасить конфликт и нормально извиниться, светлый эльф мгновенно оказался у двери. И хотя он мог приказать слуге впустить, предпочёл подбежать самому. — Приветствую, Марволо! Входи скорее! Гарриэль невольно улыбнулся и немного неприлично начал разглядывать тёмного принца, выявляя хоть малейший признак раздражения. И к счастью, не находил. На лице эльфа оставалось спокойствие. Могло показаться, что он был абсолютно равнодушен, и даже холоден, но это не так. На губах играла едва заметная улыбка. — Доброе утро, — тихо поздоровался Марволо. Но стоило зайти в покои принца, тут же скривился от слишком яркого света, бьющего из открытых окон. — Извини, я вчера был несдержан. Я не должен был так реагировать на то, что увидел. Ведь я же знал, что так бывает, и всё равно…! — Нет, — Марволо прервал взволнованное лепетание и сделал это как можно мягче, чтобы эльфёнок уловил, что он не злится и уж тем более не хочет обвинять в чём-то. Пришёл он сюда совершенно не за этим. — Гарри, — внезапно сократил его имя, посчитав, что оно идёт юному принцу и звучит очень ласково, — я пришёл сюда, чтобы принести свои извинения. Ты не виноват в том, что случилось вчера утром. Я повёл себя как ребёнок, оскорбившись твоей реакцией. Она оказалась совершенно естественной для эльфа, что никогда не встречался лицом к лицу с тёмным эльфом в его втором обличие. Оно действительно ужасно. Услышав сокращение своего имени, Гарриэль зарделся. Из уст Марволо оно звучало невероятно ласково. А его дальнейшие слова… светлый эльф и представить не мог, что услышит извинения. Обиду ведь нанесли не ему. — Так ты… не злишься на меня? — Ни в коем случае, — Марволо послал одну из самых нежных улыбок, на какую только был способен. Эльфёнок показался ему таким очаровательным. Так бы и прижал к себе. Но не смел. Прикосновения у них теперь под вопросом. Вот только Гарриэль думал иначе. Он бросился, как в омут с головой, в объятья Марволо, сбивая того с толку. Такой тонкий, мягкий и ласковый эльфёнок прижимался к крепкой груди. Марволо ощущал его руки на своих плечах, и понимал, что сейчас его облик не изменился, несмотря на близость. — Я так рад твоим словам. Ты не представляешь, какой огромный камень снял с моей души. Мне было очень плохо от осознания, что нанёс тебе оскорбления. Причинил своими словами боль. Марволо обхватил его руками, что на хрупкой спине виделись просто огромными, и приподнял того, пискнувшего от неожиданности и тут же засмеявшегося, над полом. — Теперь это в прошлом. Не думай об этом. А твои объятья очень меня порадовали сейчас. Ты не побоялся ко мне прикоснуться. — Сейчас мне нечего бояться. Не разрывая объятий, Гарриэль осторожно провёл носом по коже, что пахла свежей росой, и зашёл куда дальше, окунувшись в свои желания и потеряв всякий стыд, когда высунул кончик языка, дабы коснуться тёмной кожи. Он хотел понять, почувствует ли прохладную, чистую каплю. Но вместо неё ощутил солоноватый привкус кожи, что и привело его в чувство. Гарриэль окунулся в стыд. — Не делай так, — понизил свой голос Марволо. Действия юного принца не остались без реакции. — Мы даже не знаем, каким образом я от твоих прикосновений становлюсь монстроподобным, а ты уже хочешь меня вылизать. — Я, возможно, догадываюсь. Спросил вчера у нашего придворного чародея. Скорее всего, так работает моя способность — показывать облики. Мне не доводилось проверять её на живых существах. Она проявляется только с касанием голыми руками. — Да, — Марволо, наконец, отпустил юного принца на пол и перестал так крепко его обнимать. — Это объясняет, почему я прикасался к тебе ночью, но не трансформировался. — Да. Если коснуться открытой кожи голой рукой, тогда ты превратишься. А если что-то будет закрыто — способность не сработает. Может… нам стоит попробовать после завтрака? — Хочешь потрогать меня, Гарри? — не мог удержаться тёмный принц. — Да, — смущённо заявил тот. — Теперь я видел твой второй лик. Не испугаюсь. По крайней мере, не так сильно. Привыкнуть точно надо. — Или мне научиться противостоять твоему дару, — добавил Марволо, не желая мириться с тем, что от прикосновений собственного супруга, в будущем, он не в состоянии будет сдерживать второй лик. — Тоже верно. Давай попробуем, как только позавтракаем. Очень хочется есть. Или может… накроем прямо у меня? — предложил светлый эльф, снова озаряя всё вокруг милой, очаровывающей улыбкой. — Я не против. Но с условием. — Я больше не буду так вопить и поднимать на тебя клинок! — Нет. Не это условие, — усмехнулся Марволо на реакцию юного принца. — Тогда какое? — непонимающе спросил Гарриэль. Его вариант был самым логичным. — Ты закроешь свою комнату от света. У меня нет желания есть при ярком свете. — Оу. Тогда прикажу накрыть в моей спальне, где висят синие шторы. Я люблю спать в темноте, — согласился с его условием юный принц и велел Рональду накрыть стол в спальне. Обычно так не принято, но спорить никто не посмел бы. Гарриэль лично закрыл шторы, прежде чем впустил Марволо. — Здесь ты уже был. — Да, я помню, — согласился тёмный принц. Но у него не было возможности рассмотреть обстановку в дневное время суток. — Мои глаза тебе благодарны. Они очень устают от постоянного света. И, конечно, тело мучает жара. — К сожалению, с жарой сложно что-то сделать. Скоро наступит сезон урожая. Сейчас всё созревает и наливается. Именно в это время года. Присядь спиной к окну, так тебе будет ещё удобнее. Матушка Гарриэля являлась светлой, но принадлежала магии холода. Тогда как отец — магии тепла. В юном принце сочеталось две удивительных противоположности, что позволяло прекрасно себя чувствовать, как в жару, так и в холод. А его любовь к холодным тонам пошла от покойной матери. — Да начнется пир!