Тёмный и светлый

После отбытия Салазара, бессменно яркий и блистающий дворец Годрика лишился красок, которыми был наполнен все эти дни. В пучину холодного одиночества светлому королю не дал упасть брачный браслет с чёрной жемчужиной, который Салазар лично надел на него во время церемонии. В моменты тишины и одиночества, сидя на троне, Годрик рассматривал браслет до мельчайших деталей и поглаживал жемчужину, думая о своём наречённом. Однажды вечером его покой, после посла из зелёного королевства, нарушил любимый сын. Вот кто цвёл и пах. Глядя на него, Годрик не мог не улыбаться. Гарриэль повзрослел и стал выглядеть ещё прекраснее с приходом Марволо. — Позволь мне отвлечь тебя, отец. — Конечно, Гарриэль. Что привело тебя ко мне? — Задать несколько вопросов, на которые мне не найти ответа в книгах, — улыбнулся цветущий юноша и сразу задал самый животрепещущий. — Что ты думаешь о соитии до брака? — Хм. Хочешь слиться в любви с Марволо, мой мальчик? Я ждал этого вопроса. И скажу тебе, что не против. Любовь — она такая. Вспыхивает и лишает нас контроля над собой, над ситуацией, над всем. Мог ли Гарриэль ожидать одобрения со стороны отца? Ни в коем случае. Лишь со временем. Возможно, с очень долгими уговорами и убеждениями в том, что тёмный принц стал другим и он по-настоящему дорожит тем, что сейчас между ними. Но несмотря на своё изумление, юноша понимал, с чем было вызвано быстрое согласие… пропитанное едва заметной тоской. Не будь он чутким от природы — не понял бы. А истина в том, что отец безумно скучал по своему возлюбленному, покинувшему их королевство. Чтобы прийти снова, когда дела будут улажены. Поэтому брак казался не более чем простой условностью перед более важным. — Я рад, что ты не стал одёргивать меня. Общество тёмного принца открывает во мне грани, о которых я и не подозревал. — Он делает тебя счастливым. Этого мне достаточно, чтобы душа оставалась спокойной, а сердце радовалось за тебя, — с ласковой улыбкой король погладил сына по плечу. Глаза, никого не оставляющие равнодушными, сейчас сияли мягким светом. Как две звезды. — Расскажи, а могут ли у тёмного и светлого родиться ребёнок? Всё же, понадобится и наследник спустя какое-то время, — спросил юноша, вспоминая свой стыд, когда в прошлом спрашивал у отца о рождении детей. — Конечно, родной. Не будь такой возможности, я не выбрал бы тебе в супруги эльфа. Нашему королевству нужен наследник. И королевству твоего будущего супруга. Мы с Салазаром надеемся как минимум на двоих. — Двоих?! — воскликнул Гарриэль, и прижал руки к голове, пустившейся в дикий пляс. Он знал, как происходит зачатие и роды в обычных случаях. Одно только представление приводило в ужас. — Ох, мне дурно… — Спокойно, — Годрик выпрямился и осторожно придержал сына, который наклонился вперёд. — Мы не настаиваем. Только надеемся. Решать, конечно же, тебе и Марволо, скольких детей и когда вы захотите. — Но мы оба мужчины. Разве ничего не мешает? — спросил юноша, когда скинул противное чувство слабости и заставил себя собраться. В самом деле, никто сейчас не просил о зачатии. Они и ложе не успели ещё разделить. Тот жаркий поцелуй, после того как светлый поделился своими фантазиями, окончился лаской с намёком на порочность. Не более. — Трудности есть, — Годрик отпустил плечо сына, как только тот пришёл в себя. — Первым делом, нужно провести ритуал, взывая к самой Магии. Она — наша сила и источник жизни. Она благословит и направит на правильный путь. Но знай. Лишь светлым эльфам дана возможность зачать ребёнка. Как тем, в ком есть магическое ядро. — Не слишком уж разумно наши тела устроены. Светлые эльфы хрупки и часто слабы. Доверить столь трудное дело как вынашивание детей нужно было тёмным. Они сильнее нас и справлялись бы лучше, — задумчиво высказался Гарриэль. — Согласен с тобой, — кивнул король. — Они превосходят нас в физическом плане. Магия наделила их крепкими телами. А будь в них магическое ядро — они смогли бы вынашивать детей. Поверь, тёмные эльфы пытались. Но все их попытки заканчивались ужасно. Дети умирали ещё в утробе. — Но отец, я читал о множестве случаев, когда и светлые умирали, нося дитя. И мне казалось, дети вынашиваются телом, а не ткутся из магии. Но похоже, мне не понять… — хмыкнул принц. Мыслить об особенностях тела и мироздания можно было бесконечно. — Магия поддерживает жизнь ребёнка, ведь он впитывает силу двух родителей. Чтобы сохранить собственную жизнь и жизнь ребёнка — ты не должен быть слаб. Ни физически, ни духовно. — Тогда, отец, ждать внуков тебе придётся не раньше, чем через пять столетий. Я совсем не чувствую себя подходящим. Ни душой, ни телом… — Я не проживу столько, Гарриэль, — печально улыбнулся король. — Не ставь на себе крест. Ты обязательно станешь сильнее и родишь замечательного эльфёнка. И не через пять столетий, а через пять десятков лет. Почти утешившийся принц обнял отца. Он совсем не верил в свои силы, но слова короля вносили свет в его душу. — Проживёшь, никуда не денешься. У вас с Салазаром жизнь только начинается! — улыбнулся Гарри, а после хитро посмотрел на родителя. — Видел бы ты себя со стороны. Олицетворения Солнца. — Ох, ты льстишь мне, Гарриэль, — тихо хохотнул король, когда внимание перешло на его отношения с тёмным властелином. — Я стал выглядеть хуже с его уходом. — Это неправда. Конечно, тебе одиноко без него, но теперь я вижу, в тебе будто наладилась некая опора, которая раньше была сломана, — поделился своими ощущениями Гарриэль. — Ты стал сильнее. И ты справишься с любыми трудностями. Потому что теперь не один. — Внутреннее состояние от тебя не скрыть, — снова с улыбкой посмотрел на сына мужчина. — И никакой дар тебе не нужен, чтобы видеть эльфов насквозь. — А можешь ещё сказать, какие способности будут у ребёнка светлого и тёмного? — поинтересовался Гарриэль, после короткой тишины, во время которой он обнял отца. — Он владеет чем-то или же у них это как-то по-другому происходит? — Точно сказать не могу. Союзы между тёмными и светлыми эльфами — очень редкое явление, Гарриэль. За всю свою жизнь я видел лишь одну такую пару. Их ребёнок взял гены тёмного родителя. Он имел второй лик, дополненный магией светлых. Неизвестно, какими будут ваши дети. Одно знаю точно — он обретёт невероятную силу, что больше твоей и Марволо. — Невероятно, — принц восхитился услышанным. Воистину, магия творила немыслимые чудеса. — Это всё безумно любопытно. Жаль, так мало об этом известно. Нам придётся постигать всё опытным путём. Но сперва постичь опыт близости. Меня манит со страшной силой, а я… не знаю, смогу ли привлечь того, кто искусен в любви. — Не сомневайся в себе, Гарриэль, — Годрик дал простой, но несомненно полезный совет. — Вы в одном шаге от настоящих отношений. Тебе не нужно бояться быть опозоренным или непривлекательным. Марволо тебя заметил. И заметил с первого дня. Если ты готов окунуться с ним в пылкую любовь — будь смелее. — Окунуться я готов. Но близость, отец, я не знаю, что делать в самом процессе. Руан не смог мне рассказать, потому что каждый чувствует близость по-разному. К тому же, я многого хочу. Но непременно могу струсить, когда дойдёт до главного… — Когда дойдёт до главного, — повторил сказанное сыном Годрик, со смешинками в глазах, — ты не будешь думать ни о чём, кроме своего партнёра. Не будет у тебя ни страхов, ни сомнений. Только желание. — Поверю на слово. Ты явно по себе знаешь, о чём говоришь, — с такой же смешинкой в голосе ответил эльфёнок, действительно понимая, что в брачную ночь отец со своим возлюбленным предавались таким вещам, от которых Гарриэль бы покраснел, если услышал вживую. — Это верно, — хохотнул Годрик. Их веселье прервал появившейся после тихого стука слуга, склонившейся почти до пола. — Ваше Величество, прошу простить. Аудиенции с вами требует тёмный принц Марволо Слизерин. Юное сердце дрогнуло от волнения. Гарриэль хорошо изучил Марволо. Он достаточно серьёзен и просто так не станет вмешиваться в разговор отца и сына, если нет важных вестей. Поэтому, когда отец велел впустить, светлый принц подобрался. Тёмный принц уверенно вошёл в тронный зал. Вид у него был серьёзный, решительный и мрачный. Одет по боевому. В таком не прогуливались по замку и не тренировались. Слишком похоже на воинскую форму. — Ваше Величество. Ваше Высочество, — поприветствовал сначала короля, а затем юного принца Марволо, склонив голову. — Приношу свои извинения за то, что прервал, но дело срочное. Отец не желал бы моего возвращения обратно на родину, но, поверьте, сейчас я ему нужен. Прошу дать мне возможность покинуть ваше королевство. — Что произошло? — испуганно спросил Гарриэль, а его отец немедленно ухватился за рукав, вынул кристалл активации портала и начал раскрывать переход. — Ничего, что заставило бы вас переживать, Ваше Высочество, — конкретно к принцу обратился Марволо и через его хмурость пробилась мягкость. Удивительно, но пробуждалась она только в присутствии светлого эльфёнка. — Раз ты подрываешься помогать — дело серьёзное, — не мог согласиться с ним Гарриэль, подходя ближе и становясь серьёзным, словно воин, переставая выглядеть хрупким испуганным эльфёнком, которого нужно оберегать. — Мы можем чем-то помочь? — Нет, это лишнее, — отрицательно ответил Марволо и всё-таки позволил себе выйти за рамки формальности — подошёл ближе и обхватил лицо светлого эльфа руками, облаченные в тонкие перчатки, с вырезами на пальцах. — Я вернусь, Гарри. Это дело нашего королевства и мы самостоятельно разберёмся с приспешниками Грин-де-Вальда. — Береги себя и отца, — попросил Годрик, совершив финальный пасс рукой и отойдя в сторону, чтобы пропустить вперёд названого сына. Он так же переживал за возлюбленного, но верил, что тёмные справятся. В конце концов, им по силам то, что не под силу никому. — Обязательно, — клятвенно заверил тёмный эльф и в последний раз посмотрел на Гарриэля. Прежде чем отпустить и подойти к порталу, он оставил на нежных губах секундный, мягкий поцелуй. — На удачу. Зарумянившееся личико и загоревшиеся глаза стоили того, чтобы устроить эту выходку прямо на глазах отца своего эльфёнка. Шалость перед боем укрепляла моральный дух. Что не было бы лишним.