Warm Like Red

      Впервые Ли Минхо пересечётся с ним одним весенним утром, почти на рассвете, после того, как переехал в новый район. Он выполнил свою ежедневную пробежку уже наполовину — в последние несколько дней он пробует различные маршруты в попытке построить тот, который станет уже регулярным, а сегодня он решил пробежать через небольшой парк, расположенный через квартал от дома.       На улице по-прежнему сумерки; солнце едва взошло, а небо по большей части тёмное, мрачно-серое, с красно-оранжевыми полосами, выглядывающими из-за горизонта. Но несмотря на это, Минхо сразу замечает его — яркая красная шапка бросается в глаза даже издалека. Он один, сидит на одной из скамеек, стоящих вдоль дорожки, позади него цветут розы, окаймляющие пространство, отведённое под детскую площадку.       По какой-то причине Минхо замедляет шаг, приближаясь всё ближе и ближе к парню. Последний, вероятно, удивлён или, может, просто чувствует себя неловко в присутствии кого-то ещё, что и объясняет его взгляд.       Их взгляды встречаются, и Минхо сразу замечает, как глаза парня покраснели — очевидно, плачет. Он выглядит так печально — по большей части даже жалко, и что-то так тянет изнутри. Ли понимает, что окончательно остановился, как только оказывается прямо напротив скамейки.       Лицо парня искажается, выражая что-то похожее на замешательство, он поджимает губы и хмурит брови. Минхо знает, что ему не пристало совать нос в чужие дела, поэтому язык заплетается. Спрашивать, что произошло, будет слишком самонадеянно, к тому же он никогда не знал, как правильно утешить словами, поэтому молча предлагает чистое полотенце для лица.       Тот смотрит на него ещё более странно, но через пару мгновений всё равно принимает предложенное полотенце. Минхо жестом показывает на участок своего лица, желая, чтобы парень вытер слёзы тряпкой. Удивительно, но он слушается его, или, точнее, вытирает всё своё лицо.       Солнце почти взошло, и, когда парень заканчивает, Минхо может лучше рассмотреть его. В глазах некоторая усталость, но также он замечает скрытый свет — какое-то юношеское любопытство сверкает в них, когда он изучает Минхо. Его щёки розовые и пухлые, и прежде чем Минхо понимает, что делает, он протягивает руку, чтобы погладить парня по голове.       Оставайся сильным — то, что он хочет передать жестом. Борись.       Именно в этот момент он вспоминает, что они даже не знакомы, и неловко отдёргивает руку. Сейчас, когда солнце окончательно взошло, Минхо замечает школьную форму на парне — три полоски на галстуке, что, полагает Ли, означает, что это его последний год в старшей школе. Он надеется, что не показался пугающим, тем более, парень, вероятно, живёт в том же районе, что делает их соседями.       — Скоро всё наладится, малыш*, — бормочет он неловко, не зная, как ещё к нему можно обратиться, и он готов поклясться, что парень почти смеётся. Минхо определённо заметил, как уголок его рта дёрнулся, сдерживая веселье.

Малыш — в плане kid, а не baby, ничего романтично-эротичного.

      По крайней мере, он заставил паренька улыбнуться, ладно, почти улыбнуться. Это уже должно считаться хорошим знаком.                            В следующий раз, когда Минхо замечает вспышку знакомой красный шапки, он с Хёнджином и Феликсом.       Трое быстро перекусывают в Бургер Кинг, расположенном в соседнем квартале через дорогу от танцевальной студии, которую посещает каждый из них. Его товарищи на два года младше него, оба на последнем году обучения в старшей школе, в то время как Минхо только что поступил на второй курс университета. Однако, когда дело доходит до танцев, возраст не особо заботит Ли. В их маленькой команде он больше всего ладит именно с ними, так что не удивительно, что они постоянно проводят время вместе, когда делают перерыв.       Честно говоря, бывают случаи, когда разница в возрасте более, чем ощущается — например, когда Хёнджин по-детски разглагольствует об одноклассниках, которых не переносит, и именно сейчас он этим занимается.       Его любимый человек для клеветы — некий парень, Хан Джисон; по всей видимости, они ходят в одну школу начиная с третьего класса и когда-то были приятелями на детской площадке, средняя школа и пубертатный период фактически вбили антагонистический клин между ними.       — Он думает, что он великолепный, — возмущается Хёнджин, — просто потому, что всегда занимает первое место в классе, он считает, что всегда прав. Если бы у меня был идеальный старший брат, помогающий мне с заданиями, я уверен, что тоже занимал бы высокие места. Нам поручили работать над этой задачей, поставленной на днях, и я осмелился указать на ошибку, которую он допустил при решении одного из уравнений, и знаешь, что он сказал мне? Он сказал мне сосредоточиться на том, чтобы мои графики были аккуратными и презентабельными! — он усмехается. — А я ответил ему, что он должен сосредоточиться на том, чтобы его уравнения были решены правильно!       Хёнджин явно нервничает и очень обеспокоен, но в эти дни Минхо не особо обращает внимание на его тирады, потому что, во-первых, они повторяются и во-вторых, это всё кажется слишком по-школьному, хотя в то же время он помнит, каким важным всё кажется в восемнадцать, и сейчас он более, чем прошёл эту стадию.       Поэтому он спокойно ест свой бургер и позволяет Феликсу утешать Хёнджина.       — Я уверен, его жизнь не такая идеальная, какой кажется, — Феликс, абсолютный ангел, пытается указать на это в явной попытке заставить Хвана почувствовать себя лучше.       — Да, надеюсь, его ужин отстойный, — невозмутимо вмешивается Ли старший. — Надеюсь, он обнаружит, что кимчи в его холодильнике испортилось.       — Хён! — задыхается Феликс, выглядя комично шокированным; Минхо не уверен, его ли слова заставили Хвана рассмеяться, но он с радостью взял бы за это ответственность.       И в тот момент, когда Хёнджин хрипит в попытке сдержать смех, он полностью замирает.       — Блять, — шипит он плаксиво, — он тут… Не оборачивайтесь!       Его требование, конечно же, заставляет Феликса и Минхо одновременно повернуться, смотря в направлении, которое Хван изо всех сил старался избежать.       Именно сейчас Минхо замечает знакомую шапку на голове знакомого парня, Ли удивлённо моргает; конечно, думает он, это не тот печально известный Хан Джисон, о котором Хёнджин рассказывал неделями.       — Тот, что в серой худи? — спрашивает Феликс.       — Я же сказал вам не оборачиваться, — бормочет Хван. — Но да, это он. Серая худи, красная шапка.       Несмотря на то, что Хёнджин настаивает, чтобы все глядели в другую сторону, Минхо продолжает смотреть. Серая худи, надетая с классическими брюками, даёт понять, что под ней, вероятно, белая рубашка с воротником и той же школьной нашивкой, что и на кармане формы Хёнджина — эту же форму Ли видел на нём чуть больше недели назад. Минхо думает, что ему ещё тогда следовало понять, что форма знакома, поскольку он видел похожую на Хёнджине бесчисленное количество раз. На ногах парня пара поношенных красных хайтопов, и Ли ловит себя на том, что пытается подавить улыбку — парень явно любит красный цвет, и он по каким-то причинам ему идёт, цвет, который так и кричит, чтобы его заметили.       Он удивляется, когда парень, Хан Джисон — он подмечает, что теперь знает его имя — оборачивается посмотреть в их сторону. Их взгляды ненадолго встречаются, и Минхо чувствует, как сердце странно заикается. Чтобы избавиться от странности, он цокает языком и кривит губы в нарочитой ухмылке. Так же быстро парень отводит взгляд и слышит, как рядом смеётся Хёнджин.       — Такой дерзкий, — бормочет Хван. — Думает, что мир принадлежит ему.       — Хёнджин, — Минхо переводит взгляд на друга, — он буквально стоит в очереди за едой.       — Он так ведёт себя, — Хван морщит нос.       Минхо хочет засмеяться, но Хёнджин уже достаточно надут, поэтому он просто трясёт головой и молча кусает бургер. Когда Феликс успокаивающе гладит Хвана по спине, Минхо украдкой бросает ещё один взгляд на Хан Джисона.       Он сразу же отводит глаза, когда понимает, что парень уже смотрит на него и, похоже, подумывает подойти к ним, чтобы… Ладно, Ли не знает зачем; в конце концов, он не умеет читать мысли.       А потом, Джисон и его друг получают заказ — бургеры на вынос, Минхо понимает это по упаковкам, которые им вручают, после чего они выходят из ресторана быстрого питания, и Хёнджин, сидящий рядом с Ли, облегчённо выдыхает.                            Странно, что он не удивляется, когда не прошло и недели, как он снова столкнулся с Хан Джисоном. В этот раз уже вечером, около восьми часов, он заходит в круглосуточный магазин, расположенный на первом этаже многоквартирного дома, в котором он живёт, и вот он около стойки с ручкой в руке заполняет какую-то форму.       Минхо, не торопясь, склоняет голову набок, прежде чем принять быстрое решение подойти к парню.       — Привет, — говорит он, почти смеясь, когда Джисон поднимает взгляд и шок появляется в его глазах при виде Ли.       — Снова ты, — произносит Джисон. — Ты, типа, сталкеришь меня?! — его нос морщится, а в глазах вспыхивает подозрение; Минхо может только хихикать от удовольствия.       — Я живу здесь, — говорит он. — В этом доме. Может, это ты сталкеришь меня?       Джисон свирепо смотрит на него; проходит пара мгновений, и он фыркает:       — Думай как хочешь, — отвечает он, и, не говоря больше ни слова, снова принимается писать на листке бумаги перед собой.       — Что это? — спрашивает Минхо; он может просто наклониться и посмотреть самостоятельно, но пытается завязать разговор, потому что в этом парне есть что-то, что заставляет идти на такие действия.       — А тебе-то какое дело?       — Просто любопытно, — Минхо пожимает плечами.       — Я подаю заявление на работу, — отвечает Джисон. — Подаю заявление на работу здесь, — кажется, он уже закончил с заполнением пустых мест, потому что, когда он поднимает глаза, он жестом указывает на заскучавшего сотрудника за стойкой, который, в свою очередь, быстро тянется за заполненным бланком.       — Вам позвонят, если вас приняли, — почти как робот говорит ему мужчина.       — Хорошо, спасибо, — отвечает Джисон, салютуя работнику, а затем поправляет знакомую красную шапку, которая (как обычно) сидит у него на голове, и поворачивается, чтобы двинуть к выходу.       — Хей, постой…! — окликает его Минхо прежде, чем осознаёт, что делает.       — Мм? — Джисон оглядывается через плечо, смотрит он с облегчением, так, словно надеялся, что Ли остановит его.       — Ты ужинал?       — Ты спрашиваешь, потому что хочешь накормить меня?       Минхо смеётся:       — Конечно. Можешь взять здесь всё, что захочешь, — произносит он, жестом указывая на круглосуточный магазин; большую часть вечера он танцевал, и слишком устал, чтобы что-то готовить, поэтому остановил выбор на еде быстрого приготовления. — Я заплачу.       — Я даже имени твоего не знаю, — Джисон ухмыляется.       — Ли Минхо.       — Миленько, — улыбка Джисона становится шире. — Я Хан…        — Хан Джисон, — заканчивает Минхо за него. — Я знаю, кто ты, ну, по крайней мере, твоё имя.       Джисон изгибает бровь:       — Действительно, — фыркает он. — Ты же дружишь с этим чопорным Хваном.       Минхо невольно смеётся:       — Он не настолько плохой, — спорит он нерешительно. Хёнджин действительно иногда может быть ханжой, но по большей части он нормальный. Иначе Минхо просто не стал бы с ним дружить.       Хан, кажется, колеблется, не сводя глаз с Минхо; в конце концов он заметно сдувается и кивает:       — Ты платишь, так?       — Только в этот раз, — Минхо ухмыляется.       Джисон прищуривается, и Ли запоздало понимает, что он, по сути, намекнул на следующий раз.                            Джисон берёт самую большую упаковку чачжанмёна, к которой добавляет кусок сэндвича с яйцом и большую пачку чипсов. Когда они проходят мимо большого прилавка со сладостями, Минхо замечает, что Джисон почти тянется к плитке шоколада, а затем убирает руку, когда Ли беззаботно комментирует:       — Ты выглядишь голодным.       (На это Джисон фыркает, и, когда он топает прочь, Минхо украдкой тянется за шоколадом, который парень явно хотел получить.)       Для себя он берёт три треугольных кимбапа в сопровождении персикового йогурта. Они садятся за один из маленьких столиков снаружи магазина, Минхо воздерживается от любых комментариев и смотрит на то, как Джисон начинает есть.       Он подмечает, как Джисон набивает щёки каждый раз, когда жуёт, и вспоминает о хомяке, который прожил у него всего пять недель, когда ему было семь.       — Ты пялишься, — замечает Джисон, проглотив еду.       — Я знаю, — соглашается Минхо и почти смеётся над удивлённой реакцией Джисона; без сомнений, парень ожидал, что этим заставит его волноваться.       — Ты странный, — добавляет Джисон, поднимая взгляд, чтобы посмотреть Ли прямо в глаза.       Это не ново для Минхо: эти слова он слышал уже не раз; сейчас же он не считает их ни похвалой, ни оскорблением. Простой факт.       — Я знаю.       — К тому же вы с Хёнджином дружите, — Джисон фыркает.       — Это мы уже выяснили, — замечает Минхо. — Я знаю.       — Тогда почему мы едим вместе?       Минхо хочет отметить, что то, что они едят, едва ли можно назвать едой, но предполагает, что это ужин для них обоих. Ли пожимает плечами.       — Этого я не знаю, — признаётся он со смешком. — Это имеет какое-то значение?       Джисон моргает; они знают друг друга совсем немного, но Минхо уже может сказать, что это его привычка, когда он приводит свои мысли в порядок.       — Прямо сейчас не знаю, — наконец-то отвечает он. — Может быть и нет, раз уж ты накормил меня.       Минхо фыркает:       — Тебя так легко купить за еду, — комментирует он. — Принимаю к сведению.       Джисон усмехается и продолжает снова набивать щёки, Минхо не понимает, почему парень выглядит таким милым.       — Мне нравится твоя шапочка, — неожиданно выпаливает он. Минхо не понимает, почему сказал это, но слова вылетели изо рта прежде, чем он успел что-либо осознать.       Джисон косится на него, а в ответ старший застенчиво улыбается.       — Эээ, — Джисон снова сглатывает, прежде чем заговорить. — Мне тоже. Красный — мой любимый цвет.       — Да, я понял, — Минхо смеётся.                            Неудивительно, что Джисон получает работу в круглосуточном магазине, где ему дают ночные смены. Поскольку он учится в последнем классе средней школы, как и Хёнджин, Минхо предполагает, что он выбирает свободные от зубрёжки часы.       Он не жалуется, ведь это значит, что Джисон находится там почти каждый вечер после того, как возвращается с занятий в танцевальной студии. Он готов поклясться, что это не было сознательным решением с его стороны, но по мере того, как это происходит, Минхо начинает регулярно заглядывать в магазин каждый вечер, всегда выбирая дешёвую еду из всего ассортимента на ужин.       — Ты знаешь, что это, типа, нездоровая еда? — комментирует Джисон однажды вечером, когда Минхо покупает очень острый рамён с морепродуктами и колбасу. — Тебе следует время от времени есть домашнюю еду.       Откровенно говоря, Минхо не возражает: он всегда с нетерпением ждёт выходных, когда он свободен, чтобы поехать к своей семье в Гимпо и поесть домашнюю еду своей мамы.       С другой стороны, создаётся ощущение, что у самого Джисона питание не намного лучше, чем у него.       — А ты что обычно ешь на ужин? — спрашивает Минхо, продолжая разговор.       Джисон смеётся, и выражение его лица говорит, что Ли удалось подловить его.       — Обычно я беру ланч-бокс, — признаётся он, — с гораздо более здоровой едой.       — Тогда поужинай со мной как следует, — Минхо фыркает.       — Что ты…? — Джисон удивлённо уставляется на него.       — Мы оба заслуживаем нормальную, хорошо сбалансированную еду. Так что мы должны поесть.       — Прямо сейчас? — недоумевает Джисон. — Я на работе!       В ответ Минхо рассмеялся.       — Ну, конечно, не сейчас. В пятницу, — из-за своей наблюдательности он знает, что в конце недели Джисон уходит раньше.       — Оу. Э… — Джисон чешет затылок, и Минхо вопросительно поднимает бровь.       — Предложение отменяется через три… два… — отсчитывает он.       — Ладно, хорошо, да! — перебивает Джисон, смеясь. — Тогда в пятницу! — широко улыбается он, и только сейчас Минхо замечает, как его рот превращается в нечто похожее на сердце, когда он счастлив.       — Мило, — думает он, или, может, бормочет это под нос, потому что, когда Хан возвращает карту, смотрит на Минхо нахмурив брови.       В эту пятницу Минхо решил уйти из студии раньше, чем обычно. И Хёнджин, и Феликс удивляются, когда понимают, что он уходит уже в половине шестого, в то время как они только приехали.       — Я думал, мы собирались репетировать новую хореографию, которую поставил ты, хён? — спрашивает Хёнджин. — Ну знаешь… Для прослушивания…?       — Воскресенье, — отвечает ему Минхо. — Я буду здесь в воскресенье.       Он не дожидается их реакции; считает, что можно просто поменять планы — в любом случае, у них есть чат в КаТоке. Он торопится, ведь есть вещи, которые нужно купить, и вещи, которые нужно подготовить, так что, когда Джисон уже наконец пишет ему, всё, что он отвечает, — это этаж и номер квартиры.       — Твою мать, здесь вкусно пахнет? — слова вылетают изо рта Джисона и звучат, как недоверчивый вопрос; он оглядывается вокруг, прежде чем сбросить ботинки у двери, практически в недоумении, словно не может поверить, что запах вкусной еды действительно исходит откуда-то из квартиры.       Минхо может лишь самодовольно улыбнуться на это и поманить Джисона, чтобы тот последовал за ним на кухню, где самгётан-слэш-мала почти кипит в кастрюле.       — Ты готовишь?! — Джисон ахает.       — Я студент, который живёт один, — замечает Минхо. — Конечно, я умею готовить.       — Уверен, что эти вещи не всегда взаимоисключающие, — Джисон морщит нос.       Минхо пренебрежительно отмахивается от него; вместо ответа, Ли тянется за тарелкой, которую предлагает Джисону.       — И закуски тоже, — улыбается он гордо. — На случай, если ты уже голоден.       — Паджон? — Джисон пялится на тарелку.       — Паджон с грибами, — уточняет Ли, протягивая Джисону пару металлических палочек для еды; Хан всё ещё не может произнести и слова, что заставляет Минхо хихикнуть.       Младший неуверенно тянется к палочкам, настороженно поглядывая на Минхо, ковыряющегося в грибных оладьях. Он отрывает небольшой кусочек, всё его лицо светится в тот момент, когда этот кусочек касается языка.       — Х-хён! — Джисон, очевидно, окончательно лишился дара речи, просто набивая щёки ещё больше вместо того, чтобы что-то произнести. Минхо лишь смеётся, счастливый, что Джисону, по всей видимости, понравилась его еда.       — Когда закончишь, можешь накрыть на стол? — спрашивает Минхо, проверяя свою стряпню; он указывает на шкаф, где стоят тарелки и миски, и Джисон с по-прежнему набитыми щеками кивает и следует указаниям.       — Не могу поверить, что ты так старался, чтобы приготовить это всё для меня, — замечает он, не прошло и получаса, как Минхо накладывает еду ему в миску.       Старший хихикает.       — Прошу прощения, — он цокает языком. — Я так старался, чтобы приготовить это для себя и уже потом для тебя.       Хан корчит гримасу, и Минхо по-детски легкомысленно показывает ему язык в ответ.       Вся правда в том, что он действительно чувствовал какую-то потребность произвести впечатление на Джисона; если вы спросите, по какой причине, он не сможет ответить.       Джисон издаёт счастливый и удовлетворённый стон, который эффективно вытягивает Минхо из его мыслей и заставляет снова переключить внимание на него.       — Срань господня, хён, — мычит он. — Какого чёрта это так вкусно? Боже, выходи за меня!       После этих слов, Минхо чуть не подавился собственной едой, смех неудержимо вырвался из него.       — Может, тебе стоит подождать окончания средней школы, прежде чем делать кому-либо такие предложения, — комментирует он, изо всех сил стараясь звучать равнодушно, но тем не менее слышит нежность в собственном голосе.       Джисон игнорирует этот комментарий и продолжает с удовольствием есть, что заставляет Ли сиять от гордости и радости.       — Ну вот, теперь ты убедился, что я в состоянии прокормить себя, — говорит Минхо между укусами; обычно он молчит во время еды — зачастую — но, как обычно это бывает, рядом с Джисоном он чувствует себя вынужденным быть болтливым.       — Мгм, — кивает Джисон, продолжая разговор. — Я даже не знаю, зачем тебе возиться с магазинной нездоровой пищей, если ты можешь так готовить.       — Это дёшево, быстро, а ещё я ленивый, — искренне признаётся Минхо, а затем, подмигнув, добавляет:       — Да и компания в магазине не так уж плоха.       Джисон моргает; он только что набил рот огромной ложкой риса, но Минхо легко замечает розовый румянец, разливающийся по щекам.       — Очаровательный, — думает он, и на лице появляется гордая улыбка.                            — Ты никогда не спрашивал меня, почему я плакал.       Однажды заговорил об этом Джисон, когда они вдвоём тусовались; была суббота, и у него нет смены в магазине, но они всё равно договорились встретиться. В последнее время они часто видятся, по крайней мере, в течение последних нескольких недель.       После ужина, когда Минхо готовил, Джисон первый написал в КакаоТоке: «Всё ещё не могу поверить, что ты приготовил эту еду с нуля! Я не умею готовить, но, если ты согласишься выпить со мной кофе, я угощу тебя!»       Поначалу Минхо думал, что будет скромничать, но в конце концов решил, что это глупо, и быстро согласился. Он не позволил Джисону заплатить за что-либо, что только заставило младшего настоять на следующем разе, это происходило снова, снова и снова, пока оба сознательно не освободили место друг для друга в своих графиках.       — Ты говоришь о той пятнице, когда ты ещё расплакался над японским фильмом? — спрашивает Минхо; в вопросе нет нужды, ведь и без него он знает, о каком времени говорит Джисон, но хочет притвориться, что не очень помнит то, что произошло с парнем ранее.       — Нет! — фыркает Хан и недоверчиво смотрит на него. — Ты знаешь, что я имею в виду, хён, — он цокает языком. — В первую нашу встречу, в парке.       Такое ощущение, что это было так давно; прошло чуть больше двух месяцев, и до сих пор никто из них не упоминал об этом. Хотя Минхо отчётливо помнил разбитое состояние парня.       Он вздыхает:       — Ладно, я подумал, что если ты захочешь поделиться причиной, то сам расскажешь, — признаётся он и бросает на парня острый взгляд. — Хочешь поделиться?       Джисон пожимает плечами:       — Хочу — сильное слово, — задумчиво произносит он.       — Ты не обязан…       — Но в любом случае я не возражаю, — быстро перебивает младший, прежде чем Минхо успеет завершить предложение, он сверкнул улыбкой, которая заставила Минхо улыбнуться в ответ.       — Тогда продолжай, — убеждает Минхо, жестом предлагая продолжить.       — Это был плохой день, — начинает Джисон, и Минхо хихикает, потому что да, определённо он был плохим, — даже плохая неделя. Накануне вечером, мои родители усадили меня и поговорили о моих возможностях в будущем — о том, какие университеты я рассматриваю.       Минхо моргает, пока что то, чем делится Джисон, — довольно типично. Даже его родители говорили об этом, хотя он считает, что ему повезло больше, чем многим, потому что, когда он сказал родителям о том, что хочет поступить в университет исполнительских искусств и танцевать, они даже не дрогнули и пожелали всего наилучшего.       — Ты же знаешь, что у меня есть брат, но я тебе никогда не говорил, что он учится в медицинском, так? — Джисон плотно сжимает губы. — В Ёнсэ. Он начнёт практику в следующем году, и родители так гордятся им.       Минхо медленно кивает, потому что, кажется, понял, к чему идёт разговор.       — Он явный любимчик, — объясняет Джисон, цокая языком. — И мне плевать, что он любимчик — он хороший. Он умный и целеустремлённый, я просто ненавижу то, что от меня ждут того же, в то время, как я не знаю, что, чёрт возьми, хочу делать со своей жизнью, и это заставляет меня чувствовать себя таким неудачником.       Минхо делает паузу — он не знает, что сказать. Он никогда не умел утешать, и, по-видимому, даже с Джисоном это не изменилось.       — Хёнджин говорит мне, что ты очень умный, — говорит он осторожно, когда замечает, как Хан вздрагивает. «Хорошая работа, Минхо», — думает он про себя. Ему, вероятно, не стоило сейчас упоминать имя Хёнджина. — Я имею в виду, ээ… У тебя ведь есть интересы, которыми ты действительно увлекаешься, так?       Он точно знает, что Джисон увлечён музыкой. Когда они только начали проводить время вместе, Джисон попросил Минхо посмотреть его плейлист MelOn, а затем добавил по крайней мере две дюжины песен, которые, по его мнению, должны были понравиться старшему, и затем они взлетели на вершину самых часто прослушиваемых треков. Также он знает, что Джисон интересуется литературой — каждый раз, когда он заходит в круглосуточный и там почти нет покупателей, у Джисона в руках всегда раскрытая книга.       — Ничего из того, чем я действительно смогу заняться в будущем. — Джисон пожимает плечами. Минхо не думает, что это обязательно правда — в наши дни ты можешь построить будущее из чего угодно, но также он знает, что это Джисон должен осознать сам. — Думаю, я хорошо учусь в школе, но это ещё не всё… — вздыхает младший. — Дело в том, что мой брат учился в той же средней школе, что и я, и я чувствую на себе тяжесть ожиданий каждого из учителей. Они думают, что я такой же, как и он, но нет. Он хорошо учился только из-за того, что у него была чёртова цель. Я завидую людям, которые точно знают, каким будет их будущее, — он опустил голову и начал вертеть пальцами. — Как ты, хён… Ты понял, что хочешь быть танцором ещё в средней школе, так? — он вздыхает и снова продолжает более мягким голосом. — И Хёнджин. Он ведь такой…       Внезапно до Минхо доходит, почему Хёнджин и Джисон враждуют — в Хёнджине есть драйв и сосредоточенность, которые желает Джисон, в то время как Хёнджин жаждет природный талант и ум, с которыми учится Джисон.       — На другой стороне трава всегда зеленее, — молча подтверждает Минхо.       — В любом случае, это было глупо. Но в тот день, когда мы встретились в парке, я встал очень рано и ощутил тяжесть. Я не мог дышать в доме, так что я вышел и просто… — он взглянул на Минхо, чтобы только поморщиться и так же быстро отвернуться. — Иногда это помогает — плакать. Обычно я чувствую себя лучше после слёз.       Минхо хотел бы это понять. Слёзы никогда не давались ему легко, наверное, с тех пор, как ему исполнилось пять. Плач требует определённого чувства, а он не из тех, кто часто испытывает сильные эмоции.       Только рядом с Джисоном, он учится этому сейчас, когда младший улыбается ему застенчиво, жалко, с надеждой, и бурная смесь неопределённых эмоций переворачивается в его животе и сердце.                            — Хёнджин рассказал мне кое-что интересное, — делится Минхо однажды пятничным вечером, когда они вдвоём развалились на противоположных концах дивана Минхо, пульт в руках у Джисона, пока он просматривает фильмы, доступные на Нетфликс-аккаунте Минхо.       — Хёнджин? Интересное? — усмехается Джисон. — Очень в этом сомневаюсь.       Минхо фыркает, вытягивая ногу так, чтобы можно было толкнуть ногой колено Хана.       — Да, он рассказал мне и Феликсу, что ты помогаешь ему с сочинениями по корейской литературе.       Джисон цокает языком, но его уши покраснели, что заставило Минхо хихикать.       — Я просто показал ему книги, какие он должен прочитать для эссе, — ворчит он. Он поднимает глаза, и, когда их взгляды встречаются, Минхо понимающе улыбается ему. — Ладно, — фыркает Хан. — Допустим, мы сидели в тишине в библиотеке и вместе работали над нашими эссе — это действительно считается помощью?!       Старший смягчается. Джисон уже много раз замечал, что проводит много свободного времени в школе, в библиотеке, слушая музыку, читая книги или работая над домашним заданием. У него сложилось впечатление — как из анекдотов, которыми делился Джисон, так и из того, как говорил о нём Хёнджин — что младший не совсем Мистер Конгениальность.       — Хёнджин, похоже, очень благодарен, раз решил поделиться этим со мной и Феликсом, — с усмешкой замечает Минхо.       — Хёнджина легко впечатлить, а ещё у него длинный язык, — фыркает Хан.       Минхо не может удержаться от смеха, хотя он также качает головой из стороны в сторону, чтобы показать своё явное неодобрение. Он бы отчитал Джисона, но гордая улыбка, тронувшая уголки его губ, выдаёт его настоящие чувства.       — Разве вы не были друзьями в детстве? — спрашивает Минхо.       — Это было очень давно, — отвечает Джисон.       — Типа, пять лет назад? — фыркает Ли.       — Ха! Скорее шесть! — возражает младший, только чтобы сразу же после этого расхохотаться. — Мне кажется, что это было целую вечность назад, я даже не могу вспомнить, с чего начались наши ссоры. Мне кажется, что из-за Хёнджина, он изменился. И я изменился, конечно же.       — Это так, — Минхо сдерживает смех. — Пубертат, — Джисон пытается нахмуриться, но улыбка Ли только становится шире, и он тянется, чтобы ущипнуть Джисона за его мягкую щёку. — Я думаю, из вас выйдут отличные друзья, честное слово.       Некоторое время Джисон молчит, и сначала старший думает, что это потому, что он переваривает правду в его словах.       — Хёнджин знает? — спрашивает Джисон, наконец прерывая молчание, и старший смотрит на него с недоумением. — Что мы… ну знаешь… тусуемся вместе. Часто.       Минхо моргает. «Что мы часто тусуемся вместе», — то, как Джисон сказал это, почти заставляет Минхо рассмеяться, но он полагает, что это его способ излагать мысли.       — Не думаю, что упоминал это когда-либо… Ты хочешь, чтобы я рассказал? — он трясёт головой.       — Я? — Джисон морщит нос. — Да мне вообще всё равно.       Его ответ заставляет Минхо задуматься, а ему самому всё равно? Когда он думает об этом, быстро понимает, что для него это всегда было не столько ожиданием реакции Хвана, сколько тем, что он просто хотел сохранить моменты с Джисоном для себя. Он всегда предпочитал оставаться наедине с тем, что дорого сердцу. Он задаётся вопросом, а не делает ли это его ужасным другом, но пока просто стряхивает это чувство. Теперь, когда Джисон тоже столкнулся с этим, он понимает, что, возможно, не будет так сильно возражать, если Хёнджин узнает. И, если узнает Феликс и остальные друзья, он тоже не будет возражать.       Он не будет возражать, если весь мир узнает о Джисоне — о нём и Джисоне, за исключением…       — Я имею в виду, я не думаю, что мои друзья обязаны знать, с кем я общаюсь в свободное время, — медленно начинает он. — Это всё, что нужно им сообщить? — он смотрит на Хана почти с надеждой, что, в некотором смысле, нехарактерно для него. — Потому что если есть что-то ещё, тогда, может…       Джисон встречается с ним взглядом, его рот расплывается в фирменной улыбке в форме сердца, и сердце Минхо трепещет в груди.       — Хён… ты ведь знаешь, что… нравишься мне, да? — он не заикается, но в его тоне есть что-то застенчивое, что только усиливает его симпатию.       — Ну… Я довольно симпатичен, — во всяком случае, Минхо шутит, это его попытка защититься. Это не слишком хорошо работает, так как смех, который он издаёт, по крайней мере, на тон выше, чем обычно. Его уши тоже невероятно тёплые, как и лицо, и он не сомневается, что сейчас цветом похож на красный помидор.       — Я не уверен, что это, как ты говоришь, невыносимо, всё же я здесь, терплю тебя, — Джисон упрекает его в ответ, цокая языком. — Так что хватит нести чушь, хён, — смеётся он. — Ты собираешься как-то отреагировать на моё признание, или…       Его вопрос лишил Минхо дара речи. Конечно же, ему нравится Джисон. Его тянет к этому парню с того самого утра, когда он столкнулся с ним несколько месяцев назад, и он хочет выразить это, но слова застревают в горле, отчаянно пытаясь вырваться. Он старше, и в некотором смысле, возможно, даже мудрее, но среди вещей в Джисоне, которым он завидует, которые действительно нравятся ему, — это эмоции парня, которые заставляют его быть честным и прямым. Он плачет, когда нужно, смеётся, когда хочет. Он груб, когда ты не нравишься ему, но лучше всего то, что, если ты нравишься ему — он покажет это.       А Минхо всегда плохо справлялся с чувствами. Он всегда чувствовал нужду сохранять спокойствие и сдержанность, что бывают дни, когда он думает о том, что забыл, как показывать эмоции, даже когда он чувствует их. А ещё, он очень плохо умеет выражать свои мысли.       В конце концов, он улыбается и изо всех сил старается, чтобы стряхнуть все свои запреты. Он тянется к Джисону, ладонью обхватывает его мягкую щёку большим пальцем нежно проводит по изгибу. А затем он наклоняется, нежно прижимаясь губами к губам Джисона.       Он сразу же ощутил искусственный аромат тёмно-красного вишнёвого леденца, который сосал Джисон ранее, но это его не беспокоит. Это напоминает ему о красном, с которым он ассоциировал Джисона. Знакомый и сладкий, вкус, который он хотел бы ощущать дольше.                            В день, когда Джисон сдаёт CSAT*, Минхо появляется у центра и ждёт, когда он закончит. Когда он замечает младшего, выходящего из ворот, приятно удивляется, увидев с ним Хёнджина, оба выглядят, как хорошие друзья, которыми каким-то образом стали в последние пару месяцев. Если он правильно полагает, они серьёзно сверяются ответами на тест, но также Минхо не удивится, если Хёнджин на полном серьёзе защищает достоинства бренда собачьего корма, который он покупает для своего драгоценного Кками.

CSAT — важный экзамен в Корее

.       — Минхо-хён! — Хёнджин замечает его первым, и лишь тогда, когда он окликает его, Джисон также поворачивается, чтобы посмотреть в его сторону. Различные эмоции появляются на его лице, одна за другой, переходя от удивления к замешательству и абсолютной радости, и всё это в течение пары секунд.       — Хён! — эхом откликается он, счастливо махая. — Уже соскучился по мне? — дразнит он, когда они с Хёнджином добираются до Ли.       — Не, я просто голоден, — возражает Минхо прямо перед тем, как повернуться к Хвану и кивнуть тому в знак приветствия.       — И ты здесь, чтобы… съесть Джисона? — Хёнджин выглядит так, словно не знает, должен ли засмеяться или нет. Как они выяснили, за прошедшие несколько недель Хёнджин и Джисон хорошо ладят, и похоже, это и есть тот общий эффект, который они оказывают на Минхо.       — Хван Хёнджин, разве за всё то время, что мы знакомы, я давал тебе повод подумать, что я каннибал? — Ли бросает на него свирепый взгляд, и Хван съёживается за спиной Хана — настоящий подвиг, учитывая, что он выше Джисона на добрых несколько сантиметров.       — Не отвечай, — быстро инструктирует Джисон, смеясь, когда поднимает руки в предполагаемой защите Хёнджина.       Минхо же усмехается, потому что всё ещё помнит, когда эти двое говорили плохие слова друг о друге, но на самом деле, эта сцена согревает его сердце. Не то чтобы он собирается озвучивать это чувство вслух.       — В любом случае… — отмахивается он и продолжает уточнение. — Есть одно место тонкацу*, о котором я читал. Хочу сходить туда, и поэтому прошу тебя пойти со мной, — он поворачивается к Хёнджину с совершенно искренней улыбкой. — Ты тоже приглашён. Мы можем отпраздновать, что вы, придурки, наконец сдали экзамен.

Тонкацу — блюдо японской кухни, зажаренная во фритюре свиная отбивная. Наравне с тэмпурой это довольно популярный в Японии представитель ёсёку — западной кухни.

      Хёнджин смеётся.       — Ага. Вау. Запоздало пригласил меня, словно мы и не были с тобой друзьями ещё до того, как ты встретил этого парня! — он тычет пальцем в грудь Джисона, и тот делает драматическое, явно преувеличенное выражение лица, на которое никто не купится. — Я хотел бы быть третьим колесом, но у меня есть планы встретиться с кучей товарищей по футбольной команде за ужином… — Хван хлопает Джисона по плечу. — Я хотел пригласить и его, но, — он подталкивает младшего с дерзкой улыбкой к Минхо. — Он весь твой, хён.       — Чувствую себя объектированным, — бурчит Джисон, но всё равно делает шаг в сторону Минхо. — Но, если хён угощает, я за.       — Замечательно, — говорит Минхо раздражённо, словно согласился только из-за того, что у него не было выбора, когда на самом деле это всегда было планом. — Я угощу тебя только потому, что у меня есть скидочная карта.       — Пфф, — фыркает Джисон, и именно из-за этого Минхо понимает, что младший видит его насквозь. Ли, в свою очередь, закатывает глаза и наклоняется, чтобы натянуть красную шапку Джисона прямо на его глаза, что заставляет младшего вскрикнуть.       — Так тебе и надо, — мычит Ли.       Хёнджин рядом с ними цокает языком.       — Привет, я всё ещё здесь.? — смеётся он и качает головой. — Именно из-за этого я не пойду на ужин с вами двумя, — добавляет он и жестами отгоняет их. — Идите и повеселитесь, голубки.       Минхо по-детски показывает язык Хёнджину, но без колебаний хватает смеющегося Джисона под руку и уводит.       — Повеселись со своими друзьями, Хёнджин! — кричит он, махая рукой.       Он слышит, как смех Хвана усиливается втрое.       — Вы двое… Не делайте ничего такого, чего бы не сделал я!       — Ничего не знаю! — кричит Джисон в ответ, и это то, что доводит Минхо, его собственный смех разносится вокруг и вызывает странные взгляды людей.                            Ресторан, о котором говорил Минхо, расположен прямо у основания башни Намсан. Джисон, кажется, вполне доволен ужином, оба заказывают разные блюда, чтобы разделить их между собой.       — Хочешь подняться на башню? — спрашивает он Джисона, когда официант после оплаты возвращает карточку. — Ещё рано.       То, как Джисон смотрит на него — изучает его — очевидно, он понимает, что на вечер запланировано гораздо больше, чем говорит старший, но в ответ лишь улыбается и пожимает плечами. Минхо благодарен за то, что Джисон не высказывает это, это показывает большую признательность со стороны Хана.       Пока они поднимаются на башню, Минхо начинает ощущать учащённое биение своего сердца о грудную клетку — так обычно бывает, когда он поднимается высоко над землёй. Джисон берёт его за руку и улыбается ему, тепло и успокаивающе. Они находятся в той стадии отношений, когда Минхо знает страхи Джисона так же хорошо, как и свои собственные, и он знает, что и сам Хан не очень любит высоту, но его лицо абсолютно спокойно, и Ли чувствует, как пульс нормализуется, и позволяет себе поверить, что это просто эффект, который они оказывают друг на друга.       Он сжимает ладонь Джисона, на что тот только улыбается шире.       — Надо повесить замки, — смело говорит он, выходя из лифта.       — Реально? — Джисон смеётся.       — Да, а почему бы и нет? Мы в любом случае уже здесь. И ещё мы должны сфотографироваться, — Минхо кивает.       Они не отпускают руки друг друга, и Джисон просто кивает. Он выглядит счастливым, и сердце Минхо вновь начинает бешено колотиться, в этот раз уже по другой причине. Они покупают два замка, красный для Джисона, зелёный для Минхо, и только сейчас разъединяют руки.       — Какое у тебя желание, хён? — спрашивает Джисон, пытаясь заглянуть за плечо старшего, пока тот распаковывает замок.       — Я ещё не написал, — отвечает Минхо, смеясь и отталкивая младшего локтем. — Уйди и займись своим желанием.       — Но я хочу увидеть твоё! — хнычет Хан.       — Не жульничай! Или ты собираешься мне показать своё?       — Ну да, а почему нет? — Джисон пожимает плечами.       Минхо фыркает. С Джисоном он гораздо более открыт, чем с большинством людей в его жизни — так было всегда. Часто он думает, может, это из-за того, как прошла их первая встреча? Может, потому, что в первую их с Джисоном встречу, младшему было плохо, и именно из-за этого Ли чувствовал, что может быть открытым с ним.       — Хорошо, тогда что ты там пишешь? — спрашивает он, открывая свой маркер.       Джисон хмыкает и опускает взгляд на замок, сжатый в руках:       — Помнишь, я рассказывал тебе о двух парнях, с которыми познакомился в интернете?       — Бан Чан-щи и Со Чанбин-щи? — Минхо медленно кивает.       Чуть больше месяца назад, Джисон создал аккаунт в Инстаграм, где выложил биты и отрывки своих текстов. Он сказал Минхо, что это его способ избавиться от стресса. Его способ высказать мысли.       Предполагалось, что всё будет анонимно, однако спустя две недели ведения аккаунта ему написал незнакомец, который сказал много замечательных вещей о текстах Джисона. Бан Чан спросил, позволит ли Хан использовать его лирику для музыки, которую Чан пишет со своим другом, и каким-то образом всё образовалось, словно снежный ком — парни начали создавать музыку вместе.       Минхо знает, что Джисон ценит музыку ровно так же, как и лирику к ней. В последние несколько недель он был сильно занят подготовкой к экзамену, но не раз рассказывал Минхо о том, как взволнован тем, что будет гораздо больше погружаться в процесс создания музыки.       — Ага, — кивает Джисон и затем ярко улыбается Минхо. — Я думаю… — у него перехватывает дыхание, и Минхо автоматически, желая успокоить, кладёт руку на спину парня. — Думаю, что, возможно, захочу серьёзно заниматься музыкой с ними. Они серьёзны в этой теме, и… Думаю, я буду тоже.       У Минхо было такое чувство, словно именно в том месте в последнее время был разум Джисона, и он просто улыбнулся в ответ. Он надеется, что ожидания оправдаются.       — Так что даа, — продолжает Джисон, открывая свою ручку и начиная писать на своём замке. — Надеюсь, что в один день моя песня возглавит чарт MelOn — именно это я и пишу, — говорит он, смеясь и одновременно неловко опуская голову, словно стыдясь своих больших ожиданий. — Твоя очередь, хён!       Минхо спокойно улыбается и пишет на своём замке: «Надеюсь стать профессиональным танцором и востребованным хореографом». Он добавляет глупых танцующих человечков в самый низ и показывает замок Джисону, который тут же смеётся.       — Мм? — Минхо, рассеянно рассматривающий кучу замков — большинство из них явно были подвешены возлюбленными и такими же, как и они, мечтателями — перевёл взгляд на Джисона.       Джисон застенчиво берёт свой замок и поворачивает его так, чтобы Минхо разглядел другую сторону, которую не видел ранее. «Пусть мечты Ли Минхо и Хан Джисона сбудутся вместе», — написано корявым почерком Хана.       Минхо думает, что, если бы они не были на публике, он обязательно притянул бы Джисона к себе и глупо поцеловал. Но увы, они не одни, так что Минхо просто смеётся и тоже показывает обратную сторону своего замка.       «Пусть сбудутся мечты Ли Минхо и Хан Джисона», — то, что было написано среди кучи сердечек, нарисованных старшим, которые заставили его покраснеть.       — Великие умы мыслят одинаково, — объявляет Джисон, ни капли не смущаясь.                            — Хён, ээ, — дыхание Джисона сбивается, когда он снимает свою фирменную красную шапочку; странно, но она всё ещё такая же яркая, какой помнит её Минхо в первую их встречу, но при ближайшем рассмотрении видно, что она явно изношена.       Волосы Джисона, недавно окрашенные в синий, торчат во все стороны. «Очаровательно», — подумал Минхо и протянул руку, чтобы взъерошить их и испортить причёску ещё больше.       — Хён! — фыркает Джисон и отстраняется, пытаясь ударить старшего по руке. — Перестань!       Минхо лишь продолжает смеяться и на этот раз использует уже две руки, чтобы пригладить Хановы волосы.       — Вот, — говорит он с гордой улыбкой, — теперь лучше.       Он изо всех сил пытается поддерживать улыбку на его лице — на их лицах. Хотя это довольно сложно, учитывая, что они находятся в аэропорту Инчхона, собираясь попрощаться друг с другом по крайней мере на шесть месяцев. Всему причина танцевальная команда, в которую Минхо (вместе с Хёнджином и Феликсом) записался, чтобы быть бэк-танцором кей-поп группы, гастролирующей по Штатам и Европе. Фактически тур длится лишь четыре месяца, но танцевальная команда также согласилась и на интенсивную танцевальную программу, проводимую в Нью-Йорке летом.       — Хён, — Джисон пытается снова, и Ли видит, что его улыбка тает.       — Сон, — перебивает его Минхо, — не делай такое лицо, — умоляет он в то время, как собственная улыбка так же слабеет, когда он треплет младшего за щёки.       — Тогда дай мне договорить! — рявкает Джисон, после тихо смеясь. — Я просто… — пыхтит он, качая головой и прежде, чем Минхо осознаёт это, Джисон внезапно надевает свою красную шапку на его голову. — Возьми это.       Минхо снимает её и делает вид, что принюхивается, а затем корчит рожу.       — Пахнет потом, — комментирует он.       — Ой! — смеётся Хан и выхватывает вещь. — Ну, раз уж ты не хочешь…       — Нет, — улыбается Ли и забирает шапку обратно; в этот раз аккуратно надевает её на голову. — Разве теперь я не похож на яйцо, прямо как ты?       — Яйцо, обмакнутое в самьянг*, — Джисон закатывает глаза. — К сожалению, не такое милое, как я.       — Да, — кивает Ли. — Это так. Сложно быть милее, чем ты, — просто говорит он, щекоча подбородок младшего.

* можно сказать, вид рамёна

      Лёгкий румянец разлился по щекам Джисона, и это сделало Минхо счастливым — то, как время от времени он способен застать Джисона врасплох простыми комплиментами.       — Я буду скучать, хён, — шепчет младший, смотря себе под ноги. Его глаза так же покраснели, как и в их первую встречу, когда Минхо столкнулся с ним, но в то же время выглядят по-другому.       — Ты плачешь? — шепчет Минхо, аккуратно притягивая Хана за край рубашки.       — Нет… — хмурится младший, но его голос сиплый, что почти заставляет Ли рассмеяться.       — Не сдерживайся из-за меня, — говорит он, хихикая. — Не ты ли говорил, что после хорошего плача всегда чувствуешь себя лучше?       Джисон фыркает и кивает одновременно; выражение лица Минхо смягчается, и он снова тянет Джисона за рубашку. В этот раз уже гораздо сильнее, так, что Хан валится прямиком в его объятия.       — Хён, — повторяет Джисон, рыдая прямо в грудь старшего, и всё, что Ли может сделать, — это обнять своего парня обеими руками.       — Я тоже буду скучать по тебе, Джисони, — говорит он нежно, прямо на ухо Хана. Он не уверен, насколько это утешит его, когда младший всхлипывает ещё сильнее. Это почти забавно, то, как Джисон дрожит в его руках и плачет прямо в рубашку в то время, как щёки самого Минхо тоже влажные.       - «Блять», — думает он, ведь Хан Джисон заставляет его плакать.       — Хён? — отстраняется Джисон и поднимает взгляд. Его глаза большие и блестящие от слёз. — Ты… — он понижает голос, говоря почти заговорщицким тоном. — Ты тоже плачешь?       — Если да, то что? — Минхо усмехается и стирает слёзы воротником рубашки.       Тишина длится несколько секунд, после чего Джисон разражается смехом.       — Как долго вы ещё собираетесь прощаться? — прерывает их момент знакомый голос. Хёнджин пялится на них с перекрещёнными на груди руками. Рядом с ним стоит Феликс, который, в отличие от Хвана, выглядит тронутым развернувшейся сценой и готов разрыдаться.       На это Хан закатывает глаза и после улыбается Минхо. Если его собственные слёзы заставили Джисона почувствовать себя лучше, то Минхо полагает, что с удовольствием выплачет целую реку слёз при их встрече.       — Файтин, хён! — говорит он, похлопывая Минхо по шапочке. — Скучай по мне, но не сильно!                            (Когда они снова встречаются, в том же аэропорту, чуть больше, чем через шесть месяцев, от многочасового перелёта у Минхо покраснели глаза. Тем не менее, даже будучи уставшим и не выспавшимся, он легко отыскивает Джисона в толпе — словно они связаны друг с другом невидимой красной нитью.       — Ли Минхо! — кричит Джисон, его громкий голос эхом разносится по всему аэропорту.       — Хан Джисон, — Минхо откликается, но лишь тогда, когда они стоят прямо друг перед другом, смотря друг другу в глаза.       — Тебе нужен сон, — замечает младший. Он пристально вглядывается в черты Минхо, словно обрисовывая их, убеждаясь, что это его Минхо. А затем он улыбается и протягивает руку, чтобы стянуть красную шапочку с головы парня. — Забираю обратно, — анонсирует он, а затем заключает Минхо в тёплые объятия, у Ли нет сил противостоять.       Он позволяет себе прильнуть к касаниям младшего; позволяет себе вспомнить, каково это — любить и быть любимым Хан Джисоном, как красный, цвет, который он видит, когда закрывает глаза под солнцем. Тепло, такое приятное, проникает под кожу, в кости, в пульс.       Он чувствует, как внутри что-то начинает скакать, и полагает, что это началось с того весеннего дня, когда он встретил Хан Джисона.)