Horny TV

      Это был самый обыкновенный день, настолько обычный и скучный, что в пору лезть в петлю. Мастер уже сбился со счёту, сколько лет он провёл на этом ржавом корыте. Врёт. Ровно сто двадцать четыре года. Последние восемь лет ему приходилось не только строить из себя не себя, но ещё и жить по соседству с самым невыносимым существом во всей бескрайней вселенной (за исключением, пожалуй, Доктора, но тот всегда был вне всяких рамок и на вершине любого списка, которые иногда составлял Мастер от нечего делать). И имя этому существу было Билл Поттс. Улыбчивая смуглая девчонка с крупными губами и носом. С годами всё менее улыбчивая и всё более смуглая. Смог с заводов копотью оседал на кожу, пробирался в лёгкие, окрашивая их в чёрный цвет. От него некуда было деться, нельзя было смыть. Девчонка всё смуглела и смурнела, смирялась с мыслью, что за ней никто не придёт, особенно вот тот с экрана, чьими бровями только Далеков пугать.              Мастер смотрел на экран, экран взирал на него в ответ. Не сам, глазами Доктора, отчего-то вознамерившегося сломать четвёртую стену своим пронзительным взглядом. Мастер задумчиво почесал густую бороду своей фальшивой личины. Обнаружил в ней остатки вчерашнего ужина. Выругался. Он устал от маскировки и от жизни на одном месте в целом. Одна радость — смотреть, как Доктор неделя за неделей вытворяет своими бровями всевозможные финты. Тьфу, он имел ввиду «гадость». Ему было противно смотреть на этого предателя, но он смотрел, оправдываясь выискиванием у того слабостей. Одна у Мастера уже имелась. Ради своей полудохлой спутницы Доктор пробьёт себе путь кулаками, если потребуется. Герой хренов. Или мазохист, смотря что именно он этими кулаками будет бить. К примеру, перекрытия между этажами. Мастер был уверен, что Доктор способен на такую вопиющую тупость.              Картинка на экране слегка поменялась. Взгляд Доктора стал интенсивней. Пробирался под кожу, исследовал, ощупывал, выворачивал нутро наизнанку. Мастер поёжился. На мгновение показалось, что Доктор смотрит именно на него. Не на камеру в потолке, а на него, сидящего по ту сторону линзы. Мастер вздохнул, выдохнул, повторил процедуру пару тройку раз. Успокоиться не получилось. Он попытался откинуться на диване поудобнее, но продолжал ощущать дискомфорт. Взгляд Доктора по-прежнему жёг его кожу, хотя та и была скрыта под несколькими слоями обносок, которые носил Рэйзор. Мастер проклял себя за то, что именно сегодня выбрал надеть на себя тот свитер, который ему связала Билл на годовщину их знакомства. Он не был колючим, но всё тело чесалось точно от аллергии. В комнате было холодно (бойлер в очередной раз вышел из строя), но внутри скапливался жар.              Мастер стёр капельку пота, стёкшую по виску. Снял вязаную шапку с головы и принялся ей обмахиваться. Это не помогло, по-прежнему было необычайно жарко. Доктор всё продолжал взирать на него с экрана, а он не мог отвести от него своего взгляда. Было в его лице нечто такое, что гипнотизировало его, будто бы Доктор говорил ему, что делать и как делать. И Мастер, чёрт его дери, повиновался его молчаливым приказам, ненавидя себя за это.              Непослушной рукой он медленно скользнул вниз по ткани свитера у себя на животе. Подцепил край и стянул жаркую тряпку через голову, затем откинул рядом на диван. Обнажившаяся кожа на руках сразу же покрылась мурашками. После этого Мастер приспустил домашние штаны и сунул руку под резинку белья. Он зашипел от неприятного ощущения ледяной ладони на пылающем жаром члене, но руку не убрал.              Чуть сжав в ладони мошонку, он наконец обхватил ствол и медленно провёл снизу-вверх, задевая большим пальцем головку. Мастер облизнул губы и беззвучно вздохнул. Было приятно, но смазки было явно недостаточно. Поплевав на ладонь, чтобы лучше скользило, он снова сомкнул ладонь на напряжённом члене и, проведя по всей длине, охнул от удовольствия.              Взгляд Доктора с экрана подстёгивал его продолжать в том же духе, и Мастер не мог ему противиться. Пока одна его рука оглаживала предательски твёрдый член, другая вырисовывала узоры внизу живота. Приятные мурашки расходились по всему его телу от макушки до кончиков пальцев. Наконец он забрался под майку и сжал сосок, вздрогнул и застонал от импульса, прошедшегося от соска к паху.              Пялиться на изображение Доктора на экране телевизора стало невыносимо трудно, перед глазами всё расплывалось, а веки стали неподъёмно тяжёлыми. Мастер прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Где-то внутри него начало растекаться наслаждение, подгоняемое рукой, а поджатые пальцы ног стали неметь. С губ то и дело срывалось свистящее рваное дыхание сквозь стиснутые зубы. Его сердца грохотали у самого горла, а по венам разливалось ни с чем не сравнимое наслаждение.              Мастер ритмично надрачивал свой будто налитый свинцом член, пока ощущения не стали настолько острыми, что перед глазами заплясали разноцветные звёзды. Ему снова было ужасно жарко и возбуждение просто невозможно было больше терпеть. Тело требовало своё, и он принялся ласкать себя всё быстрее и резче. Когда он сжал член с большим нажимом, то не смог сдержать короткий всхлип, ощущая приближение разрядки.              Ещё секунда и он кончил, да так, что перехватило дыхание. Он выгнулся, запрокинув голову и раскрыв рот в беззвучном крике, и выплеснулся в ладонь несколькими сильными толчками. Его сердца колотились об ребра с такой силой, что стало страшно — не пробьют ли грудную клетку. Но прошло время и пульс постепенно замедлился, оставив после себя лишь приятное покалывание где-то в глубинах его тела.              Через некоторое время Мастер открыл глаза, всё ещё пытаясь отдышаться от столь бурного оргазма. Его кожа лоснилось от пота, и каждая мышца дрожала от отступающего возбуждения. Наконец он снова взглянул на экран, откуда на него по-прежнему взирал Доктор, но на этот раз его лицо показалось Мастеру каким-то насмешливым, чуть брезгливым и определённо жалостливым.              Рот Мастера, полный фальшивых зубов, растянулся в зверином оскале. Находись Доктор сейчас перед ним, он бы вгрызся тому в глотку, чтобы стереть это выражение. Мастер был зол, больше того — в нём кипела ненависть и жажда отмщения. Только вот направление у них было неправильное, если уж на кого и пенять, то только на себя самого.              После стольких лет он всё ещё не мог перестать желать этого проклятого высокомерного ублюдка и это желание разъедало его изнутри, делало слабым и жалким. Он желал завладеть Доктором полностью и без остатка так долго, что уже позабыл, когда это вообще началось и было ли что-то до этого. Или эта жажда возникла с первых секунд, как они повстречались?              Осознав весь ужас и безнадежность своего положения, Мастер исторг из себя яростный рык и кинул подушкой в телевизор. Разбить его не вышло, но это хоть немного, но помогло избавиться от части гнетущего ощущения в груди. Он закусил губу почти до крови, пытаясь не дать слезам, обжёгшим глаза, вытечь наружу. Рыдать из-за Доктора было бы гораздо худшим унижением, чем дрочить на его «светлый образ».              Физическая боль помогла отвлечься от душевных переживаний, и Мастер вдруг осознал, что скоро должна вернуться Билл после очередного рейда по просторам уборки и мытья полов. Он вытер измазанную в сперме ладонь о плед и тут же пожалел о содеянном. Ему ещё в этом пледе кутаться, ведь починить бойлер до завтра не представлялось возможным. Мастер скривился, подтянул трусы и штаны на их законное место и надел свитер, потому что в такой холодине его вспотевшее тело могло замёрзнуть ещё быстрее.              Снова оказавшись в тепле одежды, Мастер поплёлся в сторону ванной комнаты, которая на этаже госпиталя была всего одна. Добравшись до неё и заперев за собой дверь, он взглянул на себя в зеркало над раковиной. В отражении на него смотрел Рэйзор, и даже под его маской было не скрыть выражение собственных глаз: печальных, измученных, совершенно разбитых. Если бы Мастер разбивал зеркала каждый раз, когда видел себя в таком состоянии, то на этом злополучном корабле уже не осталось бы ни единого зеркала.              Мастер отвернулся, стянул с головы маску и принялся за одежду. После этого встал под ледяные струи душа, шипя проклятья сквозь стиснутые зубы. Он проклинал сломавшийся бойлер, жителей этажа, которые свергли его с престола, из-за которых он теперь вынужден носить уродливую маску и какие-то обноски, доверчивую Билл Поттс, не замечающую в нём врага, и в особенности Доктора, из-за которого он не может жить нормальной жизнью здорового диктатора и повелителя всей вселенной.              Удар кулаком в стену был явно не лучшим решением Мастера. Он вскрикнул от боли и прижал руку к груди. К счастью, он ничего не сломал, лишь сильно ударился костяшками пальцев. Однако гнев никуда не делся и требовал выхода. Например, он мог ни с чего наорать на Билл или попросить главную медсестру дать ей ещё более грязную работёнку. Или же он мог придумать, что сказать Доктору, когда тот обнаружит своего питомца в консервной банке. Что-нибудь дьявольски злобное, чтобы побольнее ударить своего заклятого врага. Да, именно врага. Никакие так называемые «чувства» не должны были позволять ему забыть об этом.              Закрутив кран, Мастер вышел из душа, наскоро вытерся и облачился в Рэйзора. Снова взглянув на себя в зеркало, он наконец увидел знакомый огонёк ярости, почти потухший за время пребывания на одном месте. Он снова был уверен в себе и в своём плане, и с этой мыслью вышел из ванной, напоследок улыбнувшись своему отражению самой зловещей из своих улыбок. Отражение улыбнулось ему в ответ и скрылось во мраке потухшего света.              Скоро точно также погаснет надежда в глазах Доктора. Уж Мастер постарается, чтобы так случилось.