Игрушка

— Это же ребёнок, — шептали её непослушные губы. На свадьбе подруги она таки решилась сказать ему о своём положении. Они же так давно знакомы. Скоро год. Их квартирка… Точнее её, но это не важно. Не важно, он же любит её. — Да, брось, — целует её в застывшую щёчку. Румянец от волнения исчез без следа, уступая холодной бледности страха непонимания. Он целует её снова, но реакции нет. «Какого черта?». Он вытащил свою кредитку и аккуратно убрал её в дамскую сумочку — клатч. Она никак не отреагировала. — На подарки. И на больничку. Ок? — Она опять не отреагировала. Застыла как заморозили. Он поднялся. Ну, она же не дура. Она умничка. Какой ребёнок в самом деле? Вроде как она собиралась заночевать у свидетельницы. Подготовка второго дня что-то там…. А у него на завтра дела, дела, дела. — Эй, Сань… — друг дёрнул его за рукав совсем не вовремя. Капельки красного вина сбежали по подбородку и как кровь обагрили скатерть. — Ты уже собрался? Тебя подвести? — — Сам, — оборвал парень, дергаясь так словно его рукав ещё в захвате рук друга и его пытаются удержать. — Ты пьян…. — Брось. Один бокал. Всего-то. — Совсем не один, и не только вина… — пробормотал виновато друг, но бросив взгляд на девушку не мог уже понять кому из них нужна помощь. Стиснув и чмокнув, перед уходом, невесту. Пожал руку жениху. — Братуха, мои поздравления, — он подмигнул, — ну и соболезнования. И с пьяным хохотом, нарочито твёрдой походкой, направился к выходу. На парковку перед снятым для свадебного банкета домику. Поворот ключа в двери машины. Открыл. Попал же. Всё норм. Завёл. Где этот ремень? Да, ну его. Старт. Никого не задел? Нет. Ну и всё отлично же. Вперёд. За городом никакой движухи. Ночь же. Всё норм.

***

— Слушай. Надо было остановиться в этой гостинице, Дим. Он с нежностью глянул в зеркало заднего вида в салоне. Ленка положила Егорку головкой к себе на колени. Сынуля спал крепко, прижимая к себе медвежонка. Любимая игрушка. Цвета кофе с молоком. — Лен, вы бы пристегнулись. А я, ты видела, в машине покемарил. Нормально всё. А гостиница у них…. Больше гонора. В сарае или в общаге удобств больше, а ценник на пятизвёздочную. Бл…. — Но уже вторая ночь в дороге…. — Зато завтра дома. На месте. Отосплюсь. Но дома. Новый дом, новая работа. Новая жизнь. Да тут ехать-то осталось меньше часа. Пристегнись, — ещё раз, но уже менее настойчиво попросил он. Они тоже устали. Егорка раскапризничался совсем. Вырос он из этого кресла. Пора бы уже новым обзавестись. Неправильно это, но сейчас оно закинуто в багажник. Немного же осталось. Меньше часа. — А ты не гони. — Какое. Поворот на повороте. Он действительно очень устал. Тело покалывало от напряжения. Голова болела чудовищно. На последней стоянке он с трудом «запихнул» в себя таблетку обезболивающего. На зашла. Хорошо Ленка не видела, занималась ребёнком. Не зашла таблетка с чаем, вырвало. Но скоро конец. Конец этого пути. И они дома. В новом доме. Их доме. В новой жизни. По его расчётам ехать меньше часа или около, но не более. Ночь. Нет ни одной «встречки». Это же не федеральная трасса. Только вот петляет. «Проклятье». Как ни был он уставшим, но отблески фар встречной машины в изгибе очередного поворота, заметить успел. Не успел только переключиться с дальнего на ближний свет. Да и там тоже не собирались. Он ослеп мгновенно. И вдруг воздух из его груди вышел вместе с кровью распоротого живота и переломами костей. Подушка безопасности не спасла от влетевшего в салон двигателя собственной машины. Конец пути. Он и подумать не успел о своих. Ленка лежала рядом. На пассажирском сиденье рядом с водителем, перелетев через спинку сиденья и уткнувшись головой в приборку. Своего пробуждения Егорка не понял. Темно. Тихо. Что-то тяжёлое сверху. Тесно. В кресло запихнули? Пока спал? Мишка, почему-то, где-то внизу. Какой-то странный свет. Красивый, яркий. И его мишка. — Мама… Последнее желание взять в ручки любимую игрушку. Сместились маленькие сломанные косточки и шансов у Егорки не осталось. На безлюдной ночной дороге в менее часа езды до города.