Путь к исцелению.

Услышать музыку в дыре где-то на окраинах Велена - необычно. Вообще встретить кого-то в хорошем расположении духа на болотах крайне сложно. Но как только Геральт вошёл внутрь корчмы, то услышал заводную мелодию лютни и приятный мужской голос. К словам он не прислушивался, но мотив приятный. Пригодится, если ведьмаку вновь встретятся здесь люди местного барона. Если музыкант окажется не из пугливых, то стойко доиграет до конца кровопролития. То еще шоу должно быть, особенно после Блавикена. Глядишь еще какое прозвище придумает, да воспоет о ведьмачьей кровожадности. Среди посетителей, которые тут же слегка растеряли положительный настрой, вызванный музыкой, и теперь настороженно следили за действиями ведьмака, Геральт увидел за одним из столиков ведьмака в черной кожаной куртке. Ламберт редко когда себе в чем-то отказывал, но в этот раз у него весь стол был завален едой и питьем. Геральт не помнил, чтобы младшего ведьмака хоть когда-то можно было назвать прожорливым. Да и тот не сидел с привычной злобной рожей, готовый вонзить меч в любого, кто подойдет слишком близко. Был расслаблен, даже усмехался чему-то и безнадежно мотал головой с тяжкими вздохами. Среди ведьмаков не было редкостью сойти с ума, и Ламберт определено был предрасположен к такому исходу больше, чем кто-либо из школы волка, но не так же рано. - Ламберт, - сухо поздоровался Белый волк и сел по другую сторону стола. - О, Геральт, - лениво и без интереса воскликнул младший ведьмак, будто только сейчас его заметил. - Какими судьбами? Ламберт отпил эля из кружки и глянул куда-то в сторону со странной, Геральт, если бы не знал его, назвал бы теплой, улыбкой. Может девку какую мало-мальски симпатичную увидел в этой дыре, кто его разберёт. - Это я у тебя хотел спросить. Редко тебя можно встретить в не особо благоприятных условиях. - Если есть средства, то смысл торчать в полуразвалившихся тавернах с кучей насекомых под подушкой? Хотя, куда ж тебе это понимать, лесной ты житель, - усмехнулся Ламберт, подмечая далеко не чистый вид Геральта. Белый волк и в самом деле провел последние пару ночей в лесу. Но сегодня планировал выглядеть гораздо лучше, если бы не бойня с волками недалеко от самой корчмы. - А в этот клоповник, я так полагаю, тебя привел заказ на гнездо накеров по цене грифона? – парировал Геральт. - Только скажи, что ты забрал этот заказ, и лучше тебе не знать, откуда эта вилка будет торчать! – Ламберт угрожающе сжал в руке вилку, которой до этого ковыряться в куске мяса. - Нет, не забрал, - усмехнулся Геральт и прислушался. Тихо как-то стало. Музыка замолкла, и теперь все погрузилось в привычную гнетущую атмосферу глубинки. - А чего тогда здесь забыл? Заказов больше, вроде, нет. Белый волк что-то неразборчиво промычал и раздражённо глянул в сторону, где какой-то парень случайно врезался в разносчицу и теперь довольно ловко отвечал на ее флирт. Геральт заметил, как Ламберт глянул на них и раздражённо закатил глаза. Может, ему эта девушка приглянулась. Хер разберет этого ведьмака. - Кроме заказа на грифона, о котором тебе, видимо, не сказали, - продолжил Геральт. - На грифона? То есть они мне ныли о том, какая у них беда с накерами, которых я ещё до мутаций мог отдубасить палками, но вот грифон их нисколько не волновал! – возмутился Ламберт. - Чтобы ты выполнил заказ на грифона, им пришлось бы продать всех детей из деревни в рабство. Младший ведьмак ещё что-то недовольно ворчал себе под нос, когда к ним подошёл тот самый парень, флиртовавший с разносчицей. Он, как ни в чем не бывало, упал на скамью рядом с Ламбертом и устало выдохнул, но с таким довольным и жизнерадостным видом, что Геральт подумал, не ошибся ли тот столом. Скорее всего, ошибся. Что ему вообще надо рядом с ведьмаками? - О, это Белый волк? – восторженно спросил парень у Ламберта. Геральт только было раскрыл рот, чтобы грубо прогнать мальчишку куда подальше, как младший ведьмак заговорил раньше него. - Ага, он. Самая хмурая рожа на всем континенте. Парень оценивающе взглянул на Геральта, улыбаясь при этом так добродушно, что Волк задумался о том, что этот человек забыл в обществе ведьмаков? Может быть, просто знакомый Ламберта, с которым они случайно встретились. Хер разберет этих знакомых младшего ведьмака. После того как выяснилось, что Ламберт едва ли не партнёр по приобретению борделя в Новиграде с какой-то тучной Мадам, Геральт не удивлялся уже ничему. Ничему, кроме парня, которому на вид лет восемнадцать, ведёт себя как шестилетний, и глаза у него такие яркие, добрые, не повидавшие совсем ничего в этой жизни. Мальчишка отвёл взгляд от Геральта и притянул к себе одну из тарелок со стороны Ламберта. - Ну, насчёт рожи не знаю, но «Белый волк» достаточно неплохо легло бы на стихи. - Ты, собственно, кто? – все же спросил Геральт, скептически наблюдая за тем, как худой парень поглощает еду не хуже ведьмака. - Лютик, - ответил мальчишка как само собой разумеющееся и выпил из кружки Ламберта. Лютик этот не был похож на того, кто не мог бы позволить себе заказать еды или выпивки. Одет ярко, украшения носит, явно не бедствующий. Может, сынок каких-нибудь аристократов, который сделал у Ламберта заказ на привидений, или кто там обычно беспокоит дворян. Да и разговорились так, что младший ведьмак теперь чувствует себя вполне комфортно рядом с этим недоразумением. - Бард он, - пояснил ему Ламберт, заметив выжидающий взгляд Геральта, которому псевдонима явно оказалось мало. – Считай, что мой бард. Да ну нахуй, - думал Геральт. Он сперва посчитал это своеобразной насмешкой над самим парнем, но после Ламберт с безразличным будничным видом подвинул к нему корзинку с хлебом. Такие привычки между людьми не вырабатываются за день. - Не твой, - возмутился Лютик. – Вообще-то я свободный творец! - Свободный ты только в падении из окна дамочек, когда внезапно появляется их суженый-ряженый. И если в этот раз дамочкой будет она, - Ламберт кивнул в сторону разносчицы. – То я даже пытаться ловить тебя не буду. - Да было-то всего один раз! До конца жизни теперь припоминать будешь? - парень пихнул младшего ведьмака по голени под столом, и тот коротко рассмеялся. - И притормози с едой, сам же потом ныть будешь, что тебе хуево. - Иди нахер, ведьмак, - Лютик демонстративно откусил ломоть хлеба, а после запил элем. Заботливый, пусть и своеобразно, Ламберт – это что-то новое. Совсем новое. Ламберт, который максимум заботы способен проявить только когда у кого-то проблемы, и при этом нужно кого-то убить, теперь заботится о каком-то барде, который свалился хер пойми вообще откуда. - Какого хуя? – только и мог спросить Геральт, и получил в ответ потерянный взгляд Лютика. Казалось, тот вообще не понимал, что происходит и чего хочет Белый волк, и какого хрена он сидит здесь, да возмущается с таким грозным видом, будто Ламберт подцепил себе суккуба и не видит проблем. - Вот только не бухти, - страдальчески вопрошал младший ведьмак. – Не будь как дядюшка Весемир, а просто иди убивать своего сраного грифона. - О, так ты взял тот заказ на грифона? – тут же вновь повеселел Лютик. Он старался вывести это общение из русла негодования и агрессии со стороны Геральта. Проявлял себя дружелюбно, чтобы не произошло скандалов. Драка двух ведьмаков, да ещё и считай, что братьев - страшная херня, должно быть. - Так ты знал о том, что здесь есть грифон?! – воскликнул Ламберт с такой долей негодования, что парень едва ли не отодвинулся от него. - Ну, да. Там же висело объявление. Я думал, ты видел, но просто почему-то не взял, - пожал плечами Лютик. - Отлично! Просто замечательно! – в наказание Ламберт забрал у него кружку с элем под возмущенное лепетание барда. – Вот теперь сам сиди и смотри, как я буду отрубать головы ебучим накерам. - Ламберт, можно тебя? – Геральт не стал дожидаться ответа и вышел из корчмы на улицу. Знал, что Ламберт что-то проворчит и пойдет за ним. Это было слишком. Хер с ним, что Ламберт внезапно заботливый. Хер с ним, что Геральт рядом с этими двумя чувствует себя третьим лишним. Хер с ним всем. Но ведьмак, берущий с собой на охоту, так просто и легко, словно это обычное дело, хлипкого человека. Барда. Практически ребенка, в конце концов. Это слишком. - Ну что? – раздражённо спросил его младший ведьмак, морщась от мелкого противного дождя. - Какого хуя? – повторил Геральт. - Не начинай, а? Я знаю все из того, что ты хочешь сказать. «Ты хоть знаешь, сколько ему лет? Он же человек! Ты не можешь брать его с собой на охоту. На кой черт оно тебе? Вы что, спите?» - кривлялся Ламберт, пытаясь изображать серьезный тон Геральта. Но вот о последнем Белый волк не думал вообще, хотя это и объяснило бы многое. – Это все написано у тебя на лице, кроме, пожалуй, последнего, но теперь и оно тоже. - Ты хоть понимаешь, на что его обрекаешь? Он ребенок, Ламберт! А ты - беспечный мудак, нашедший себе нового приятеля, который кажется тебе пиздец забавным и интересным, пока не увидишь результат своих выходок! - А тебя ебет? – грубо бросил Ламберт и Геральт на мгновение застыл. Потому что…а почему это, собственно, его ебет? - Перестань вести себя так, будто тебе на него не похуй. Он тебе не брат и не сын. Лютик – моя забота, а ты не лезь и иди лучше ебать мозги своим чародейкам. - Твоя забота? – уже тише, не так агрессивно, спросил Геральт. Потому что хер с ним заботящийся Ламберт, оберегающий парня чуть ли не как свою собственность. Ламберт, взявший на себя за кого-то ответственность – вот это настоящий пиздец. - Я спас его, ясно? – сдался Ламберт и устало прикрыл глаза. – Ему не повезло попасться каким-то ублюдкам, а им не повезло попасться мне. Может они думали просто ограбить его и бросить где-нибудь, но, несмотря на то, как он выглядит, брать у него нечего. Так что они обошлись с ним куда хуже, а потом, когда я их нашел, он был сильно ранен. Я думал, что помрет уже к утру. Но, как видишь, лекарь из меня вышел бы неплохой. Выходил как смог, и теперь он со мной. Ты говоришь об опасности рядом с ведьмаками, да вот только и без нас люди подвергаются тому, что мы могли бы предотвратить. Ламберт встал перед Геральтом и посмотрел ему в глаза. Без привычной надменности или упрямой злобы, дерзости. Младший ведьмак серьезен как никогда. - Ты считаешь, что людям с нами не место, я и не спорю. Твое право. Не сближайся с ними. Но ко мне со своей правдой не лезь. К барду тем более. Он не такой ребенок, которым ты его видишь, Геральт. Если встречи с чудовищами на каждом оставляют след по своему, но довольно быстро эти следы перестают кровоточить, то с влиянием других людей все иначе. В целом сложно бояться чудовищ, когда единственные, кто причиняют тебе боль – люди. Геральт знал о том, как Ламберт попал в ведьмачью школу, и теперь не представлял, что должно было случиться с Лютиком, чтобы младший ведьмак отзывался о нем как о себе равном. Он не знал, что произошло с бардом ещё до встречи с Ламбертом, потому что очевидно, что парень не из крестьян. А дворяне так просто наследниками не разбрасываются. Но Ламберт говорил о парне как о ком-то родном. Как о ком-то, кто способен его понять. При том, что Ламберт был тем ещё дерзким мудаком из-за уверенности в том, будто никто его не понимает даже среди ведьмаков, с которыми он в одной лодке. - Ты с ним спишь? – спросил его Геральт, когда Ламберт уже хотел возвращаться обратно в корчму. Но младший ведьмак в ответ только страдальчески простонал, посылая Геральта, и скрылся за дверьми заведения. Пусть это и имело смысл, но Геральт не думал, что между ними действительно что-то может быть. Находясь в ведьмачьей школе, и будучи неконтролируемыми после Испытаний, многие из них получали опыт с мужчинами. И лишь немногие сохраняли это влечение в дальнейшем. До появления Йеннифэр, Геральт и сам мог редко, но возвращаться в те времена. Ламберт таким никогда не был. Как только им стала дозволена свобода, то он едва ли не с отвращением вспоминал то время слабости. Может быть, парень стал для Ламберта подобием младшего брата, в чем-то со схожими проблемами, которого теперь младший ведьмак, считает, что должен спасти, потому что в свое время его-то никто не спас. Но Геральт не мог представить, что хоть что-то из того, о чем говорил Ламберт, можно отнести к барду. Конечно, Белый волк познакомился с ним не больше десяти минут назад, но зачастую по людям сразу можно понять, случалась ли херня в их жизни. Геральт определяет это уже на уровне инстинктов. По глазам. Всегда нечто ужасное оставляет свой след во взгляде, от чего тот становится темным. Но у Лютика глаза слишком светлые, незапятнанные горечью. Взгляд слишком добрый и открытый. Парень вообще будто не из мира сего. Ему бы что попроще, посветлее, повеселее, а не чудовищ на каждом углу, да хмурые людские рожи, которые одним только взглядом выльют на тебя ушат дерьма. Когда Геральт вернулся в корчму, то увидел, что Ламберт и Лютик уже успели разговориться о чем-то своем, и парень при этом щебечет как маленькая надоедливая птица, а младший ведьмак сидит как неприступная скала, но без злости и раздражения. Может быть, это и вправду Геральта касаться не должно. Парень ему никто, а Ламберт учится только на своих ошибках, и если все это закончится плохо, то может так его пыл стихнет. Но Геральт остался из чистого любопытства. Ему хотелось увидеть то самое, о чем говорил Ламберт. Но для этого, как ему кажется, парень должен побыть в тишине. Как если бы Геральт с Ламбертом разговорились между собой и тогда Лютик, думая, что никто не замечает, мог бы уйти в себя. Но проблема состояла в том, что бард не затыкался совсем. И пока Белый волк ждал, когда сможет вставить хоть слово, невольно оценивающе осматривал его и понимал, что в чем-то да ошибался. Парень не такой уже и слабый, как он судил в первые минуты, когда только его увидел. То ли от выпитого, то ли от жары, Лютик остался в одной рубахе и закатал рукава. Геральт ожидал увидеть тонкие бледные запястья, как у любого изнеженного богатенького отпрыска, но, к его удивлению, бард оказался довольно крепким для своего телосложения. Бойцом его, конечно, не назовешь, но достойно врезать какому-нибудь пьянице сможет. И этими руками он активно жестикулирует, так плавно и грациозно, как театрал. Бард же, все-таки. Да и не ребенок он вовсе, хоть и выглядел слишком даже молодо. Но, присмотревшись, ведьмак заметил уже проступившие взрослые черты. Но улыбка у парня слишком детская. Искренняя, открытая, доверчивая. Наивный он, да и все. Геральт был готов признать, что по-своему, но Лютик симпатичный. Для ведьмака главным мерилом был тот фактор, что будь он в борделе, и среди прочих ему предложили бы Лютика, то Геральт определенно выбрал его. Бард слишком неприкрытый. А учитывая, с кем Белый волк предпочитает обычно спать, то такая естественная искренность и действия, не вызывающие желания рявкнуть, чтобы парень перестал выебываться, подкупали очень сильно. Но что больше всего поражает Геральта – то, как Лютик ведёт себя в окружении двоих ведьмаков. Да, с Ламбертом тот, похоже, не первый месяц ходит бок о бок. Но у людей к ведьмакам всегда было отношение особое. Их проклинали, боялись, опасались, и если уж так вышло, что с ведьмаком сдружились, то с их силой хочешь или не хочешь, но считаться приходилось. Лютик вел себя с ними на равных, абсолютно спокойно, и при этом не храбрился как бравый рыцарь. И все это притом, что один захват с минимальным усилием будет способен сломать ему руку. - Так, что на самом деле случилось в Блавикене? До этого Геральт даже не слышал, о чем эти двое между собой говорили. Оставался незримым наблюдателем, подмечая все новые детали в поведении барда, и пришел к выводу, что если слова Ламберта - правда, то Лютик хорош во лжи и притворстве. Ведьмак хорошо разбирался в двух этих качествах. В конце концов, он спит с чародейкой, у которых это в крови. Но при виде чародейки эту хитрость видно сразу, и невольно, но начинаешь остерегаться и осторожно относиться к каждому ее слову. У Лютика же все это происходило словно неосознанно. Защитный механизм, которым он пытается обмануть самого себя. Непринужденностью и искренностью он закрывает все ужасы, творящиеся с ним. И если все это так, то Белый волк чувствовал толику зарождающегося уважения к парню, хоть и считал такую линию поведения глупой. Не для их мира. Их мир полон дерьма и жестокости, которые рано или поздно настигнут каждого. Их мир не заслуживает чего-то светлого и явно не готового к такому. Реакция ведьмака на упоминание Блавикена всегда была одна – агрессия. Но сейчас Геральт просто был в ступоре. Лютик неожиданно обратился к нему напрямую, а ведьмак даже не уверен, что может ответить. Потому что, на самом деле, он довольно быстро забыл суть вопроса. Слишком уж долго смотрел на парня, который теперь ему насмешливо улыбался, видимо, из-за затянувшейся тишины. Геральт хотел даже переспросить, сказать, что не расслышал. Но у ведьмаков нет причин не расслышать. У Геральта они были. Эти чертовы голубые глаза, которые смотрят на него так, что ведьмак чувствует себя полноценной частью этого мира, потому что создается впечатление, что хоть кому-то он нужен здесь. Как что-то родное. - О, не ступай на эту опасную дорожку, - благо Ламберт слышал, сука, все. – Он у нас ранимый волчонок, когда тема заходит об этом. Только вместо скулежа, может врезать так, что у тебя все органы откажут. - Все настолько плохо? – нервно усмехнулся бард. Да хуже, блять, некуда, - думал Геральт, но далеко не о Блавикене. А о том, что он не прочь снять здесь комнату с одной большой кроватью, желательно, мягкой. Потому что Лютику пошло бы упасть на мягкую кровать и утонуть во всевозможных покрывалах и подушках. И смеялся бы он при этом задорно, со счастливым лицом протягивая к Геральту руки. В постели, думается ему, парень был бы таким же. Постоянно что-то тихо говорил бы, действовал в основном руками и вел себя все так же просто и искренне. Ведьмак почувствовал сильный жар, тянущийся к низу живота, и отвел глаза от Лютика. Он заметил на себе странный, подозрительный взгляд Ламберта, и Геральт сам не понимал, что с ним. Возможно, все из-за духоты в заведении и того, что с Йен он не виделся уже несколько месяцев, а шлюхи удовлетворяли только наполовину. Геральт пожалел, что так ничего себе и не заказал. Что-нибудь крепкое сейчас оказалось бы весьма кстати. Но если барду дозволено забирать у Ламберта выпивку, то Геральту тот определенно отсечет за это руки. - Надолго вы здесь? – решил он сменить тему, прочистив горло. - Здесь два заказа на всю деревню, один из которых взял ты. Да, Геральт, мы здесь на пару месяцев, - съязвил Ламберт. - Ты можешь хоть ненадолго перестать быть мудаком? – с надменной усталостью произнес Геральт. - Как только ты перестанешь быть сварливым дедом. - А я-то думал, что хотя бы между собой ведьмаки более дружные, - буркнул Лютик и уставился в тарелку с едой. На самом деле, вступить в небольшую словесную перепалку с Ламбертом - хороший способ отвлечься и не обращать внимания на барда. Но сам младший ведьмак втягивался в это лениво и неохотно, и Геральт не мог не заметить того, что, видимо, Лютик не очень любит такую ругань вокруг. - Ага, только если они не пытаются строить из себя самых старших и самых умных, - недовольно проворчал Ламберт, но уже более насмешливо, однако бард лишь кивнул, слабо улыбнувшись, но ничего не сказал. Геральт тоже не ответил. Он просто наблюдал за Лютиком, который теперь выглядел таким отрешенным и потерянным, что становилось не по себе. Ещё минуту назад весёлый и беззаботный парень, теперь сидел тихим и поникшим. Его плечи были опущены, сам он ковырялся в тарелке с едой и беззвучно что-то бормотал сам себе, изредка кивая. Иногда морщился от собственных мыслей, да так болезненно, что Геральт подумал, может ему просто плохо стало. Черт разберет этих людей. Но когда Ламберт едва коснулся его плеча, Лютик крупно вздрогнул и посмотрел на младшего ведьмака так ошарашено, будто и не узнал сразу. - Пойдем за этими ебучими прыгающими карликами через час? – Ламберт пытался звучать буднично, но Геральт видел в его действиях лёгкую неловкость и настороженность. - А потом сразу в сторону Застенья? - Да, а что? - Да просто думаю, что если они опять смогут допрыгнуть до лошади и изгваздать все в грязи со своих нор, то не очень хочется снова все стирать в реке по пути, - нарочито сердито Лютик сложил руки на груди. - Тоже мне неженка нашелся, - Ламберт указал на Геральта. – Этот иногда, создаётся впечатление, что живет во внутренностях чудовищ и ничего, не жалуется. Бард брезгливо поморщился. - Значит, мы будем цивилизованными! – с важным видом произнес Лютик. Они просидели еще немного. Успокоившись и полностью взяв себя в руки, Геральт вновь сидел как незримый наблюдатель, довольствующийся тем, что бард снова весел и полон активности. Как-то тот даже спросил пару раз Геральта о его путешествиях, но, получив в ответ лишь пару комканых фраз, стал обращаться преимущественно к Ламберту. Иногда Лютик коротко поглядывал на Геральта с долей неловкости, грусти и непонимания. Белый волк не удивлен этому. Несмотря на собственное недавнее возбуждение, внешне он себя вел с парнем отстраненно, что вполне могло показаться, будто тот ему неприятен. А сам Лютик при этом тянулся к общению и всячески старался раскачать Геральта, но в итоге Ламберту приходилось отвлекать внимание парня на себя, злобно поглядывая на старшего ведьмака. Лишь иногда Геральт вставлял реплики посреди рассказов Ламберта, едкие и саркастические, от чего Лютик заметно веселел. Но обращаться к нему напрямую Белый волк не хотел. Боялся, что снова потеряет над собой контроль. Да и не видел он смысла сближаться с парнем. Это их первая и последняя встреча, Геральт в этом уверен, и поэтому постарался сделать так, чтобы парень вовсе не отпечатался в его памяти. В следующий раз он узнает о том, что либо бард скоропостижно покинул этот мир из-за своего рвения следовать за ведьмаком, либо что в один момент они просто разбежались, потому что кому-то из них надоело. А пока что Геральт больше не лез к ним. Ламберту бесполезно что-то говорить. Пока сам не совершит ошибку, то ничего не поймет. А Лютик, пусть и не ребенок, но довольно близок к нему, и что бы младший ведьмак ни говорил о нем, вряд ли бард в полной мере серьезно относится к той жестокости, которую уже встречал, и еще повстречает на своем пути. И в один момент он либо поймет это, либо уже будет поздно. Но, как и сказал Ламберт, почему Геральта это вообще должно ебать?