Воришка моего спокойствия

Раннее весеннее утро. В гостинной тетушки Клотильды, хозяйки этого дома, в самом центре мягкого велюрового дивана уселась попка Джози Моррисон. Она завтракала блинами, которые испекла сама еще с вечера, но из-за попреканий тёти, что «негоже девушке наедаться на ночь» Джози их так и не отведала. За окном виднелись осадки. Сильный ветер поднимал на вихрь пустые пластиковые канистры. Женщины в шляпках с зонтиками, в неприятной спешке, суматошно сбивали друг друга с ног. Две такие почтительные дамы уже пять минут спорят между собой, кто кому должен уступать дорогу. Пока что привилегии у той, что в голубом платье. Рыжеволосая с кружевным зонтом, по видимому, напрочь отреклась от правил дорожного движения. По этой же серо-красной улице Бирмингема, не спеша, шагал Орест Берч, создавая амплуа статной, очень важной персоны. У него было все, чтобы создать себе такой образ: вельветовый зеленый костюмчик, новая белая сорочка, галстук, фирменные часы его отца (которые он взял поносить, не сказав владельцу), плащ и кожаные туфли, они же ботинки. Любимчик, объект обожания всех юных леди. Что уж там, и сам Орест был собой доволен, но не хотел показаться *чванцем и нарциссичной особью, вызывающей дурной ажиотаж. Его семье это было не к стати. Юноша ступил на порог многоэтажного дома, нумерующимся двадцать первым на этой улице, стряхнул от лишних капель свой зонтик, дабы не заносить влагу в дом и вытер ботинки о коврик у входной двери. Так он уж был воспитан своей гувернанткой, которая все твердила ему: «уважай труд других людей». Под трудом подразумевается чистота и порядок в доме Моррисонов. Раздался стук в дверь. Джози вскочила с дивана и помчалась открывать жданному гостю. — Здравствуйте, госпожа — произнес Орест. — Разрешите вас поприветствовать, господин — в шутку ответила на новое прозвище Джози — Что привело тебя к нам столь ужасным утром? — Не такое оно и ужасное, госпожа. Подобная погода хорошо…хм, что бы сказать? -Бодрит? Проходи в дом. Ты должно быть замерз. Я поставлю нам чаю. Вчера испекла чудные блины, должны тебе понравится. Отведаешь? — без умолку, гостеприимно тараторила Джози. На кухне раздавались похрюкивания, вперемешку с громким хохотом и смехом. «Не разлей вода» — говорят про таких как они. — Я пришел к тебе с новостями — начал речь Орест — Мой отец переводит меня в новопостроенное учебное заведение. Не хочешь обучаться там вместе? — Ох, я бы с радостью — глаза Джози засверкали от счастья. — Отлично! Поговори с тётушкой по поводу перевода в новую школу, а я договорюсь с отцом, чтобы он тебе немного помог осуществить эту затею. Скоро ты получишь лучшее образование во всем Бирмингеме! Ветер усиливался, а погода становились все хуже и хуже. Лошадиные повозки мчали быстрее, чем обычно. Молодые люди на улицах торопливо пытались скрыться от сильного ливня. И только нашим героям все было ни по чем. *** Они скрывали свои чувства друг от друга уже довольно долгое время, начиная с одиннадцати лет, когда впервые осмелились подержаться за руки. Это был переломный момент в их юношеских жизнях. Столь невинное действие будоражило кровь и заставляло сердца биться чаще. Тогда они осознали, что в жизни бывает еще что-то, кроме детских забав и сказочного мира. Уже тогда они поняли, что, возможно, созданы друг для друга и умрут в один день, как читала в историях Джози. Ярко выраженной наивностью, впрочем, отличались что в детстве, что в подростковом возрасте. Шестнадцатилетняя Джози, восемнадцатилетний Орест. Два пылающих жаром сердца. Сидят в гостинной на этом древнем вельветовом диване, не подозревая о самых запретных, на то время, желаниях друг друга. Сама только Джози начала понимать, что хочет этот поцелуй. Поцелуй ангела, страстный, как пламя жарящего красного перца, раскрывающего вкус после доли секунды вкушения. Что хочет его блондинистые волосы, белые, с желтыми прядями. Приблизиться к ним так, чтобы можно было ощутить запах. Утонуть в голубых, словно озеро, глубоких, будто Марианская впадина, глазах и больше никогда не выныривать, оставшись без кислорода. «Зачем ты разоделся, Ори? К чему весь этот маскарад? Разве не я твоя лучшая подруга? Разве не я твой самый близкий человек? Если бы не стоимость сей дорогой рубашки, что ты надел, клянусь, я бы сорвала её тебя прямо сейчас и начала целовать то, что находится под ней» — помышляла Джози. Эти мысли не давали ей покоя. Возможно, возлюбленный панночки когда-либо задумывался о таком. Хоть и кажется святым ангелочком. Такой невинный, такой простодушный. Казалось, в его голове нет ни единого похотливого умысла. Как бы не так, милая Джозелин. «Ты такая красивая, отличная хозяйка, умная девушка! В тебе столько талантов. А музыка, которую ты сочиняешь. Одни лишь ноты, в совокупности гармонично распределенные тобой на нотном стане, ласкают мой слух. Я твой огромный поклонник, Джози. Вся эта беспредельность не про тебя, милая. Я знаю, что ты и ничего такого не помышляешь, в моем отличии, но если бы ты знала… как желает мое сердце стать частью твоего. Как желает мой дух войти и быть тобой. Я хочу быть одним целым с тобой.» — Орест мечтал о том, чего так хочет его подруга, но немного иначе воплощает мысли в слова. Джози стала *визави Ореста. Секунда, две, три…