Дьяволы особого назначения

      Максим бежал по тем же тёмным коридорам подвала, которыми всего часом ранее шла его жена. Крылатый шлем указывал ему путь в спутанных лабиринтах катакомб, которые зачем-то были построены под Институтом по велению Афинской. Руку с брачной меткой жгло огнём, сердце заходилось в бешенном стуке. Эрмий чувствовал, что Геката не просто в беде — она умирает.       Тяжёлые створы двери поддались с громким скрипом, из подземелья дыхнуло остывающим воском, потухшим фитилём, озоном и… смертью. Стоило ему шагнуть в круг, как свечи вновь зажглись, освещая распластанную в самом центре едва живую титаниду. — Ката…       Максим чувствовал, что в его жене больше нет ни капли божественной сути, бессмертие Олимпийцев покинуло её. И запах озона чётко шептал ему, кто именно был тому виной. Он на негнущихся ногах подошёл к женщине, буквально падая рядом с ней, сражённый величайшим горем его жизни. Геката старела буквально на его глазах, лицо её покрывалось лёгкой сетью морщинок, в волосах проскакивало серебро, а всё тело было холодным, словно горный лёд. Позади послышались быстрые шаги, и вскоре в святилище стоял перепуганный насмерть Сергей. Он не верил собственным глазам, всё, что происходило вокруг, казалось невероятным кошмаром.       Максим лихорадочно соображал, что им делать, чтобы остановить время, не дать душе любимой покинуть тело. Ярость, обида, горечь и всепоглощающая любовь смешались в нём, мешая думать. Он лишь прижимал к себе ледяное тело супруги, боясь не услышать больше слабое дыхание, ещё срывающееся с её губ. — Можно попробовать запечатать её в хрустальный саркофаг. В моём посохе достаточно душ, чтобы дать нам время найти хоть один способ вернуть ей бессмертие.       Максим поднял заплаканное лицо на ученика своей жены, глядя на него с неверием: — Если ты потратишь эти души, то сам проживёшь не дольше, чем полвека.       Сергей перехватил посох, впитывая в себя часть душ, молодея на двадцать лет. Сейчас он выглядел совсем как тогда, почти тысячелетие назад, когда его дружина билась в яростной схватке с дружиной братоубийцы Святослава. Он взглянул на потускневшую слегка друзу сапфира, произнеся: — Здесь сорок тысяч душ. Этого хватит, чтобы запечатать саркофаг ровно на сутки. Потом счёт пойдёт на часы, если не минуты. А мне хватит одной души, той, что осталась во мне. Ты был прав, Эрмий: жизнь без любви не стоит ничего. Нужно перенести её отсюда. Это место убьёт её быстрее.       Подняв ставшее невероятно хрупким тело Гекаты, Максим быстрым шагом направился вслед за Сергеем, жалея, что не надел крылатые сандалии, перенёсшие бы его в мгновение ока туда, куда он хотел. Над Царицыно поднималась полная луна, отсчитывая каждым своим шагом оставшееся у них время.       В тайной зале княжеской библиотеки были собраны самые древние, тёмные, запретные знания. В центре его возвышался алтарь, высеченный из малахита два века тому назад. Уложив Гекату на него, Максим поцеловал её в лоб, крепко сжимая её ладонь, шепнув: — Не уходи.       Дождавшись знака некроманта, Максим отошёл назад, наблюдая, как маг собственной кровью чертит письмена вокруг алтаря, запечатывая время внутри него. Сапфир в навершии посоха засиял, выпуская тонкие нити магии, превращавшиеся в тонкий хрусталь вокруг тела бывшей титаниды. Максиму становилось ясно, для чего Сергей впитал в себя ранее несколько душ, возвращая себе тело тридцатилетнего мужчины. Останься он в более солидном возрасте — и ничего бы не вышло, не хватило бы сил удержать ток магии на нужном уровне.       Когда последняя нить хрустальной маской легла на лицо Гекаты, Сергей устало опустился на пол, пытаясь выровнять дыхание. Казалось бы, простое заклятие Печати времени, оно давалось ему слишком тяжело. Окинув взглядом запретный сектор библиотеки, некромант выдохнул: — Пора браться за работу. Время уходит.

***

      Стоило Марио и Настасье выйти из пещеры Гавриила, как виновник переполоха немедленно попал в крепкие объятия напарника. Кирилл, старавшийся не показывать своих истинных чувств, не на шутку испугался за жизнь близкого друга. — Никогда больше так не пугай меня.       Угодивший в цепкие объятия напарника, Марио крепко обнял Кирилла в ответ: — Прости. Но, ты ведь знаешь, это наша прямая обязанность, как членов ордена, защищать наследницу короны любой ценой.       Настя с удивлением перевела взгляд на Кирилла: — Так ты всё знал?       Вновь низко зашипевший Деян поторопил путников, и мужчине пришлось объяснять уже на ходу: — Когда два года назад отравили Распутина и Марио стал следующим мастером ордена святой Ольги, он посвятил меня в то, кто ты на самом деле и какую цель преследует орден. Я поклялся молчать о твоём происхождении, пока Марио сам не откроет тебе тайну твоего рождения. В том же году Дьяволы обновились, и мы ушли в сторону, став Чистильщиками, но на деле — мы были твоей охраной. С вашими талантами, вы и сами отлично справлялись всё это время с работой.       Дорога пошла в гору, говорить стало тяжелее, но Настасья всё же задала вопрос: — А Сергей?       Переглянувшись с Марио и решив, что таить больше нечего, Кирилл неохотно ответил: — Сергей — один из создателей этой короны.       Настя остановилась, будто наткнувшись на стену. В её глазах была растерянность и непонимание: — Корону создали в времена княгини Ольги и её мести древлянам. Не может же ему быть… Девятьсот восемьдесят лет?!       Кирилл остановился на мгновение, подавая княжне руку: — Ему почти девятьсот девяносто. Будет через три года, если доживёт.       Настасья машинально ухватилась за руку друга, продолжая подниматься в гору, на вершине которой и стоял каменный трон королевы некромантов. Настасья растерянно смотрела на расположившегося на нём Серхио, по правую руку которого сидел Лука, а перед ними, связанным, лежал Денис. Девушка скользнула взглядом по пленнику, убеждаясь, что тот ещё жив и даже в сознании.       Оставшийся у подножия горы Деян бросил прощальный взгляд в спины тех, кого привёл и медленно ушёл восвояси, стискивая древний посох сухой жилистой рукой. Кто бы сегодня не победил, в живых ему больше не бывать.       Увидевший гостей Серхио поднялся со своего места, вздёргивая на ноги связанного магическими путами Дениса. — Вижу, вы и без моей помощи справились с извлечением наконечника. Так вы принесли последний осколок короны? Или я могу убить эту полукровку?       Денис вздохнул, прикрыв глаза: с ним потому и считались мало, что он не был чистокровным фейри. Настасья вышла вперёд, пристально щуря глаза: — Сначала развяжи Дениса и отпусти его. Потом я отдам тебе часть короны.       В руках девушки тусклым сиянием блестела последняя часть артефакта, завёрнутая в тряпицу. Серхио нехотя убрал путы с Дениса, всё же держа его за шиворот и приставив копьё к спине: — Осколок, или клянусь священным светом Порримы, я убью его и всё равно заберу то, что принадлежит мне.       Настя подбросила осколок вверх и вперёд, и той секунды, на которую отвлёкся Серхио, хватило, чтобы Марио и Кирилл путами притянули Дениса к себе, тут же избавляя его от них. Лука, поймавший осколок, передал его своему господину. На глазах у всех корона воссоединилась, возвращая себе мощь, а законной хозяйке — её силу, с которой, увы, она справится уже не могла.       «Тонкие стенки магического саркофага начали трещать, появились первые сколы. Сергей, увидев это, лишь зажмурился. Это значило лишь одно: корона вновь едина, и у них больше нет обещанных им Максиму суток. Теперь спасти жизнь покровительницы магии могло лишь истинное чудо».       Серхио медленно надел корону на свою голову. Глаза его зажглись истинным безумием. На многие вёрсты вокруг раздался ужасающий смех окончательно потерявшего разум принца фейри.       Настасья попятилась, магическим пасом разворачивая посох из бездонных закромов иного пространства: — Что-то мне всё это не нравится.       Денис, пришедший наконец в себя, подал голос: — Брат окончательно обезумел. Он будто в коконе тёмной магии. До его разума невозможно достучаться, он подконтролен чему-то извне.       Палочку Дениса сломали ещё во дворце, поэтому сейчас он медленно менялся, высвобождая Дражайшую Половину своей сущности, полученную от отца. Скованный годами необходимости ограничивать силу использованием подручного инструмента, сейчас он чувствовал острый прилив яростного желания выплеснуть в бою всё, что накопилось за это время. Марио же не сводил взгляда с того существа, которое теперь восседало на троне. Он знал ответ на вопрос о том, что именно управляло принцем, и почему он обезумел: — Лишь женщина может безнаказанно касаться артефакта, не потеряв при этом силы и разум. Это была очередная хитрость создателей, вышедшая им боком. Из-за этого запрета, Сергей вынужден был обучиться магии поглощения душ. Он живёт за счёт целостности вместилища душ, друзы сапфира на его посохе. Если души в нём иссякнут, он доживёт жизнь последней поглощённой души, а потом развоплотится, не оставив после себя ни следа. Он исчезнет со страниц истории, из памяти тех, кто его знал. Поэтому Геката Зевсовна отправляет его раз в полвека туда, где война, чтобы он мог собрать новую жатву и продолжал существовать.       Настасья стиснула зубы и древко своего посоха. Как мало, на самом деле, знала она о том, кого любит. И как горько было ей от того, что ей не доверяли такие тайны. Ильзат вдруг замер, тяжело дыша, волосы на его затылке зашевелились. Он медленно обернулся назад, просипев: — А вот это очень плохо…       Обернувшийся к нему Кирилл немедля заслонил перевёртыша собой, скаля волчьи клыки: — Когда он успел их призвать?!       Виктор закрывал собой Ивана, стискивая его ладонь: — Как только надел корону. Был слабый подземный толчок. Видимо, он пробудил спящих в доминах мертвецов.       Круг сужался, и Давид начинал сильно нервничать, глядя на бесчисленные толпы мёртвых магов: — Алан… мне жарко.       Оборотень обернулся на своего подопечного, хватая его за шею, тихо успокаивая: — Всё в порядке, слышишь? Я рядом.       Настасья, стоя спиной к спине с Марио, тихо выдохнула: — Нас всего восемь против сотен. Что будем делать?       Марио стиснул горячую ладонь девушки, выдыхая в ответ: — Будем делать свою работу.       В последний раз сжав ладонь Виктора, Ваня вышел из-за его спины, анализируя ситуацию: — У нас тут скорее всего предстоит бой на два фронта. Не знаю, будет ли сражаться новоявленный король, но его слуга наверняка ринется в бой.       Денис перебил перевёртыша, не сводя глаз со сводного брата: — Нет. Жизнь Серхио зависит от жизни его фаворита. Фактически, они супруги. В мире фейри брак скрепляется соединением сущностей, душ. Всё, что чувствует один — чувствует другой. Если убить одного из пары, от той же раны умрёт второй. Потому мы редко сражаемся и считаемся мирным народом: после заключения магического брака наша жизнь принадлежит не только нам. Но никто не сказал, что они не пошлют нам в спину какое-нибудь проклятие. Лука владеет пространственной магией, и способен перенаправить не попавшие в нас проклятия обратно.       Ваня кивнул, получив нужную ему информацию. Плотный круг оживших мертвецов сомкнулся, заставляя его думать быстрее: — Будь это просто армия мертвяков, мы бы смогли избавиться от них быстрее. Но против нас самые опытные маги древности, одному чёрту известно, что они могут и умеют. Нам нужно что-то, что выкосит разом большую их часть.       Давид окинул взглядом бесчисленное войско, после чего обернулся к Ивану: — Врежь мне.       Ваня в ступоре смотрел на парня, надеясь, что ослышался: — Прости, что?       Волосы пироманта вспыхнули синим пламенем, он начинал выходить из себя: — Ударь. Меня. Живо.       Алан, стоявший позади, не мог понять, что задумал его наречённый. Ваня, глубоко вздохнув, с силой впечатал кулак в скулу Давида. И только после до него дошло, зачем пиромант просил об этом. Тело мага покрылось ровным слоем пламени, в глазах плескалась ярость. Голос его ломался, становясь ниже и злее: — А теперь… прячьтесь.       Марио едва успел укрыть всех за своей спиной, направляя неконтролируемое пламя Давида мощным потоком воздуха от себя, в толпу мертвяков. Подхваченное штормовым ветром пламя металось на версту вокруг, создавая ощущение, что они оказались в Аду. Марио и сам почти терял контроль на своей стихией, едва сдерживая себя, чтобы не допустить бушующее пламя за свою спину. Виктор всматривался в огненную бурю, с ужасом заключая: — Они не горят. Марио и Давид устроили здесь настоящее пекло, но ни один мертвяк не горит.       Те мёртвые воины, что оставались вне бури, решили наступать, и здесь их ждало настоящее откровение. Первым общие мысли озвучил Кирилл: — Они наступают как маглы. Они не бьют магией.       Обернувшийся медведем Иван уже яростно месил шедших на них мумий. Ильзат словно молния сновал в рассеянных рядах мертвецов, орудуя двумя киджарами, заострёнными и напитанными магией, не позволявшей ранам закрываться. Кирилл лишь успел заметить, что на ногах перевёртыша вместо сапог были крылатые сандалии, вкупе с обострившимся чутьём позволявшие двигаться быстрее и точнее, чем обычно. Настасья, использовавшая посох как оружие ближнего боя, ломала ближайших врагов сильными ударами по хребтам. Услышав, что сказал Кирилл, она перегруппировалась, осматриваясь вокруг: — Но почему они не используют магию? Не то, чтобы я жаловалась и мне было скучно, но…       Девушке пришлось пригнуться, чтобы увернуться от полетевшего в неё мертвяка, отброшенного мощным ударом разошедшегося не на шутку Дениса. Перекатившись по земле и встав на изготовку, Настя вздохнула: — Вот только берсерков-фейри нам тут не хватало… А этим тварям хоть бы что.       У Давида кончились силы, и он осел на землю у ног Марио. Элементаль воздуха не смел отпускать руки, удерживая стихающую без подпитки бурю по-прежнему перед собой. Руки начинали дрожать, лёгкая слабость от едва затянувшейся раны разливалась по телу. Из последних сил, вложив остатки выносливости в в своё действие, маг крикнул: — Пригнитесь!       Живые разом легли на землю, вдыхая затхлый запах утоптанной их ногами земли. Над головами пронёсся огненный смерч, и вновь в сердце святилища стало темно, как в склепе. Иван и Алан, дравшиеся в личинах, вернулись в человеческий облик, разглядывая результаты побоища. — Мы теряем силы, и всё в пустую. — Ваня с отвращением смотрел на искалеченные тела мертвецов, поднимавшихся с земли.       Алан подобрался ближе к выдохшимся элементалям, планируя при новой атаке защищать их. Силы были не просто не равны, все их усилия были ничтожны даже против медлительных, не использующих магию зомби. Виктор понимал, что даже если он превратится в дракона, это не поможет им победить: ни огонь, ни сила, ни магия не действовали против тех, кто уже мёртв.       Внезапно, Анастасии пришла в голову идея. Она встала во весь рост, обращая взгляд на Серхио: — А… У меня есть идея. Я вызываю тебя на бой за право владения короной, Серхио, старший принц Благого Двора.       Фейри презрительно оглядел с ног до головы стоявшую перед ним гордую девицу: — Ты не имеешь права бросать мне вызов, безродная.       Марио поднялся на ноги, держась за плечо Алана, пристально глядя на принца: — Я, Мариус, внук Эндовелика, сын Атегины, свидетельствую тебе, благородный фейри, о том, что перед тобой прямая наследница великой титаниды, старшая по рождению дочь Николая, русского царя. Анастасия имеет равные с тобой права на власть над мёртвой дружиной.       Услышав слова Марио, Серхио внезапно склонил перед ним голову, положив левую ладонь на сердце: — Прости мою неучтивость, благородный сын Атегины. Я рад, что не убил тебя, навлекая на свой род гнев твоих почтенных предков. Я внемлю твоим словам, и принимаю твой вызов, Анастасия, дочь Николая.       Армия внезапно отступила, расчищая место будущей битвы. Пришедшие в святилище маги столпились рядом с Марио. Настасья же встала напротив Серхио, сквозь зубы проворчав: — Ненавижу этикет. А мудаков, творящих беззаконие в моих владениях, ненавижу вдвойне.       Глаза девицы пыхнули янтарём, зрачки вытянулись, выпуская на волю скрытую силу личины. Глубоко вдохнув воздух, Настасья чуть пригнулась к земле, заводя руку с посохом за спину, другую руку, с перстнем, держа прямо перед собой. Оценив стойку соперницы, Серхио скопировал её, только лишь копьё держал не за спиной, а остриём, направленным на девушку. — Ты храбрая дочь своего рода, но мне ты проиграешь. Я не щажу женщин и детей.       Соперники начали движение одновременно, не бродя вокруг да около, выискивая слабые стороны друг друга, а атакуя в лоб. На стороне княгини была выносливость её личины и холодный разум, на стороне принца — опыт долгих лет. Уворачиваясь от ударов друг друга, мужчина и девушка не обращали никакого внимания на то, что творится за пределами их поединка. Подчинённый артефактом Серхио был объят жаждой власти. Ведомая необходимостью забрать у безумца такое грозное оружие Анастасия была целиком и полностью сосредоточена на победе.       Получив по спине наконечником копья, Настасья кувыркнулась, уходя с опасной линии, выжидая, когда фейри двинется в её сторону. И, подобрав момент, выбросила тело ногами вперёд, опираясь на посох и придавая удару силы магией. Мужчина отлетел спиной вперёд, врезаясь в трон. Лука, стоявший за пределом круга поединка, согнулся пополам от боли в грудине — там же, где были сейчас сломаны рёбра его мужа. Измотанная поединком с ослабленным, но опытным противником, Настасья подошла к фейри, стягивая с его головы артефакт. В её голосе была сталь, но в душе царило милосердие: — Корона моя, а ты живи.       Уже развернувшись, чтобы уйти наконец из святилища с друзьями, девушка не обратила внимание, как опасно блеснула сулица в руке Луки. Но тихий вскрик и звон стали о каменный помост заставили девушку резко обернуться. Лука смотрел на неё растерянным взглядом, а из его груди торчал киджар Ильзата. Сам парень резко выдернул оружие из груди врага, позволяя ему упасть на землю. Кивнув напарнику в знак благодарности, девушка перевела взгляд на пришедшего в себя от новой боли Серхио. Взгляд его был куда более осмысленным, чем минутами ранее. Он взглянул сначала на стоявшую напротив девушку, а после на лежавшего в двух шагах фаворита. — Лукита… Мой милый Лукита… Что же я… Натворил.       Шатаясь, фейри поднялся на ноги, с трудом преодолевая эти два шага, падая на колени рядом с возлюбленным, сквозь боль поднимая его, укрывая в своих объятиях. Лука смотрел на него с горькой улыбкой, из его губ сочилась синяя кровь. Они оба чувствовали, как тела их медленно каменеют, превращаясь в белый мрамор. Из последних сил Серхио поднял голову, обращаясь к Анастасии: — Благодарю тебя, дитя. Ты вернула в мою душу свет, пусть и на жалкое мгновение. Будь осторожна: корона поглощает разум и запирает его в коконе гнева и алчности. Я выкрал часть короны у короля, когда узнал о его планах. Дени, hermano, не верь ни единому его слову о благе намерений. Он уничтожит тебя и твою королеву, лишь появится на свет первый наследник. Осколок погрузил его думы во тьму, заставляя желать могущества, неподвластного ему. Но и я не выстоял в этой борьбе. И погубил не только себя. — Он опустил взгляд на застывающего в его объятиях возлюбленного, роняя две капли слезы на его мраморно-белые щёки. — Уничтожь корону и армию мертвецов, если сможешь, дитя.       Голос старшего принца фейри затих. Он так и застыл, стоя на коленях, прижимая к себе любовь своей долгой жизни, склоняясь над его лицом, так и не оставив на холодных губах последний поцелуй. Холодный мрамор не отражал безумия, боли и страха. Во всей этой застывшей навсегда фигуре сквозила нежная любовь.       Щёки Настасьи ожгло двумя горячими дорожками. Стиснув в руках треклятый артефакт, она не сводила глаз с этой печальной картины. Ильзат, стоявший рядом, искал растерянным взглядом Кирилла. Тот подошёл ближе, утягивая наречённого в крепкие объятия, зарываясь носом в чуть подпалённые волосы, шепча: — Ты всё сделал правильно, Ильзат. Не вини себя.       Анастасия медленно водрузила корону на свою голову. Рубины вспыхнули мистическим сиянием, признавая законную владелицу.       «Хрустальный саркофаг рассеялся дымкой, оседая на ледяной коже заточённой в него женщины. Дыхание её стало едва заметным. Двое мужчин склонились над ней, не скрывая горьких слёз. Время подходило к концу, отнимая у них призрачный шанс на спасение».       Обернувшись к собравшейся вокруг нежити, юная княгиня повелела: — Рассейтесь прахом. Ваша служба окончена. Покойтесь с миром.       Один за другим, многочисленная армия обратилась в прах. Израненная, уставшая, покрытая кровью, копотью, потом и слезами, Анастасия, тем не менее, стояла с гордо выпрямленной спиной, опираясь на посох своего предка. Как только последний мертвец осел на земле горсткой праха, девушка стянул с головы ненавистную корону, глядя на неё с отвращением: — Я хочу расплавить её в горниле прямо сейчас…       Однако Марио перехватил её руку, привлекая к себе внимание: — Нельзя уничтожать её. Корона может спасти жизнь Гекате Зевсовне. Сейчас нельзя медлить.       Ваня и Ильзат, услышав имя матери, напряглись. — Что ты имеешь в виду? Мама умирает? — Ваня вышел вперёд, чуть хромая, неотрывно глядя на старшего товарища.       Марио кивнул, переводя взгляд на Ильзата: — У тебя крылатые сандалии твоего отца, Эрмия. Они приведут нас самой короткой дорогой на поверхность. Нужно торопиться.       Виктор, слушавший разговор молча, указал Марио на его главную ошибку в рассуждениях: — Мы — маги, Марио. Мы не знали путь сюда, но мы чётко знаем, куда нам сейчас надо. Сил на одну трансгрессию должно хватить у всех.