2084

Огонь объял стены жадными языками, проникая во все щели. От жара яркие краски покрывались волдырями, скручивались в чёрные трубки и падали безжизненным, серым пеплом на землю. Отряд двигался по дороге, перебегая от дома к дому и оставляя за собой десятки, даже сотни, окровавленных и наполовину обуглившихся трупов людей. Людей ли? Нет, людьми тех, кто разрушил мир, растлил семьи, уничтожил целую цивилизацию, никак нельзя было назвать. Это не люди, это животные. А скот переодически загоняют на бойню. Со всех сторон слышались выстрелы, стоны, крики. Но, единственное, что было странно - кричали взрослые. Детей не было. От слова совсем. В красочных, но пустых подъездах не стояло колясок. В квартирах не было ни детских комнаток, ни детских игрушек. Три единственных детских сада, на которые наткнулись отряды, были превращены в торговые центры. Во дворах не было качелей. Не было песочниц. Не было горок. Казалось, будто бы в этом новом, гниющем мире, покрытом обильною краской и лаком, вымерли дети. Погрязшие в извращениях люди не знали, что такое быть отцом, быть матерью. Они лицезрели сперму каждый день, жадно лизали её проколотыми языками, обсасывали члены и грязные пальцы, с удовольствие проглатывали её. Но ни разу за последние тридцать четыре года не воспользовались по назначению... Выстрел. Эхо прокатилось по пустой улице. Бегущий на каблуках, в разодранном платье, бородатый мужчина свалился, пронзённый свинцовой пулей насквозь. Его кожа имела непонятный коричневый цвет. Помесь белого и негра. Отброс без нации, рода и племени, забывший своих предков, наконец-то получил должное вознаграждение. Стрелок, убивший ещё одного врага Севера, сложил руки в короткой молитве. Его пересохшие губы зашевелились, открытые глаза поднялись к чёрным, как сажа, небесам. Солдат нанёс метку на приклад. 24й крест украсил лакированную древесину, отражавшую свет горящих повсюду костров и пожаров... Откуда-то выбежала перепуганная, ошарашенная женщина. Она была голой. Обвисшие от жира бока покрылись потом, скрученные в дреды, яркие волосы потускнели, в полуоткрытом рту застыл дикий крик. - Не надо! Не убивайте меня, прошу! Снова светло-коричневая кожа. Снова выродок. Снова загорается порох в патроне, и пуля, размозжив голову, застревает в асфальте. Серый мозг, вперемешку с кровью забрызгал дорогу. Тело пошатнулось и медленно опустилось, расплывшись, будто туча. Обвисшие груди с огромными ореолами глядели в разные стороны. Ещё одна метка появилась на прикладе, щёлкнул затвор. Послышалась тихая молитва Господу. Мстители двинулись дальше.