Вспоминай сердцем

      Тихая ночь, пламя домашнего костра ярко освещало уютный лофт. Едва помня свое имя, Родион уже в который раз по крупицам пытался восстановить фрагменты своей памяти. Какие-то обрывки путались между собой, не давая возможности понять, что действительно было, а что лишь плод больного воображения Меглина. — Ну что, вспомнил? — Родиона прервал детский голос в его голове, словно вернув в реальность. — Нет, там лица, понимаешь, мужчины, женщины, стрельба, очень быстро, а потом пусто, пусто ничего не видно. — стуча пальцами по вискам и слегка покачиваясь на каких-то старых ящиках сквозь зубы пробормотал Меглин. — Ты головой пытаешься вспомнить, вспоминай сердцем. — снова ответил детский голос. — Сердцем? — Родион усмехнулся и не нарочно коснулся ладонью своей груди, обнаружив заживший шрам, который также исчез из его памяти. Он опустил на него взгляд, улыбка медленно сошла на нет. Детский голос больше не отвечал ему. Ослепляющая белая вспышка света, четкие картинки одна за другой начали мелькать в сознании Меглина. Схватившись за голову, он упал на пол от разрывающей боли, будто что-то взорвалось в его черепной коробке, а в ушах стоял оглушающий звон. Родители, убийство, маньяк, убийство, тюрьма, ментовка, больница, убийство, убийство, убийство: элементы будто складывались в единый пазл, заставляя и без того нестерпимую боль нарастать еще больше. Голоса людей становились громче, смешавшись в кашу, в которой было невозможно разобрать ни единого слова.       Внезапно наступила кромешная темнота, белый шум заглушил стоны Меглина, которые он уже был не в состоянии сдерживать. — В стажеры к себе возьмете? Появилась она, заставив боль утихнуть. Эта девушка, он помнит, Есеня, с глазами цвета крепкого чая, такого же крепкого, как таинственное притяжение к ней. Меглин пытался всмотреться в ее тонкие черты лица, будто растягивая мгновение, но картинки одна за другой продолжали сменять друг друга. Что бы не происходило, в какую бы авантюру он не втягивал девушку, она всегда была рядом, сама этого хотела.Ощущение теплоты и спокойствия растекалось по венам, словно наркотик. Меглин видел, какой опасности ее подвергал, но всегда был уверен, что скорее отдаст свою жизнь, чем кто-то посмеет ее тронуть, такую хрупкую снаружи и стальную внутри. — Хотела уроков, вот первый. Родион вспоминал, с какой теплотой Есеня заботилась о нем, и как он был холоден с ней, но это просто потому, что Меглин не умел по-другому. Он учил ее выживать, она учила его любить.Каждое слово, каждое касание, проявлялось в его памяти, словно кадры со старой пленки.       Дальше чувство страха не успеть. Не успеть надышаться ей, не успеть сделать ее счастливой хотя бы настолько, насколько это возможно. Она и так натерпелась.Ее день Рождения, когда Родион понял, что эта девушка не заслуживает того, чтобы человек, который был для нее всем, просто не пришел на ее праздник, только потому что предпочитает одиночество. Путь домой по пустой дороге, залитой лунным светом, где на их лицах играли тени уличных фонарей. — Согласен, все намного проще. Ее губы, такие нежные и желанные, бархатная сияющая в лунном свете кожа и лавандовый утонченный аромат парфюма опьяняли сознание Меглина, словно бутылка дорогого коньяка.Только они одни. Укрывшись под одним одеялом, Есеня утопала в его глазах, будто в таинственном океане, обвивая изящными хрупкими руками полыхающее мужское тело, нависающее над ней. Меглин целовал губы девушки, словно возвращая на поверхность с каждым касанием, не давая ей достать до дна, куда не проникает солнце. Только в тот момент он позволил ей проявить свою слабость. — Я сделал тебе ключи, чтоб всегда было, куда идти. В голове пронеслись картинки того самого вечера, когда он осознал, что впустил ее в свою жизнь, в свою голову, в всего себя и дороги назад уже нет. — Когда начнется, никаких врачей, никаких скорых, просто держи меня за руку. Его история подходила к концу, этими словами Меглин прощался с Есеней, а она гнала от себя эти мысли и до последнего верила, что у них все будет хорошо, предаваясь мечтам о морском побережье. Сначала хотел пост передать, а потом втянулся. Не рассчитал, втянулся так, что полюбил. Меглин всегда желал лучшей жизни для Есени, которую, как он думал, никогда бы не смог ей дать. Но ее лучшую жизнь она всегда выбирала рядом с ним.       Кадры стали более смазанными и расплывчатыми, Меглин пытался детально рассмотреть, что же случилось потом, когда физическая боль становилась невыносимой и приближала его к смерти с открытыми глазами. Но все, что он видел, это стена, отделанная белым кафелем, а потом и вовсе изображение сменилось на густой туман, переходящий в бесцветную пустоту. В тот момент сон все больше окутывал сознание Меглина, но вдруг он почувствовал что-то родное и знакомое. Снова она. Просматривая этот эпизод, в груди Меглина опять появилась острая боль, которая росла вместе с усилием детальнее погрузиться в эту картинку. Родион тогда уже ничего не видел, не понимал, но чувствовал, словно Есеня не отпускала его из этого мира. Боль в груди нарастала, но Меглин изо всех сил старался всмотреться и будто бы еще раз прожить этот момент. — Я тебя люблю. Невыносимая резь под ребрами, словно разряд электричества в тысячу вольт, пронзила всю грудную клетку Родиона, от чего тот скорчился на полу и кричал, оглушая все пространство лофта. — Родион, что с тобой? Родион! — громкий и знакомый голос вернул его в сознание, а боль внезапно испарилась, словно и не было вовсе. Меглин мысленно шел за этим голосом. — Родион, очнись, пожалуйста! — Есеня снова оказалась рядом, как и прежде, когда ему было плохо. Глаза девушки были полны беспомощности и страха. Она сидела на полу, положив голову Меглина себе на колени, касаясь своими холодными ладошками его колючих щек. Придя в себя, Родион попытался сесть, облокотившись на голую стену, доставая из кармана старую помятую сигарету. Есеня испуганно смотрела на Меглина. — Врага убить легко, любимого трудно… Сильно любишь, значит? — с легкой усмешкой в давно знакомой Есене манере сказал Меглин, закуривая. Слова словно гром обрушились на девушку, по щеке скатилась одинокая слеза, лицо озарилось светлой улыбкой. — Сильно. Я так соскучилась. — Есеня кинулась в объятия Родиона. Он вернулся, тот самый Меглин, который все это время жил в ее голове, как бы она не хотела от него избавиться и жить дальше. Но теперь он рядом, и он чувствует, как крепко она держит его за руку.