Сон на плече

Му Цин скучает. Скучает конкретно, на грани с дикой усталостью от всего происходящего вокруг, ничуть это не скрывая, потому что верит в надежность своего укрытия: массивная колонна должна закрывать его от требовательных глаз самых активных из собравшихся на собрании богов. Небольшой дворец, возведенный специально для такого рода мероприятий, несмотря на небольшие расходы на постройку, излучает какую-то особую изящность: в нем возвышение у покрытой фресками восточной стены, хорошо освещенный зал, удобные места для небожителей с личными чайными столиками, множество свечей и ароматических палочек. Но в этом дворце также существуют слепые зоны, которые обнаружить до смешного просто. Будто во время строительства некоторые высокопоставленные чиновники сами ходатайствовали за имение местечек для безделья. Так что теперь у южной и северной стен расставлены широкие лавки. И пусть сверху кричат, что это на случай внезапного визита большого числа гостей, они так прекрасно заслонены высокими толстыми колоннами, что сомнения в истинных намерениях кажутся очевидными. Фэн Синь устал. Устал ужасно, он входит быстро в зал, на вид чернее тучи — не день, а какой-то кошмар! Мало того, что не удалось поспать толком, так теперь еще и опоздание. Он рассеянно хмурится, разминает подушечками пальцев засевшую между густых бровей складку, с мрачным выражением лица потирает ноющие от недосыпа и продолжительной умственной деятельности виски. Му Цин сегодня одним из первых объявился на собрании и тут же развалился на своей излюбленной лавочке так, чтобы случайно подсмотреть за ним было невозможно. И черт его знает, как такое случилось, но только что влетевший во дворец Фэн Синь уверенно приближается, кажется, именно к нему. Му Цин решает не устраивать драму, коротко салютует подошедшему генералу взмахом руки. При ближайшем рассмотрении Фэн Синь оказывается совсем жутко измотанным и уставшим; веки его предательски слипаются, а потому мужчина жмурится до красноты и черных кругов перед глазами. Он трет грубо переносицу и часто зевает, еле успевая прикрывать рот кулаком или узким рукавом. Му Цин долго смотрит в его сторону и в конце концов хмыкает — он, по правде говоря, чувствует себя не намного лучше. Фэн Синь же бросает на небожителя сонный до крайности и едва ли сфокусированный взгляд, натянуто приветственно улыбается. — Шел бы ты к себе, отоспался нормально, — Му Цин немного погодя наклоняется к уху Фэн Синя и шепчет как будто заботливо, — А то это совсем никуда не годится. — Думаешь я дойду? — Му Цин оглядывает его с головы до ног. Вопрос действительно хороший, а отпускать готового в любой момент отключиться Фэн Синя одного или в черте чьи чужие руки совсем не хочется. — Я могу с тоб... — Му Цин, самому себе удивляясь, не подумав дважды порывается предложить свою помощь; на полуслове замолкает, совладав с эмоциями, поджимает спешно губы и отворачивается, — черт с ним, забудь. На некоторое время между ними воцаряется умиротворяющая тишина. Вокруг же — не утихающий ни на миг многоголосый шум, шелест бумаг и редкие гулкие удары керамики о дерево. — Можно я..? — Фэн Синь неловко почесывает у себя за ухом, когда с искренней мольбой во взгляде сперва смотрит на Му Цина, а затем указательным пальцем тыкает его в плечо, — Могу я на тебя ну... лечь? Совсем ненадолго! Пожалуйста, Му Цин, а то я сейчас правда... мне очень надо поспать, — он невольно избегает чужих глаз, нашептывая обрывистые фразы своей просьбы. Му Цин не отвечает. Скрещивает на груди руки, ерзает немного на лавке, прижимаясь плотнее спиной к стене, а затем, не обернувшись даже на Фэн Синя, чтобы к его неловкости не добавить свою, хлопает пригласительно ладошкой по плечу и ждет, пока мужчина со вздохом облегчения приблизится, вместе с мягкими волнами тепла принеся с собой смутно различимый сухой запах ромашки вперемешку с другими полевыми травами и под ним спрятанные дурманящие кедровые нотки, кислые и будоражащие сознание — все от жженых прошлой ночью благовоний. Му Цин неосознанно хмурится, неимоверные усилия прикладывая, чтобы вычислить все запутанные в божественной ауре Фэн Синя ароматы. Он, погрузившись в мысли, крутит головой, то оказываясь совсем близко носом к чужой темной макушке, то задирая подбородок, нервно помахивая плечами, от чего голова Фэн Синя презабавно подскакивает, а сам генерал Наньян приподнимается и непонимающе вглядывается в очаровательные черты серьезного лица. — Признай, — тихо заговаривает Фэн Синь, заметив отрешенный прищуренные взгляд и дергающееся колено небожителя, — ты просто расстроен, что я первый тебя спросил. Ты, по моему авторитетному мнению, выглядишь тоже так, будто сейчас либо побьешь кого-нибудь, либо сам упадешь без сил. — ... — а у Му Цина сон больше ни в одном глазу, оттого что занят он одним жутко увлекательным делом. — Правильно, молчи. И не трясись больше, не мешай мне спать, — Фэн Синь опять ворочается, и Му Цин четче различает ни на что прочее не похожий запах хвои, пропитанный насквозь смолой и приторной гарью благовонных палочек. — Мг, — небожитель не собирается отрываться от собственных рассуждений, чтобы генерировать саркастичные ответы, а потому только тихонько мычит, мыслями находясь где-то далеко. Но надо было Фэн Синю, меньше чем через минуту покладисто уснувшему, начать своенравно сползать с благородно ему выделенного плеча. Сам он, дремлющий, на все это реагирует незамедлительно: в полусне сурово сводит брови и слегка поднимает голову, чтобы размять затекшую шею, а после наваливается между Му Цином и стенкой так, чтобы сползать было некуда. Ставший второплановым участником событий Му Цин не бросается тут же встряхивать и сдвигать небожителя на свое усмотрение; он для будущего удобства и комфорта сна Фэн Синя заводит одну руку ему за спину и мгновение совсем беспечно придерживает за талию, но вовремя одергивается и незаметно цепляется пальцами за верхние одеяния на широкой спине, невольно прижимая мужчину к себе ближе и сминая ладонью плотную дорогую ткань. Да только Фэн Синя все никак не устроит его поза. Тот во сне хочет еще дальше двинуть головой, носом потереться о скрытую слоями воротников шею Му Цина. Рука его, опертая о лавку и выступавшая для Фэн Синя в роли поддержки, сползает таки со скамьи, но благо Му Цин теперь надежно держит его, так что опасность упасть генералу ни в какой мере не грозит. После второй встряски Му Цин предпринимает первые попытки вслушаться в речи Пэй Мина и Лан Цянцю, которые что-то яро обсуждают вот уже с четверть часа, перекидываясь бумагами и пафосными репликами. Краем глаза он из их укрытия поглядывает на остальных небожителей: Линвэнь, как и всегда с недавних пор, сидит за отдельным большим столом и записывает ход собрания, главные всплывшие идеи и поднятые проблемы, левой рукой параллельно черкая отчеты. Невероятная женщина. Пэй Мин время от времени обращается к ней за юридической помощью и моральной поддержкой, но богиня только качает в ответ головой и устало укладывает подбородок на согнутую в локте руку, как бы говоря «Нет уж, старина Пэй, на этом мои полномочия всё». Му Цин со временем начинает смутно понимать, что за причина цирку, происходящему вокруг него с самого утра. Кажется, боги спорят о коммунальных и общественных системах во врéменной столице, вроде образования новой общей сети духовного общения, постройки купален и горячих источников — и один довод интереснее другого! В какой-то момент в обсуждении всплывают даже имена отдыхающих, скрытых за рядом колонн от лишних глаз генералов, и тогда Му Цин, дабы избежать нежелательных разговоров по поводу неожиданной для всех близости небожителей, немного перемещает руку и отстраняет от себя Фэн Синя так, что его голова склоняется без былой поддержки вниз на грудь; накрениться всем корпусом не дает только цепкая рука за спиной и внимательный Му Цин совсем рядом. Убедившись, что оба они в более-менее презентабельных состояниях, Му Цин смотрит наконец в центр зала, готовый подать голос, чтобы небожители смогли обнаружить его местонахождение, да только этому не находится надобности — он тут же встречается с острым взглядом Пэй Мина, а затем его прямым вопросом: «Генерал Сюаньчжэнь, не поможешь с сетью общения? Все-таки ты один из сильнейших богов войны, у тебя должно быть много духовных сил». Му Цин в ответ коротко кивает и уже собирается снизить минутную бдительность, как вдруг вздрагивает всем телом, потому что Фэн Синь как назло именно в момент, когда Пэй Мин практически отворачивается, порывается ухватить его за ближайшую к себе руку, но сделать этого ему не удается — ведь ею Му Цин крепко держит самого Фэн Синя за талию. Решив для себя, что происходит что-то из категории «непорядок», генерал поднимает на короткое мгновение веки и в полудреме смотрит совсем расфокусированно в чужое светлое лицо. Он, расстроенный из-за своей неудачи, решает во что бы то ни стало достучаться до Му Цина: его большая ладонь опускается на бедро небожителя и медленно, но настойчиво тянет его на себя. На такой жест Фэн Синь мгновенно получает желанное обратное внимание, замечает направленный в свою сторону удивленный взгляд, и, довольный, подвигается к Му Цину ближе — чтобы было хорошо, как раньше — и упрямо возвращает голову на острое плечо, за свое бесстыдное поведение тут же отхватив шлепок по руке. Пэй Мин, заметив краем глаза какие-то копошения, бросает короткий взгляд в сторону богов войны, вскидывает тут же брови и тактично, не смея мешать чужим приватным делам, отводит глаза, не стараясь даже сдерживать хитрую улыбку на губах. Му Цин вымученно закатывает глаза и еле удерживается от того, чтобы дать Фэн Синю по носу с размаха. А тому хоть бы хны: мужчина уже мирно сопит в его плечо. Му Цин в итоге сдается, устало откидывает голову назад, упираясь в стену туго стянутым хвостом черных волос. Он прикрывает глаза, следит из-под полуопущенных ресниц за спорами небожителей; бросает последний долгий взгляд на Фэн Синя, прежде чем закрыть глаза и тоже провалиться в долгожданный сон. Он поверхностный и чуткий: бог войны все еще слышит где-то на периферии сознания громкие взволнованные голоса и обрывки резких фраз, шаги Пэй Мина по дворцу и стук печати о стол. Открывает глаза Му Цин в безмолвном опустевшем дворце. Внутри тишина, с улицы доносится приятный стрекот цикад, а сквозь оконные отверстия в зал пробирается летнее ласковое солнце, зайчиками отрываясь от плиткой выстланного пола и хулиганистыми бликами играясь на стенах, самую малость не добираясь до одежд генерала. Его свет теплый; теплее только дыхание мужчины, что прямо сейчас опаляет нежную кожу шеи. Му Цин не смеет двигаться, он еще не совсем понимает, где он и что творится вокруг. Лишь замечает, что голова его непонятным образом теперь поддерживается не дворцовой стеной, а чужой макушкой; стратегически же спрятанная раньше рука сейчас совершенно беззастенчиво обнимает Фэн Синя за талию, придерживая рядом с собой. Сам Фэн Синь, чтобы точно удержать голову на родном плече, пошел на совсем отчаянные меры: ближайшую к Му Цину руку завел тому за спину, другой обнял за грудь, в замке сцепив ладони где-то на уровне чужой талии, тесно прижавшись корпусом к боку мужчины. Му Цин цепенеет. Он понятия не имеет, что в такой ситуации лучше делать: тут же с кулаками наехать в отместку за нарушение личных границ, или смириться и принять с благодарностью предоставленную возможность тепло отдохнуть вместе. Причем проблема действительно серьезная, ведь даже бросаться начищать чужое лицо не станет делом чести, потому что... собственную руку убирать с генеральской талии Му Цин отчего-то совсем не спешит. Он хмыкает и решает ждать, пока Фэн Синь проснется. До этого момента у него точно хватит времени еще немного подремать, чтобы потом иметь возможность в споре сыграть дурачка и может даже разрешить все в свою сторону. Да только Фэн Синь просыпаться не спешит; он пару раз ощутимо ерзает рядом, щекой укладывается удобнее, и продолжает безмятежно спать, лбом мягко тараня изгиб тонкой шеи. Му Цин немного погодя решает все-таки разбудить небожителя, разворачивается к нему полубоком, но не выворачивается из ласковых объятий сильных рук. Он опирает голову Фэн Синя на стенку также, как свою собственную в начале собрания и настойчиво зовёт его по имени и титулу, слегка ударяет ладошкой поочередно по щекам, упираясь свободной рукой в лавку рядом с генералом. Который, не желая просыпаться, хмурится, бормочет что-то бессвязное и неожиданно для расслабленного после сна Му Цина опрокидывает его на себя, прижимает к себе теснее и обнимает крепче, одной рукой скользнув конкретно вниз и накрыв ладонью поясницу, а другой приласкав в районе лопаток. Так хорошо, что застаный врасплох Му Цин впечатывается в чужую грудь и с первым же вдохом чувствует себя в самом безопасном и спокойном месте на земле, окутанный густым и тягучим хвойным запахом. Только рефлекторно схватившись за чужое плечо ему удается не потерять достоинство окончательно. Но даже так он оказывается в таком комфортном и приятном, а оттого кошмарно смущающем положении, что его выводит из равновесия также быстро, как вспыхивает брошенная в огонь бумага. Он раздражен от того, как на коротания в мозгу моментально реагирует тело, как начинает покалывать кожа щек, что никогда не означает ничего хорошего — бледное лицо понемногу наливается алым. Генерал пытается успокоить истинные эмоции, пряча их за раздраженностью и отвращением: губы сжаты в тонкую полоску, вздернут насколько это возможно в таком положении подбородок, глаза опасно горят, и теперь кажется, что и щеки алеют от страшного гнева, и ну ни в коем случае никто не раскроет того, как Му Цин себя чувствует на самом деле. Взволнованным и чертовски довольным. Мужчина с громким «Фэн Синь!» впивается короткими ногтями в плечо, на эмоциях зовет громко и ведь совсем близко: от того, как его напористо притянул к себе небожитель, Му Цину пришлось с коленками залезть на скамью и чуть выгнуться в спине, а потому прямо сейчас он дышит Фэн Синю в челюсть и смотрит может видеть как при пробуждении вздрагивает каждая его ресница. Фэн Синь от громкого крика таким родным звонким голосом вздрагивает и нехотя поднимает веки, являя миру заспанные карие глаза. Перед ним приятный невероятно пейзаж: ясное дневное небо за распахнутыми воротами дворца, жаркие лучи подвешенного высоко в небе солнца, проплывающие низко-низко рыхлые облака. А потом что-то ощутимо втыкается в его подбородок, и Фэн Синь опускает взгляд, тут же распахивает глаза, несколько раз неуверенно моргает, пока его брови взлетают все выше и выше. Потому что на него пристально глядит Му Цин так близко, что не увернешься никак. Фэн Синь немеет и беспомощно открывает рот, не зная что сказать. Му Цин первым не выдерживает их гладелок и со вздохом опускает голову; Фэн Синь вздыхает следом за ним — все-таки эта чертова пытка, которую Му Цин на нем бессовестно использует, обжигая взглядом золотых теплых глаз, не только на словах сводит с ума. В чувство Фэн Синя возвращает еще крепче сжавшаяся на плече рука. — Пусти меня, — голос Фэн Синя надломленный после сна. Мужчина спешно прочищает горло, и дрожь в его грудной клетке отдается вибрацией в грудь Му Цина. — Сначала ты меня, — у Му Цина дела обстоят не намного лучше, но он решает смириться на время с дискомфортом в горле, чтобы лишний раз не дергаться, находясь так близко к небожителю. — А, это... — Фэн Синь заторможенно разводит руки и собирается без задержки их убрать, но останавливается, возвращает большие ладони на чужую спину и одергивает чуть задравшийся жилет Му Цина, разглаживает складки на верхних одеждах, и, только убедившись, что все в порядке, заметно нехотя укладывает руки обратно к себе на колени, — всё, готово. — Ладно, — Му Цин расслабляется и тоже убирает руку, увлеченно наблюдая за тем, как Фэн Синь потирает затекшую шею и щеку, изучившую все рельефы острого плеча генерала, а также левый бок, талию свою, от какого-то странного чувства... Му Цин, когда замечает его осторожные движения, замирает, словно испугавшись, что его прошлые сердечные жесты и намерения вот-вот раскроют. Он прожигает взглядом склоненную вниз макушку мужчины, удивительно для самого себя успев уже вытянуться по струнке, пусть и все еще сидя. — Эй, — Фэн Синь, только подняв голову, оказывается по неясной для себя причине встречен огненными искрами и взглядом острее любого клинка, — не надо на меня так смотреть, я ведь и испугаться могу, — улыбается. После отдыха он чувствует себя гораздо лучше. Му Цин от того, что его волнение было быстро и легко обнаружено, и правда потупливает взгляд, отводит глаза к дворцовым воротам. Он, хмыкнув, вскакивает на ноги и сладко потягивается, прежде чем направиться навстречу дневному теплу. Фэн Синь завороженно любуется тем, как длинные пряди его волос переливаются металлическим отливом в ласковых солнечных лучах, пока Му Цин стоит, повернувшись к нему полубоком; разглядывает примятый левый рукав, множество складок тканей на плече и то, как небожитель очень усердно потирает свои щеки, надеясь свести с них румянец. А потом Му Цин оборачивается, и золото радужек его глаз оказывается целиком и полностью направленным на Фэн Синя, который, сложив локти на колени и потянувшись корпусом вперед, смотрит на него в ответ, моргая изредка и только ради того, чтобы после не мучиться с сухостью глаз. Он встает, кое-как умудряется не покачнуться под внимательным взглядом, подходит ближе и заискивая будто чуть наклоняется перед Му Цином корпусом, заведя руки за спину, а когда не встречает никакой ответной реакции, ощутимо бортует бога плечом. Фэн Синь отчего-то широко ухмыляется и за секунду до того, как Му Цин фирменно закатит глаза, комментирует коротким «как же без этого, ну разумеется», а после в одно мгновение с ним цокает насмешливо языком, смотрит озорно и весело. В темных глазах цвета горького шоколада радостные огоньки играют еще более дико, чем в медовых Му Циновых. — Ты предсказуем, — Фэн Синь хмыкает, склонив голову набок. — А ты совершенно не организован и не воспитан! — Му Цин прячет улыбку за упрямо скрещенными на груди руками и язвительным тоном. И все же уголки его губ так и продолжают предательски дрожать, пока он отчитывает генерала, — Кто тебе вообще разрешил спать на собраниях? Они же не просто так назначаются, ты либо не приходи, раз не можешь себя контролировать, либо терпи и не спи. Особенно на мне! Му Цин все продолжает болтать, отведя взгляд в сторону, а когда вновь глядит на небожителя, готовый с довольной усмешкой встретиться с покрасневшим от раздражения лицом, видит только обаятельную улыбку и неподдельным интересом наполненные глаза. — Как скажешь, Ваша генеральская Светлость, — соглашается Фэн Синь со всеми до смешного несерьезными претензиями тоном мягким и открыто насмехающимся. Му Цин не отвечает на задирание словесно, вместо этого порывается отвесить Фэн Синю знатный подзатыльник, но оказывается моментально схвачен за запястье, развернут и притянут за позорно просто схваченную руку, спиной прижат к широкой груди. — Предсказуем, как никогда раньше, — Фэн Синь, будучи с мужчиной одного роста, вновь находит его стройное плечо невероятно удобным самым лучшим местом и опускает на него подбородок, сладко потягивая слова, — Тебе нужно лучше высыпаться, Му Цин, — он уже готовится к следующему возможному ходу генерала, сгибает левую руку, отводит ее немного назад и, как и планировал, точно ловит острый локоть, направленный с ударом в бок. Фэн Синь скользит ладонью вниз по чужой руке и без особых усилий также заводит ее за спину мужчины, удерживая оба запястья совсем слабо: так, что Му Цин при желании может с легкостью вырваться. — Кто бы говорил, — тот обиженно бурчит, раздосадовано откинув в отместку голову на чужое плечо тоже, — Почему, объясни мне, тебе нужно каждый раз руки распускать? Неужели без этого никак? — а в голосе ни нотки допроса. — Ты вообще-то первый начал. — Вранье, — Му Цин вертит головой на родном плече и жмурится, направив взгляд в небо. А Фэн Синь думает, что если эта счастливая рожа сейчас лягнет его в колено, он даже готовиться не будет. Вот обидится точно. Но Му Цин не пинается, а все также нежится с самым блаженным выражением лица в его руках под теплым солнцем. «Красиво» — замечает один из них, приоткрыв обрамленные длинными ресницами медовые глаза и обратив их ввысь. Му Цин смотрит в небо, думая совсем о другом, гораздо более близком, совсем близком. Фэн Синь неотрывно глядит на Му Цина, который ни одним мускулом лица не выдает того, что мгновением раньше схватился крепко за спустившиеся с запястий теплые ладони и напрочь отказался отпускать.