Любовь не знает равновесия

***

«Нет! Только не ты!» Я замер в неестественной позе, чем привлёк внимание Скай. — Мастер? Маль! Что с тобой? Пару раз моргнув я посмотрел на неё и слегка кивнув сказал. — Всё в порядке, думаю на сегодня хватит.       Не добавив более ничего я тут же улетел на основной остров. Ещё какое-то время потренировавшись Скай полетела на базу.

***

      Зайдя в общее с Малем жильё я заметила, что его тут словно и не было. Тут я услышала учтивый стук, что уже означало, что это не Мальбонте. — Войдите. В дверном проёме показался Зигза. — Зачем? — Договаривать фразу ей не хотелось, раз уж и так понятно, к чему она ведёт. — Господин велел передать, что он временно будет недоступен для вас.       Я удивилась тому, что Мальбонте вообще озаботился передачей послания, чтобы я не волновалась. Раньше его бы такое не озаботило. — Хорошо. Можешь идти. — Зигза шёпотом ругнулся и вышел.       Пока Маля не было, я решила навести порядок в помещении. У меня давно было такое желание, но вечно что-то отвлекало. Я была перфекционистом, однако часто удерживала себя от действий, чтобы не переходить черту за которой проявлялся фанатизм к идеалу. Мои руки часто «чесались» всё исправить, так что вскоре всё было чистым до блеска. Книги были разложены на полке по алфавиту, размеру, изданиям и цветовой гамме. Пыль была стёрта со всех поверхностей. Все безделушки были также разложены по местам наиболее им подходящим. Завершив это дело я решила потренироваться.       Как обычно я пошла к небольшому водопаду напоминающим душ, чтоб намочить крылья и утяжелить их. Так я развивала навык манипуляции крыльями и подкачивала новые мышцы. Я пришла к этому способу ещё когда намочила крылья для того, чтобы помочь Бонту сбежать из башни. Тогда мне нужно было сохранить влагу как можно дольше, поэтому я не шевелила крыльями. Я заметила насколько тяжелее было ходить с мокрыми крыльями и это вдохновило меня на новый вид упражнений. С тех самых пор я начала использовать этот трюк, чтобы стать гораздо сильнее и проворнее в полёте. Моему развитию навыка полётов удивлялся даже Энди и среди учеников я стала популярнее. Все были поражены прогрессом смертной, которая «только что» по сравнению с ними обрела крылья. Все считали — Я пошла в мать. Столь же целеустремлённая и талантливая. Подобные сравнения выводили меня из себя. Возможно, если бы я не держала все эти тренировки и нагрузки на себя в тайне ото всех меня бы уважали за старания, а не за «талант». Однако я не хотела делиться этой техникой с теми, кто вначале её презирал меня, как бывшую смертную.

***

      Пока Скай была занята тренировками, Маль в уединении «отправился» в своё сознание. — Что тебе нужно?! — Хм. Ты либо смел, либо глуп. Выражать ко мне неприязнь, грубя так открыто… Опасной дорогой ступаешь МАЛЬ-чишка. Я тьма падающая от света Шепфы. И почти поглотившая его. — Однако, без меня ты был бы заперт в пустоши, в полном одиночестве навечно. Тебе было бы скучно. — Усмехнулся я. — Не говори так, словно, у тебя был выбор. Ты носишь мою метку, а значит тебе никуда не деться от моей воли. Мою спину пронзила боль. — Я могу подвергнуть тебя любым «испытаниям». Как и напуганного мальчика много тысячилетий назад. — Ты не измывался надо мной постоянно! Зачем же тогда явился снова? — Можно сказать… Набирался вдохновения… Твоя жизнь была невероятно скучной… До этого момента. Стало интересней и вот он я. — И что теперь? — В неизвестности, половина веселья… — У нас был уговор. — Напомнил я. — Я его не нарушу. Просто получу больше удовольствия перед тем, как выполню свою часть. — Шепфамалум, сейчас мы за одно. Не стоит портить нашу договоренность. — Знай своё место, МАЛЬчик. Я делаю то, чего пожелает моя чёрная суть. Твоя же судьба терпеть. Но может, в этот раз ты получишь больше удовольствия от того, что я намерен сделать. — Что ты имеешь ввиду? — Эта непризнанная, может стать развлечением получше тебя. — Н-Не… — Я сделал глубокий вдох, чтобы не выдать своих искренних чувств, я сказал спокойно. — Не стоит тратить время на кого-то, столь незначительного. Её реакции будут предсказуемыми, ты получишь от этого мало удовольствия. — Хитёр. Хорошая попытка, Маль. Но решение принято. — Ты не сможешь поставить свою метку или манипулировать ей. Она прошла испытание со змеем искусителем и получила от него все дары, которые могла. Я сомневаюсь, что из своего заточения, ты сможешь как-то повлиять на неё. — Пусть я всё ещё в тюрьме, но ты являешься моим окном. Моя метка — твоя ноша. От которой тебе никак не избавиться. Только если ты уговоришь меня, выполнив все мои поручения. — Я выполняю их. — Ты слишком медленно выполняешь мои приказы! — Для тебя вечность, это ничто. Я уверен, тебе сейчас всё равно веселее, чем до моего существования. — В этом ты прав, мальчик. Но этого недостаточно. У меня тоже есть аппетит… К жизни… — Что ты…? — Всему своё время… А манипуляции заходят дальше, простого применения иерархии на низших. Манипулировать можно, кем угодно, даже самим Шепфой. Дело лишь в мастерстве применения этого «инструмента»…       Я начал чувствовать нарастающую боль, начавшуюся с обыкновенного покалывания на спине. Боль начинала набирать обороты становясь чем-то невыносимым. Но за тысячелетия пыток я привык не показывать, ему как мне больно. Всё-таки эти проявления забавили Шепфамалума, сильнее и он продолжал свои измывания с ещё большим энтузиазмом. Когда боль прошла он лишь незаметно выдохнул. — Я выполняю то, что вы приказали, на большее количество, я не соглашусь. Несмотря, на боль и угрозы, я не отдам того, что принадлежит мне. — А когда-то ты был мне благодарен за то, что я создал твоего отца. Мальчик стал жадным…       Голос покинул мой разум, что я тут же ощутил. Я был разочарован своим бессилием перед одним из создателей. Но во мне теплилась надежда, что после победы над Шепфой я найду способ одолеть и Шепфамалума. Или избавиться от его метки. Было понятно, что в любом случае Шепфамалум найдёт больше причин управлять Мной. — Моя жизнь наконец обретает краски. Не позволю этого отнять.       Жизнь в небытие была хуже ада, хуже потери родителей. Но в ней, не всё было ужасно. Когда издеваться над маленьким демоном наскучивало Шепфамалуму он мог отвечать на мои вопросы, чтобы скоротать вечность. А моя любознательность была велика и эти знания были невероятно ценными. Единственное, что не давало мне сойти с ума: Знания.       Укромное место, в котором я находился было в самом дне, летающего острова. Сюда вела пещера, о которой никто кроме меня не знал. За короткое время, что я был «полностью» собой, я испробовал много способов избавиться от метки на спине. Я срывал кожу, поджаривал метку до хруста, разрезал её в лоскуты, обливал кислотой выведенной из субантр. Но стоило моей коже зажить как она возвращалась. Ничего не помогало. Только боль порой заглушала, ту связь, что внедрялась в моё сознание. Самобичевание становилось моим способом отстоять свою свободу. Порой мне казалось, что я обманываю себя и этот «канал» никогда не прерывается. Шепфамалум лишь потакает мне, чтобы насладиться пытками, которые я сам себе провожу. Все эти мысли, однако, не останавливают мою руку от очередного орудия пыток. Оно похоже на три крюка скреплённых вместе. Они настолько острые, что проводя по ним пальцами с максимальной осторожностью, не уберегает меня от порезов. Ухватившись за рукоятку покрепче я нацелил её на метку.       Знаю. Это не поможет свести её, но мне доставляет удовольствие портить рисунок оставленный им. Кожи коснулся металл. Острая боль и звук рвущейся кожи, похожий на хруст скотча, который медленно отрывают от коробки. Звук крови льющейся на землянистый пол и эхо повторяющее все эти звуки наполнило пещеру. Моё тяжёлое дыхание становится сбитым. Адреналин почти заглушал адскую боль. На пару секунд я задумался, стоит ли это, того и не делаю ли я очередную глупость? Этого секундного замешательства было достаточно, чтобы я уронил крюк из руки и упал на колени. Мои крылья обессиленно опустились на мокрый пол и я почувствовал, что некоторые перья напитались кровью. Я вспомнил слова Скай о преимуществах медитации и решил опробовать этот способ вместо пыток. Я долго сидел так стараясь вообще не думать. Просто дышал и со временем я забыл, и о боли, и о Шепфамалуме. Когда наконец поднялся с колен понял, ног я тоже уже не чувствую. Кровь из раны перестала идти и давно засохла, так же и с перьями они слиплись из-за той крови, которой они пропитались. Не желая показать всем свою рану, я накинул на спину и крылья плащ, заранее заготовленный перед экзекуцией. Так я и вышел в уже освещённый солнцем выход…