Три слова.

      Рамуда чувствует одновременно и доводящий до дрожи по всему телу холод, и сводящий с ума, дурманящий до изнеможения жар. Мысли путаются, а пальцами он крепко хватается за простыни, когда мужчина над ним берёт ещё более скорый темп, выбивая из Рамуды всё больше сладких и таких ласкающих слух стонов.       Голова кружится от ощущения чужого тяжёлого дыхания прямо над ухом, в то время как большая рука безжалостно водит кубиком льда по твёрдым соскам Амемуры. Очередной грубый толчок выбивает слёзы из глаз, а сам Рамуда со звонким стоном выгибает спину дугой, крупно дрожа и на этот раз едва не срывая голос от звонкого вскрика. Щёки горят, а пошлые звуки шлепков становятся всё чаще и чаще.       Джакураю нравится оставлять на его теле как нежные поцелуи, так и краснеющие укусы или засосы, прямо сейчас он припадает губами к нетронутому ещё участку шеи и по-собственнически оставляет ещё один яркий след, заставляя Рамуду сначала пискнуть от лёгкого покалывания, а после в голос простонать от глубокого толчка.       Джакураю нравится сжимать эти худые бёдра своими пальцами, зная, что потом придётся извиняться, пусть Рамуда вовсе не против таких вещей. Просто он вредный. И за эту же вредность сейчас получает несдержанный шлепок по своей круглой заднице, заставляющий крупно содрогнуться всем телом с очередным звонким стоном.       Однако в какой-то момент попросту замирают оба. Телефон Рамуды, вибрируя в кармане скинутой кофты, издаёт задорную мелодию, что явно никак не вяжется с горячей обстановкой в квартире.       Джакурай долго не ждёт и попросту берёт чужой телефон.       — Гентаро, — констатирует он, а после вновь наклоняется над Рамудой, которому повезло в этот момент наконец хоть немного перевести дыхание.       — Сбрось… — на выдохе проговаривает он, однако уже через секунду Джакурай сам приставил телефон к уху парня, вновь глубоко толкнувшись и зажав ладонью его рот, дабы Рамуда не простонал в трубку слишком громко.       — Рамуда? Мне нужно уточнить кое-что у тебя, — тут же доносится из трубки спокойный голос писателя, а над другим ухом склоняется Джакурай, низким шёпотом проговорив властное «отвечай».       По телу в этот же момент пробежали мурашки, однако выбора у Рамуды особо не было. Руку от его рта Джакурай убрал, однако двигаться продолжил, но не в таком бешеном темпе, как до этого.       Рамуда безусловно потом ответит ему за такие выходки.       — Ха-ах…! Т-ты-ы так не вовремя, Гентаро-о! — по голосу слышно, что дыхание чертовски сильно сбито, однако Рамуда всеми силами пытается это скрыть.       — Правда? — Голос по ту сторону звучит как всегда спокойно, словно писатель даже не заподозрил ничего необычного. По крайней мере, он делает вид, что это так.       — Да-да-а! — ответил Рамуда, в этот же момент закатив глаза. Джакурай полностью вошёл и несдержанно ускорил темп. Он уже сам держит в руке телефон, невольно сильно сжав его, а лицом на пару секунд уткнувшись в простыни, подавляя тем самым стоны.       — Если ты так сильно занят, то можем потом просто встретиться, — предложил Гентаро, выдержав паузу, а после не сдержался и усмехнулся.       — М-м… — мычит Рамуда в ответ, наконец подняв голову и открыв рот, сдерживая очередной стон, — к-конечно! Давай завтра ты зайдёшь ко мне часика в три? ~       — Без проблем. Повеселитесь там удачно, — тон писателя был несколько насмешливым, а после он, не дожидаясь ответа, сам сбросил звонок.       Рамуда не успел возмутиться и даже заглянуть в экран, как тут же выронил телефон из-за вновь сорвавшегося на грубый темп Джакурая.       — Д-Джакур-ра-ай…! — выкрикивает он его имя, вновь сильно выгнувшись и плотно прижавшись грудью к помятой простыни. От одной только мысли о том, как часто, сколько раз и в каких позах они занимались этим на кровати Джакурая… или в любых других местах… всё это будоражит кровь и только больше заводит.       Сейчас где-то рядом валяется тюбик смазки и два уже использованных Джакураем презерватива, порой этого нет под рукой. Риск и неудобство обладают своим определённым шармом… где только Рамуда не заставал доктора врасплох — в итоге ни разу Джакурай не мог отказать. Как и сейчас не может отказать себе в удовольствии выжать из Рамуды всё, всё до последней капли. Заставить его сорвать голос и повторять своё имя из раза в раз, выгибаться под ним и просить ещё и ещё.       Потаённые и совсем не безгрешные желания такого на первый взгляд беспорочного доктора, а помогает их исполнить такой же лишь на первый взгляд невинный парнишка. Они определённо друг друга стоят, а души их связаны невидимыми нитями.       Джакурай вскоре очередной раз плотно, с ещё одним звонким шллепком, прижимается бёдрами к чужим, последний раз кончая, на этот раз одновременно с самим Амемурой.       — Как… мило. — проговорил Джингуджи, ощущая на пальцах, которыми ласкал Рамуду, помогая, вязкую сперму. Простынь под ним изрядно испачкалась, после душа обязательно заменит её.       — Заткнись… — хрипло проговорил Рамуда, тяжело дыша и прикрывая покрасневшие и влажные от слёз глаза. Теперь он наконец может медленно опустить бёдра и более расслабленно лечь, руки уложив под голову. Хочется просто отдохнуть.       — Засыпаешь? — спрашивает Джакурай, в этот момент завязывая ещё один использованный презерватив и поднимаясь с кровати, чтобы выкинуть их и убрать заодно смазку в ящик.       — Без душа не лягу, — фыркает Рамуда в ответ, поворачивая голову и смотря вслед удаляющейся в сторону другой комнаты фигуре доктора.       С этого момента много времени не проходит, однако Рамуда в своей позе лежит неизменно, зная, что вот-вот его возьмут на руки и бережно отнесут в ванную. Не в первый раз, всё же, он лежит так и ждёт от него помощи. Если хорошенько похныкать о болящей пояснице и всем тем, что ниже, то можно заставить Джакурая и весь день на руках себя носить.       — Эй! А ты ничего не хочешь сделать?! — Рамуда немного оживляется и привстаёт на локтях, когда видит, что мужчина возвращается.       — Нет, совершенно ничего, — он отвечает довольно сухо, когда подходит, однако возмутиться Рамуда всё равно не успевает.       Всё происходит так, как он и хотел — Джакурай осторожно, чтобы вдруг не сделать больно, поднимает любимого на руки, а после мягко целует в шею, заглаживая вину за один из чересчур ярких укусов.       — Дурак ты! — возмущается Рамуда, недовольно смотря на Джакурая так, словно не знает, что ещё может ему сказать, но в итоге фыркает добавляет:        — Люблю тебя!       Джакурай в ответ лишь усмехается тихо, прижавшись губами уже к щеке и направившись в сторону ванной. Спать сегодня оба будут крепко.