Это будет охуенная смерть

— Морти, это что, стихи?.. Задумавшись и витая в облаках, Морти грыз кончик ручки и не успел и глазом моргнуть, как детище его напряжённого пятичасового труда было коварно и безнадёжно похищено его сучкой-сестрой. — Саммер, отдай! Сука! Он припустил за ней, но, как известно, рождённый лузером — лузером и помрёт, и всё, что ему оставалось — целовать закрывшуюся перед носом дверь ванной. — Морти, ты идиот? Да кто же девчонкам такое пишет! — послышался голос из ванной, и Морти стукнулся лбом об дверь. — Ты серьёзно думаешь, тебе кто-то даст за это? — Отдай, сука, а не то... А не то я... Он отчаянно старался придумать достойную угрозу, но не успел. — А ну, быстро все на ужин! — Бет встала над ним, словно коршун над ягнёнком. — Но мам, она украла мои... мои... Пусть сначала вернёт, — запротестовал Морти, на что Бет топнула ногой и стала ещё сердитей. — Я кому сказала — марш! Ужинать! Немедленно! Когда Бет принимала личину космического капитана-пирата, перед ней пасовал даже Рик. Куда уж там было Морти тягаться с ней. Понурившись, он спустился, сжимая кулаки и мечтая о расправе после ужина. Саммер припёрлась спустя минуту, показала ему язык и, дождавшись, пока все — включая Рика, и теперь ему точно пизда! — усядутся, вытащила из нажопного кармана бумажку. — Представляете, малыш Морти, кажется, решил стать новым Уитменом, — торжественно сообщила она, разворачивая бумажку. Вот же сука, подумал Морти и закрыл руками лицо. — «Я не знаю, каков будет мой последний час, Но если с тобой, то я готов хоть сейчас. Я с тобой навсегда хочу. Знаешь, похоже, я на тебе торчу. Я бы стал твоим верным псом, Охранял бы твой сон и твой дом. Я не знаю, зачем появился на свет. Но если ты уйдёшь, то и мне смысла нет». Морти сидел, сжавшись в комок, ему не надо было открывать глаза, чтобы знать, что все взгляды прикованы к декламирующей Саммер. — У Уитмена свободная рифма, но достаточно строгий ритм, — наставительно сказала мама. — А в этом... мм... стихотворении наоборот — соблюдается рифма, но ритм свободный. Тебе нужно больше уделять внимания американской литературе, если ты хочешь поступить в колледж, дорогая. Отмахнувшись, Саммер продолжила. — «Дофамин через край. Пожалуйста, не уезжай». Морти больше не мог: нахуй ужин, нахуй всю эту долбанутую семейку, понятия не имеющую о личном пространстве. Выскочив с красным лицом из-за стола, он пулей взлетел по лестнице, грохнул дверью — у их ванной комнаты, обладающей, в отличие от их спален, замком, был по-настоящему драматический вечер. Зажал уши руками, чтобы не слышать громкого голоса Саммер, но строчки и так звучали у него в голове. «Я бы мог за тебя умереть, Но ты проебёшь мою смерть. Как перестать тебя хотеть? Знаешь, похоже, я в полной пизде. В твоих глазах снова эти тоска и боль. Можно, я возьму их себе? Можно, я пойду за тобой? Ты смеёшься над смыслом, разрушаешь чужие мечты. Ты круче всех. Я хочу быть как ты». Пока семья обсуждала внезапно всплывший поэтический талант Морти, тот ревел в ванной, уткнувшись в стенку. Можно ли разрушить то, чего и так почти нет? Его сестра только что это проделала, выставив его идиотом. Что ж, он сам виноват. Не стоит дрочить в душе, если не хочешь, чтобы мамка посмеялась над размерами твоего хозяйства. Не стоит писать стихи у себя дома, если не хочешь, чтобы тебя застебали домочадцы. Осторожный стук в дверь вызвал приступ злобы, помогая справиться со слезами намного эффективнее четверти часа самоуговоров. Рывком распахнув дверь, упрямо глядя под ноги, он прошёл мимо пришибленной Саммер, толкнув её плечом. — Морти, постой. Он оглянулся: сестра протягивала ему измятый тетрадный лист. — Прости меня, — виновато сказала она. Морти не смотрел на неё, он смотрел на листок бумаги, дрожавший в её руке. Отнял листок, порвал в клочки под её расстроенным взглядом и отправил всё в мусорный ящик. — Морти, — Саммер попыталась заглянуть к нему в глаза, он с трудом удержался, чтобы не разреветься вновь, но не уходил. — Морти, я... я думала, что это, это для Джессики... Морти вздёрнул подбородок наверх и глянул прямо в её глаза. Она сперва стушевалась, отвела взгляд, но затем снова твёрдо посмотрела на него. — Если... если я могу тебе чем-то помочь, — сказала Саммер, явно с трудом подбирая слова. — Ты просто скажи, ладно? — Просто пошла нахуй, ладно? — сказал Морти и ушёл к себе. Хлопнув дверью, прислонился к ней спиной. Щёки горели, и он приложил к ним прохладные ладони. Что ж, по крайней мере, она не успела выложить фотку его виршей в свои социальные сети. Рик пришёл, когда Морти уже собирался сменить свою одежду на пижаму и был точно уверен, что никогда больше не увидит своего дедушку в этом доме. Без стука, он никогда не стучал — Морти обыскал свою комнату раз двести и так и не нашёл скрытой камеры, но чем ещё можно объяснить тот факт, что Рик ни разу не врывался к нему во время дрочки?.. — Эй, Морти. — Эй, Рик. — Не хочешь прокатиться на Меркурий-214? Тамошние ребята торчат мне полляма, и по-моему, пришло время вытрясти из них всё их дерьмо. По части умения делать вид, что ничего не было и всё заебись, Рик всегда был мастак, но в последнее время, похоже, Морти давал ему в этом фору. — О-окей, Рик, поехали вытрясем из них всё дерьмо. Делать вид, что всё заебись, получалось гораздо лучше при помощи жирного косяка, которым Рик щедро поделился с ним в межпланетной гостинице после того, как всё дерьмо было благополучно вытрясено. Расслабленный куревом, Рик позволил ему улечься рядом, взять себя за руку. Разбавленная каннабинолом кровь медленно разносила по телу дофамин с окситоцином. — Спасибо, — сказал Морти в потолок, имея в виду сразу всё, и, судя по тихому хмыканью, Рик его понял. Они таращились в потолок, на котором мелькали эпизоды с Меркурия и обрывки их собственных мыслей. Когда визуалы прошли, они выключили ночник, но вместо того, чтобы спать, они просто лежали до утра в обнимку, прислушиваясь к дыханию друг друга. Курево всегда прочищает башку и дарит ощущение, что всё не так погано, что у них есть всё, что им нужно. Рик почти готов в это поверить до тех пор, пока кудрявая башка его внука лежит на его плече. Наверное, Морти чересчур сильно мечтал о том, как умрёт за него, потому что по дороге домой на них напали какие-то уголовники — друзья тех ублюдков с Меркурия. Морти хорош за штурвалом, и у него не могло быть лучшего шанса попонтоваться перед Риком своим мастерством, но он не думал о рисовке, слыша удары от выстрелов, грозящие пробить обшивку корабля. Он маневрировал между астероидами, умудряясь разворачивать корпус так, чтобы Рик мог дать залп по преследователям, и у них почти получилось — почти. Последний из ублюдков, перед тем, как превратиться в облако пыли, успел выпустить по ним самонаводящуюся торпеду. Морти учился у лучших — и почти ушёл, но торпеда врезалась в маленький астероид, их задело осколком, и, потеряв управление, они начали падать на ближайшую планету. — Твою мать, Морти, ты забыл, где находится экстренное торможение? — прорычал Рик, вцепляясь в штурвал поверх Мортиных пальцев, рванул изо всех сил, но корабль не отзывался. Жёлто-скалистая поверхность планеты переворачивалась, дрожала в лобовом. Морти попытался дотянуться до кнопки усиленной амортизации — и не смог: управление на корабле было рассчитано на рост Рика, а не его, коротышки. Кинув на Рика отчаянный взгляд, Морти отстегнулся и нажал кнопку, выпустив антигравитационное поле. — Ты, блядь, чё творишь, идиот, — успел проорать Рик перед тем, как тарелка пропорола брюхо об скалы, проволоклась на инерции несколько сотен метров и остановилась, больше похожая на решето. Рик, переломавший, наверно, все рёбра и получивший хороший удар по башке, поспешно отстегнулся, кинулся к Морти, которого отшвырнуло назад в момент удара. С Морти всё было гораздо хуже: краем обшивки его превратило в рубленый бифштекс, из рваной раны в боку вытекала кровь, её было так много, что Рику сразу стало понятно: у них не больше пары минут. — Морти, блядь... Где эта сраная аптечка?.. Он расшвырял руками и ногами барахло, которым они набили тарелку перед вылетом из дома: оружие и боеприпасы. — Нет аптечки... Рик, мы её оставили. Забыл?.. Г...гранаты не влезали, и мы положили их вместо аптечки... — С-сука. Стараясь не тревожить истекающее кровью тело, Рик попытался перевязать его кусками своего халата, но кровь быстро проступила сквозь грязно-белую ткань. Морти дрожал, его губы дрожали, Рик схватил его за руку. Ему было страшно смотреть на его стремительно бледнеющее лицо, но он заставил себя, встретился взглядом. — Знаешь, если бы мне пред...ложили выбрать смерть, я бы выб...рал именно такую, — сказал мелкий паршивец, и Рику захотелось врезать ему, умирающему, по лицу. — Это... это охуительная смерть, Рик. — В смерти нет ничего охуительного, Морти, — злобно отозвался Рик. — Смерть — это ёбаный конец всего, Морти. — Хороший повод взять себе нового Морти, — Морти беспомощно улыбнулся, Рик с ужасом увидел кровь на его губах. — Не такого... багнутого. — Да завали ты, идиот. Нахуй мне другой Морти, — проворчал Рик, отводя глаза. Полный корабль оружия, куда ни кинь взгляд, торчит ствол или коробка патронов, но, блядь, ни одного шприца, ни одной блядской таблетки — какой же он, блядь, мудак. Сука. — Чтобы... чтобы ездить в приключения, — Морти облизал пересыхающие губы, его взгляд делался отстранённым, голос слабел. — Ты должен... Ты должен, блядь, выжить, сделать портальную пушку из говна и палок и выбраться отсюда, понял, м...мудила?.. — С каких пор ты, говно мелкое, указываешь мне, что делать? — спросил Рик как можно грубее. Нахуй мне приключения без тебя, идиот, подумал он, сжимая холодные руки. Морти улыбнулся из последних сил и попросил еле слышно: — Поцелуй меня. Осторожно, избегая резких движений, Рик забрал его на руки. Кровь выносила из мальчишкиного тела остатки тепла, и дрожь била его всё сильнее. Рик принялся кутать его в своих руках, слегка покачиваясь, будто убаюкивая, пытаясь согреть ледяные пальцы. — Стихи твои говно, Морти, — сказал Рик, закрывая глаза перед самым его лицом. Когда он оторвался от его рта, Морти уже не дышал, в его распахнутых глазах отражались чёртово небо и сучьи звёзды. — Чёрт бы тебя подрал, Морти, — сказал Рик, гладя его голову. — Как же, блядь, как же мои сто лет Рика и Морти, говнюк? Сука. Маленький сукин сын. Ненавижу тебя, Морти. Пошёл бы ты на хуй, Морти. Рик сидел с ним на руках ещё час, забыв о собственных ранах — вернее, ему просто было похуй. Ведь это он, мать его, должен был сдохнуть — от цирроза, от вражеской пули, от, блядь, ёбаной старости — и прощаться с Морти с больничной койки, в окружении шести скорбящих правнуков. Почему, блядь, почему, какого хуя?.. Когда тело в его руках стало совсем холодным, а нежная кожа щек начала отливать синевой, Рик бережно уложил его на сиденье, накрыл остатками халата. Не глядя, вытащил из кучи оружия первую попавшуюся пушку и приставил к виску. Если его внук, по мнению сучки вселенной, недостоин жизни, то он сам и подавно. ...Его не было, наверно, целую секунду, пока квантовый ретранслятор гнал его превратившееся в двоичный код сознание между измерениями. — Чёт... чёт многовато Морти для рая, — сказал он, вынырнув из ванны с питательным раствором, красующейся посреди подозрительно похожего на его собственный подвал помещения. — Или вы, два придурка, исключение из общего правила и не занимались рукоблудием большую часть своей сознательной жизни?.. Два Морти, сидящие один — на крутящемся стуле, второй — на краю его ванны, вскочили при виде него, вытаращив глаза. — Э-это твой Рик? — спросил один, оглядываясь на другого, а тот пожал плечами и подошёл ближе. — Вот блин... наверное, да... или нет? Щас узнаем. Эй, Рик. Ты — С-137? — Хуй там, — сказал Рик, выбираясь из воды и ёжась от холода. — С-212, сученька. Я правильно понял, теперь я торчу твоему дедушке клона? — И не только ты, — Морти С-137 пожал плечами, и другой Морти уставился на Рика, широко открыв глаза. — Привет, Рик С-212, — сказал он, и только теперь Рик увидел ещё одну ванну. — Похоже, мы торчим им целых двух клонов. А ещё, — он робко улыбнулся. — А ещё мы торчим бухому тебе за то, что устроил эту штуку с переносом сознания между измерениями. — Охереть не встать, — сказал Рик, всё ещё допуская вероятность того, что всё происходящее — всего лишь галлюцинация его агонизирующего мозга. — А чё домой не идёшь? Мой Морти... эээ... откинулся уже часа полтора как. Нестыковочка! — Портальная пушка у Рика, а его дома нет, вот сидим ждём. — Паршивец так ласково улыбался ему, прямо-таки лучился, что Рику захотелось нырнуть обратно. Хоть бы штаны кто принёс, уёбки тупоголовые. — А ты почему здесь? Ты же обещал, что выживешь и вернёшься! — Нихуя я тебе не обещал, Морти, — сказал сердито Рик, отворачиваясь. — Слушай, пиздюк, твой дед же не настолько отбитый, что не держит запасных штанов, а?.. ...И только спустя сутки, отоспавшись и доделав новый корабль, они наконец-то обнялись: Рик прижал к себе его лохматую голову, гладил и перебирал спутавшиеся во время работы пряди, и Морти сопел ему в воротник, изо всех сил обхватив руками. — Мой маленький верный пёс, — усмехнулся Рик и, не удержавшись, чмокнул его в макушку.