По ту сторону колдографии

Дэниел всегда замечал, как она на него смотрела. Непонятно, как так выходило. Нельзя сказать, чтобы она на него прям пялилась, или что он ловил такие моменты или что у него было развитое чутьё. Просто… так выходило. Щёлк! И появлялась колдография. Иногда ему требовалось время, чтобы найти её у себя в голове, проявить, рассмотреть, придать значение, заволноваться. Или не заволноваться. — Хэй, — Стефан положил руку ему на плечо. — Так мы будем играть в квиддич или ты завис? Дэниел криво улыбнулся. Он ушёл из команды факультета в середине пятого курса. Сложно сказать, кто орал на него больше, староста или капитан. Принципиальный Мелоун орал из принципа. Команда потеряла хорошего игрока. Команда ослабеет, наберёт меньше очков, у команды понизится шанс на победу, Слизерин потеряет очки. Розье орал, потому что Брайса в команде за какие-то заслуги считали ценным игроком, а он уходит, и кого ставить на замену — непонятно. В команде на него все злились, по сути, за компанию. Только Малфой молчал, в момент объявления новости стоял в стороне и поправлял перчатки, а потом подошёл, ткнул его кулаком в плечо и сказал: — Только не пожалей, Брайс. Дэниел тогда не понял, о чем он. Сейчас ему кажется, что Малфой решил, будто ему сложно находится на одном поле с ней как и ему — с Розой Уизли. Эта мысль заставляла нервничать: откуда Скорпиус… знал о ней? Никто не знал, даже Стефан. Успокоение приносил факт, что нельзя просто взять и сказать человеку что-то о его отношениях с другим человеком, когда он даже не видел, как они разговаривают. Это же весомый аргумент, да? Нет. Он просто устал, остыл к квиддичу, но возможность не соревноваться с дурацкой загонщицей была приятным бонусом. А просто гонять на мётлах по выходным ему это не мешало. Дэниел усмехнулся: — Только если Дэрриш уже упал с кровати и позавтракал. — Я сейчас сам тебя уроню. — Сэм, их милый пуффендуйский шкаф, вынырнул из коридора и протянул ему руку. — Идём? Гриффиндорцы тренируются с часу.

***

Октябрь выдался солнечным, золотым, в Шотландии такую погоду можно считать редкостью. А так, Брайс не очень будет скучать по шотландской осени. Эта ведь последняя. По субботам на поле всегда было многолюдно. Кто-то просто лежал на траве, пока она была, мадам Крюк помогала отстающим первокурсникам справится со страшными школьными мётлами — Стефан поморщился от громкого хруста древка и детского вопля, кто-то сегодня окажется в Больничном крыле, — на трибунах сидели любители поглазеть и просто компании студентов. Когда Дэниел увидел в их числе её, внутри что-то вздрогнуло. Совсем легонько. У них ведь ничего общего. Он на Слизерине, она на Гриффиндоре. Он был охотником, она загонщица. Она почти отличница, а он считает достижением не проспать. Она любит зелья и заклинания, он — ЗОТИ и нумерологию. У неё волосы светлые, у него — тёмные, крашеные светлой магловской краской на концах. Она носит очки, а он нет. У неё нет парня, у него есть девушка. Дэниел ищет различия, кажется, даже во сне, но всегда ли они приходят ему на выручку? Сейчас Дэниел нашёл бы ещё сотню, помоги они хоть чуть-чуть, но нет. И он опять смотрит на её зелёные глаза. Они вместе с Розой Уизли сидят высоко-высоко в спортивных мантиях, рядом с ними — пуффендуйка Алекса Келли и Мэри Миллер с его факультета. Она внимательно слушает рейвенкловку, щурит глаза и смеётся, запрокинув голову. Эрика тоже запрокидывает голову, когда смеётся. Но не так. Без задора. Дэниел осекается: с других трибун ему машут Энн Тауэр и Энн Уилтон, неразлучники. Он, Стефан и Сэм машут им в ответ. Стефан орёт: — Энни! Дай списать зелья! Энн Уилтон показывает ему фак, а Энн Тауэр смеётся и они шепчутся. Сэм и Дэниел смеются тоже. Стефан стонет о вселенской несправедливости. Итак, взлёт. Никаких мячей, только мётлы и они сами, правил тоже нет. Кто быстрее долетит, кто позже выдохнется, кто завернёт финт круче и сложнее. Брайс не сдерживается и бросает взгляд через плечо. Пары секунд достаточно, чтобы сделать в голове колдографию, движущуюся картинку, и остаться незамеченным. Она с высунутым от усердия языком тренируется в чарах, её подбадривают Келли и Уизли. Мэри Миллер просто таки излучает скепсис. Они никогда не ладили, наверное, из-за вот этого скепсиса. Сложно общаться с человеком, когда он в любой момент появится из-за плеча и с видом дворецкого-профессионала из маггловских фильмов заявит, что у тебя не выйдет ничего и никогда. А ещё она была лучшей по зельям на курсе. Как эти двое дружили? Она ведь всегда улыбается. Зависшая в воздухе спираль из бирюзовой ленты безостановочно вращается, но палочка при этом остаётся без движения. Она победно смотрит на Миллер, та улыбается. Внизу слышаться радостные вопли и хохот: пришли Андерсон и Рождер со своим Арктурусом-1496. Понтовее метлы Дэниел ещё не встречал. Девчонки отвлеклись от чар и теперь смотрят на них. Она подперла руками щеки и стала наблюдать. Наморщилась, достала из кармана мантии очки и озадаченно уставилась на пресловутый Арктурус. Да, это метла. Не спрашивай меня, как на ней летают. Быстро, можно и не заметить, кинула взгляд на него, так же, как и он, сделала для себя колдографию, и вернула его обратно. Потом обернулась уже не скрываясь, Дэниелу улыбнуло, и стала рассматривать его метлу. Она была дочкой своего отца, хотя Дэниел не был нормально знаком ни с одним из них, но дочку он видел в школе почти каждый день, а колдография отца висела на доске почета в гостиной факультета. Ещё, если сильно достать Филча, тебе выпадет честь полировать значки в Зале Наград Упаси-Мерлин-Сколько-Лет-Назад. И там был значок её отца. За отличную учебу и за успехи в квиддиче. Он был вратарём, а потом охотником, этот Алек Риверс, тоже полукровка. Набрать скорость, петля, зигзаг, резко вверх, вокруг своей оси, резко вниз… если бы он был храбрее, он бы вылетел из последнего перуэта к трибунам и крикнул бы: «Риверс! Пойдёшь со мной на свидание?». Но у него не хватило бы смелости на предложение, а у неё — на согласие. Дэниел бы не удивился, примени она на себе в тот же момент дезилюминационные чары. Она вжимала голову в плечи каждый раз, даже когда усатый Слизнорт хвалил её перед всем классом. Гнаться наперегонки с Роджером, им на встречу — Сэм и Андерс. Рывок, петля, он — между Андерсом и Сэмом, Роджер рядом с Сэмом. Воздух, много воздуха. Воздух заменяет цели, стремления, эссе по зельям, ответ в задаче по нумерологии, тыквенный сок на завтрак, пот, поцелуи Эрики, кровь, тупые зелёные глаза, подушку, письма от родителей два раза в неделю, треск огня в камине, улыбки, когда Гриффиндор победил. Воздух — это хорошо. Что может быть лучше воздуха? Кто-то кричит, зачем так орать? А, это он падает. Неправильно вышел из виража. Как удержаться над землёй? В первый раз метла его не слушается, сквозь вату в ушах слышится свисток мадам Крюк. Древко, крепче сжать древко, выйти из чёртовой петли, а то он войдёт в землю головой вперёд, как страус, и первое, что он увидит до тьмы, будет зелень. Как её глаза. Легко, нежно и мягко крики прекратились. От ветра в ушах теперь звенело в голове. Сама его голова была сейчас колоколом. Стефан со стоном упал рядом с ним на землю. Энн Тауэр вдалеке кричала и плакала, Дэниел уверен, что слышал это. Уизли приземлялась в нескольких футах от них. На поле оказалось неожиданно много народу. Мадам Крюк разговаривала с ней, обе хмурились. Она судорожно сжимала древко метлы. — Блять, мужик, ты больше не летаешь! — Роджерс плюхнулся на траву рядом с ним. Арктурус покатился в сторону. — Найду урода и заебашу этой штукой ему в голову. — Сэм сбросил на траву перчатки для квиддича. — Вы о чём? — Дэниел сморщился, на смену звону в голове пришла резкая боль, такая, что картина мира начала волноваться перед глазами, пошла ломанными линиями. — Мерлин, голова моя… Что вообще случилось? Почему я падал? Какая штука? — Потому что уникум-аноним зарядил тебе в метлу какой-то штукой, — Пояснил Стефан. — Штука типа бладжера, но при столкновении с метлой она лопнула. Что это конкретно было, знает один Мерлин. Рука сразу дёрнулась к метле, что тот мудак с ней сделал? Андерсон успокоил: — Если бы вместе с той хернёй разорвалась и метла, ты бы не лежал на мягкой травке, и не думал, как тебе повезло с друзьями в этой жизни. К ним бежали две напуганные Энн. Дурочки. Только бы Эрике не рассказали, хотя она и так скоро узнает. Мадам Крюк закончила говорить с Риверс и тоже направилась в их сторону. — Мистер Брайс, как вы себя чувствуете? Вам не надо в Больничное крыло? — Нет, всё хорошо. — Рука потянулась к волосам. Идиотская ситуация. — Извините, мадам Крюк. Женщина с орлиными глазами улыбнулась: — Всё в порядке, мистер Брайс. Об инциденте с вашей метлой я доложу профессору Макгонагалл. Но пока воздержитесь от полётов, — Она стрельнула глазами в Дэрриша и Дэвиса. — Советую вам поблагодарить мисс Риверс. Мадам Крюк удалилась, а Дэниел так и остался сидеть на поле и ошалело крутить головой. — А за что мне надо сказать Риверс «спасибо»? — Каламбур, — Андерс вытянулся на траве и блаженно прикрыл глаза. Он весь блестел от пота. — Риверс очень быстро замедлила твоё падение. — После того, как эта штука врезалась в твою метлу и взорвалась, тебя откинуло и закрутило. Сильно. — Дэрриш вытащил из кармана мантии — вот ведь обжора, и как бобы не разлетелись по всему полю? — кулёк «Бретти Боббс» и предложил друзьям. Сам же и скривился. — Кто придумал драже со вкусом силоса?.. А мы тогда выходили из виража. Короче, было круто. Сначала к тебе было не подобраться, а потом… Без замедления мы бы не успели тебя подхватить. Брайс перекатывал во рту конфету. По языку растекался вкус бекона. В другое время он бы выплюнул конфету, скривился, посмеялся, возмутился, ведь от конфеты не ожидаешь, что она будет походить на яичницу, но сейчас просто сидел со скрещёнными ногами, вдыхал аромат осенней листвы, травы и своего страха. Бекон, хоть и в таком виде, действовал успокаивающе. — О господи, — закатил глаза Роджер. — Брайс, готовься и терпи. Со стороны трибун к ним подбегали Энн (далеко и высоко они забрались, дурёхи). Со стороны Хогвартса с левитируемыми настилками бежала мадам Помфри. — О Мерлин. — Брайс, ты идиотина. — Это к ним подошёл очень добрый и очень умный капитан гриффиндорской команды по квиидичу с фамилией Вуд. Дерево оно и есть дерево. Высокий, широкий в плечах — здесь Дэниел раздраженно вздыхал, — брюнет (он слышал, как на его лохмы жаловались пятикурсники с Гриффиндора). Но… чуть-чуть пустоголовый. Чуть-чуть. — Ты хоть цел? Мы заказывали поле на это время. Если ты ничего не сломал, идите с Помфри отсюда, а? Андерс с лёгкой ухмылкой поднял руки, мол «сдаюсь»: — Уже уходим, дружище. И как раз в этот момент над полем прогремело: — Мистер Брайс! — Дэниел страдальчески закатил глаза. Из горла вырвался придушенный стон. — Дэнни! — Которая из Энн это крикнула? — Мерлин меня упаси, — прошептал Сэм. — Меня, Сэмми, меня, — также шепотом ответил Брайс. Он поднялся с травы, уловил образ приближающейся Риверс с обеспокоенные лицом и тут его накрыла спасительная темнота. Всё, организм не выдержал. Устал.