Когда погаснет свет.

      Начало должно быть радостным, непринужденным, но не в данном случае, на дворе была осень. Сова прилетела очень неожиданно и по словам мамы девочки, очень поздно. Зачисление в Хогвартс закончилось три дня назад, тут либо сова туповата, либо о девочке просто на просто забыли, что все три дня доставляло женщине радость. Завтра надо было идти за принадлежностями в школу маглов, но теперь они пойдут точно не в супермаркет за ручками. Женщина надеялась, что про дочь забудут, словно её и не существовало, но Министерство Магии имеет уши и глаза в любом доме волшебников. Девочка не хотела бросать своих друзей в школе маглов, но выбора особо не было. Отвлекала от мрачных мыслей мама, то и дело, пытаясь развеселить девочку, то поход в кафе, то кино, словно женщина старалась отвлечь её и насладиться самой временем с дочерью. Шоколадное мороженное со взбитыми сливками, конечно, помогало, но ненадолго. Времени на сборы оставалось все меньше. В ночь перед покупками девочке снился сон с отцом, где он ей сказал лишь три слова, — Проси шерсть Ругару. — после чего обычный сон повторился, но слова отца отпечатались в сознании девочки.       С самого раннего утра они с мамой пошли в Косой Переулок, где первым делом заглянули в лавку к мистеру Оливандеру, ведь палочку очень хотелось, больше чем котел или магическое животное. — О, как же я вас давно не видел, но очень ждал, мисс! — проговорил седой мужчина, открывая свои объятия, он шел в сторону мамы и его действия не предвещали ничего плохого, — Я помню, как вы приходили за своей палочкой, а сейчас это маленькая мисс пришла выбирать свою. — мужчина легко погладил девочку по голове и его губы растянулись в доброй улыбке, — Да, мистер Оливандер, время пришло. — усмехнулась женщина, похлопав дочь по плечу. Она слегка подтолкнула девочку к лавке и с интересом наблюдала за мужчиной, который бегал, ища коробочку, женщина решила не терять времени и удалилась для покупки подарка дочери. Девочка не успела ничего понять, как он протягивал ей аккуратную палочку, бежевого цвета, — Взмахни ей! — радостно проговорил он, девочка послушно взмахнула и лестница, ведущая вверх к потолку разлетелась в щепки. — О нет, нет, нет. Точно не эта, удивительно, ведь у вашей матери палочка именно с жилой дракона. Интересно. — задумчиво произнес мужчина, поглаживая двумя пальцами подбородок. Одну за другой они перебирали палочки, но никакая из десятков не подошла, девочка уже подумала, что ей тут не место, да и вообще в Хогвартсе, но вспомнила слова отца и сон, — Мне снился сон, может шерсть Ругару? — тихо проговорила она, как глаза мистера Оливандера округлились, а рот открылся, словно он хотел было что-то сказать, но лишь жадно глотал воздух. — Откуда ты знаешь? Как? Ты… — он не мог связать и пары слов, но после молча удалился вглубь коридора. Мужчина коснулся коробочки палочки, словно не веря в происходящее, он резко вытащил её и понес девочке, которая стояла в ожидании. Руки мистера Оливандера заметно тряслись, но любопытство брало верх. Аккуратно достав палочку, он протянул её девочке, которая в свою очередь приняла её, попутно осматривая, она была черной, словно уголь, еле видные серые точки и аккуратная черная рукоятка с еле видным узором. Она взмахнула ей, как из потолка на неё начали сыпаться цветы, но они были черные, как смоль, — Но этого не может быть, она лежала столько времени и такой палочки больше нет на свете, понимаешь? Я даже не думал. — Что не думал? — монолог мужчины прервала мать девочки. — Эта палочка, 13 дюймов, Бузина, внутри шерсть Ругару, она подчиняется только своему хозяину, даже на Экспелеармус она не отреагирует. — мужчина отодвинул воротник рубашки, словно ему стало душно, хотя верхние пуговки его рубашки были расстегнуты. — Я не могу дать столь сильное оружие первокурснице, но никакая другая палочка не подходит, у меня нет выбора. — он взмахнул руками признавая поражение, — У меня есть одно условие, если тьма вдруг появится в твоем сердце, ты должна сразу же, в эту же секунду, бежать к Дамблдору. — он погрозил ей пальцем и его лицо уже не было добрым, оно было серьезным, что мужчине было не свойственно. — Ты меня слышишь, милая? — девочка лишь кивнула, прижав палочку к груди, от неё исходило тепло, которое грело душу и тело, но чувствовалась опасность, что девочке даже нравилось, она похлопала голубыми глазками, смотря на мужчину. Мама девочки понимала что происходит, но упорно все отрицала, и лишь тащила девочку на прочь из магазина, мистер Оливандер махал им в след, добро улыбаясь, но в этой улыбке было так же и сожаление, — Как? Вообще никакая не подошла? — вдруг резко выкинула женщина, таща девочку по улице за собой, та лишь что-то невнятно проговорила и кивнула, на этом их разговор иссяк себя. Она подвела её к лавочке, где стояла клетка, в которой сидела черная сова, хлопая янтарными глазами, осматривая девочку, — Это мне? — тихо проговорила она, поглаживая пальчиками клетку с птицей, — Да, милая, она будет твоим другом и помощником для связи со мной. — женщина погладила дочь по плечу, и мягко улыбнулась.       Вновь девочка проснулась в холодном поту, этот сон повторялся на протяжении семи лет, но с каждым годом все усиливалось, картинка, голос, слова… Все становилось ярче и громче, отчетливее отпечатываясь в памяти. Во сне она видела как отец передавал младенца в руки Волан-Де-Морта, тот, в свою очередь, подняв девочку вверх осмотрел её холодным взглядом и прижал к груди, после чего отдавал её обратно мужчине. Диалог было очень трудно разобрать, но глаза младенца, белые как снег, не имеющие радужки и зрачков, девочка помнила четко. Воспоминания об отце были настолько смутными, что она еле помнила его лицо, и, лишь этот сон, на доли секунды, давал хоть немного. — Эвелин! Мы опаздываем! — забежав в комнату закричала молодая женщина, девочка лежала на кровати как «морская звезда» всматриваясь в потолок, который был как звездное небо, но уже сменялся новыми красками, от нежно розовых до голубых, — Милая… Снова этот сон? — почти шепотом произнесла женщина, с явной ноткой волнения за девочку, — Да, мам. — коротко ответила Эва, не отрывая взгляда, от рассвета на потолке комнаты, — В этот раз я видела глаза, они были белые, как только выпавший снег. — тихо проговорила девочка, и, оторвав взгляд от потолка, перекатилась на бок, смотря в глаза мамы, та в свою очередь, опешив, решила сменить тему, — Солнышко, сегодня ты оправляешься в Хогвартс, нам надо торопиться на поезд, но перед этим заедем к тетушке Мэри. — вспомнив о спешке, быстро проговорила мать девочки, та в свою очередь сделала недовольное лицо, и накрылась одеялом, но тут, одеяло полетело на пол, а девочка очутилась в объятиях мамы, уже не было волнения за сон или недовольства от посещения тетушки, на душе стало тепло. Сборы превратились в кромешный бардак, бегающие из одного конца дома в другой, дамы закидывали в чемодан все самое необходимое, после началась война с замком, который, как на зло, не хотел закрываться. Эва с огромным усилием застегивала замок чемодана, на котором сидела мама. — Наконец-то! — выдохнула женщина, изобразив, будто смахивает пот со лба, звонко засмеявшись. Накинув пальто, девочка копошилась с замком на обуви, но тут женщина взмахнула рукой и предательский замок, как по волшебству застегнулся. Мама Эвелин редко использовала магию, это было лишь в случае спешки или необходимости. Их дом нельзя было назвать домом волшебников, он больше походил на дом маглов. Сколько бы Эва не спрашивала почему мама не пользуется магией, та лишь отмахивалась от вопросов шутками про гномов, которые не любят магию и пугают маленьких девочек по ночам. Доброжелательный мужчина, пожилого возраста, помог закинуть чемодан в багажник такси, всю дорогу до тетушки Мэри, мама Эвы с ним разговаривали обо всем на свете, а девочка грустно смотрела в окно, в котором мелькали дома, дети, бегущие на школьный автобус, и их родители, которые махали им в след. Печалило девочку то, что махали и мать, и отец, когда её на поезд в Хогвартс везла только мама. Безусловно, она любила мать, но отец, это то чего ей не хватало.       Дорога была долгой и Эва успела задремать, тот же сон, те же глаза младенца и пронзительный крик женщины, вдруг сопроводил недолгий сон. Проснулась девочка от легкого поглаживания мамы, чемодан уже стоял на земле, а водитель, улыбаясь, смотрел на девочку, — Элая, дорогая моя! — послышался крик за спиной мамы, тетушка никогда не любила Эву так, как хотелось бы девочке, а когда ваш род на грани смерти и вас осталось немного, стоило бы пересмотреть взгляды. Она всегда как будто снисходила с небес, чтобы опрокинуть короткое «да» или «нет», а вот маму девочки, Элаю, тетушка Мэри любила до безумства, как родную дочь. С раннего возраста Эва не понимала, почему она относится к ней так. Прошлым летом, будучи на каникулах у тетушки, та обронила резкое «Грязная кровь, грязнее ночи» в сторону девочки, но прервало это все появление Элаи. Мама Эвелин подняла скандал, крики которого были слышны на втором этаже дома, где девочка сидела в слезах, больше подобных случаев не было, но этот крепко отложился в памяти Эвы. — Пройдем, быстрее же! Иначе вы опоздаете! — копошилась Мэри, она была полноватой и неуклюжей, очень доброй женщиной, но не к девочке. Мы зашли в дом тети и та начала что-то взбалмошно искать, выкидывая из комода разные вещи, было чувство, что у комода нет дна от слова совсем, но тут, женщина замерла, и начала аккуратно доставать небольшой кошелек. — Тетушка, не стоит, у Эвелин все есть. — щебетала Элая, наблюдая за происходящим, но женщина подошла к Эвелин и протянула старый кошелек девочке, — Так хотел Маркус, он оставил это для её обучения, это была воля моего сына, которую он попросил исполнить, когда Эвелин поедет в Хогварст. — спокойно проговорила тетушка, а Эва в свою очередь, аккуратно взяла кошелек из её рук. Он был старым, потрепанным, но чем-то родным для девочки, после слов тетушки Мэри. «Может она не так уж меня не любит?» подумала девочка, заглянув в глаза Мэри, но та в свою очередь отшатнулась от неё и отошла на пару шагов, «Нет, мне скорее всего показалось…». — Давай же, открывай! — приказным тоном произнесла Мэри, смотря на Эву снизу вверх, слегка приподняв подбородок. Девочка открыла кошелек и обнаружила там гору монет, она начала копошиться в них пальцем, но было чувство, что кошелек был бездонным, как и комод, — Этого хватит на все время обучения и больше, на пару лет после. Ох, Маркус, как он любил её. — на этих словах, к горлу девочки подступил комок, а на глазах навернулись слезы, но она быстро взяла себя в руки и откинув все сказанные слова, закрыла кошелек и крепко его обняла, прижав к груди. — Тетушка, нам пора ехать, Хогвартс Экспресс отправляется совсем скоро! — произнесла мама, но девочка упорно всматривалась в кошелек и прижимала его к груди, было очень больно, что отец не проводит её в Хогвартс, что внутри все сжималось.       Вскоре Эвелин осматривала большой поезд, держа в руках клетку с большой черной совой, девочка медленно опустила голову на птицу и еле видно тряхнула головой, словно не веря в происходящие. Элая же наблюдала за ней и нежно улыбалась, вспоминая свои года в Хогвартсе, девочку от шока отвлек толчок в плечо и она медленно обернулась, посмотреть на объект, который отвлек её в столь грубой форме. Мальчик остановился и Эва видела только его макушку, она была платинового-белой и идеально уложенной, резко обернувшись, он лишь состроил недовольную гримасу на лице, словно вляпался в какую-то слизь, Эвелин же смотрела в его серо-голубые глаза, не моргая, и ждала извинений, но он лишь отвернулся и хотел было идти дальше, но из-за спины послышался голос, — Извините, что наш сын не имеет понятия об обычном этикете! — нежно проговорил женский голос, — Драко Малфой, где твои правила приличия! — отчитывала мальчика мать, но он лишь повернулся к Элле, и смотрел на девочку уже не с недовольством, а со злобой, у неё же появилось чувство, что она виновата в их столкновении. — Нарцисса? — медленно произнесла мама, заставляя девочку перевести взгляд с глаз Малфоя на его мать, женщина сочетала в себе все качества аристократии мира волшебников, что девочка в удивлении слегка приоткрыла рот, засматриваясь на женщину. Её глаза были темные, как ночь, а острые скулы выделялись, были немного впалые, в общем-то она была идеальной и подходила под описание аристократии, которое ей рассказывала мама. — Элая? — протянул радостно голос Нарциссы, но тут же радость в её глазах пропала и она сделала равнодушное выражение лица, к ним словно подлетел мужчина, с длинными белесными волосами, как у Драко, — Как поживает Маркус, Элая? Холодная плитка Азкабана ему по душе? — прошипел мужчина оценивающие осматривая Элаю, а затем Эвелин, — Драко, запомни эту девчонку, устрой ей лучшие 7 курсов Хогвартса. — с усмешкой пролепетал он, поглаживая сына по плечу, который уже с ухмылкой смотрел на Эвелин, — Все так же прыскаешь ядом, Малфой. — процедила Элая, хватая за руку дочь, — Не забывай с кем ты разговариваешь. — её взгляд поменялся резко, девочка еще не видела маму такой, что заставило от страха сжать её руку, на что женщина отреагировала сразу, тряхнув головой, — Пойдем, милая. — нежно проговорила мама, погладив большим пальцем тыльную сторону ладони, после чего подняла взгляд на Нарциссу, словно сожалея ей. После громкого гудка состава, мама склонилась на колени перед девочкой, крепко сжав её руки, Эвелин заметила, что глаза Элаи были наполнены слезами, — Солнышко, запомни, ты попадешь в Гриффиндор или Слизерин, но ты так же можешь попросить распределяющую шляпу о каком-либо факультете. — будто прошептала женщина, всматриваясь в глаза девочки. — Мам, а где учились вы с папой? — протянула Эвелин, слегка с ноткой любопытства, ведь прежде они не разговаривали о Хогвартсе, в доме Мортиферов это было запрещенной темой, — Я училась на Гриффиндоре, а твой отец был на факультете Слизерин, но не дай им сломать в тебе доброту, отвагу, проси шляпу о Гриффиндоре, это очень важно, солнышко, и… — ненадолго прервавшись, Элая глянула на семейство Малфоев, которые стояли поодаль. Старший Малфой и его жена разговаривали с кем-то, а Драко лишь смотрел в пол, и носком идеально отполированных туфель, выводил узоры плитки платформы, — постарайся держаться подальше от Драко Малфоя, сколько бы ядовитых фраз он тебе не сказал… Я люблю тебя, Эвелин. Пиши мне. — прошептала Элая, слезы уже катились по щеке женщины, и, она нежно поцеловала девочку в лоб. Эва лишь кивнула и крепко обняла маму за шею. Элая знала что ждет девочку, сколько бы она не просила, шляпа не распределила бы её на Гриффиндор, однозначно Слизерин. Она так похожа на отца, плюс ко всему чистая кровь. Слизерин. Однозначно.