Лицо под маской

Заходящее солнце ещё бросало свои последние лучи на древние руины когда-то прекрасного замка, когда группа молодых людей во главе со своим лидером медленно стала удаляться от развалин, пока совсем не скрылась из вида. - Надо доложить Главе Совета, что ОН начал действовать. – Двое вампиров, по виду аристократы, вышли из укрытия, откуда они наблюдали за молодым человеком в чёрном, полностью скрывавшем фигуру, плаще и чёрной маске. - Я отправил троих своих верных слуг проследить, куда он направляется, - прозвучал хрипловатый, сорванный голос. ***** - Канаме-сама, позвольте нам разобраться с ними, - почтительно произнёс невысокий светловолосый, голубоглазый молодой человек. - Хорошо. Избавьтесь от слежки и возвращайтесь, - голос лидера, чьё лицо было спрятано под маской, звучал холодно-спокойно. Двое молодых людей - тот самый светловолосый с насыщенно-голубыми глазами, цвета ясного осеннего неба, и второй, выше первого на голову, с рыжими непослушными волосами, торчащими в разные стороны - отделились от группы, остальные последовали дальше. Трое вампиров уровня «С», отправленные своим хозяином-аристократом, уверенные, что остались незамеченными, показались из-за деревьев, но здесь их ждал неприятный сюрприз, - на дороге их поджидали двое из свиты будущего Короля. Зная, что хозяин не простит им промаха, слуги аристократа, недолго думая, набросились на отпрысков знатных, благородных семей, не учитывая преимущества в силе последних. Да уж где им, - слуги они и есть слуги, всего лишь «слепые» исполнители воли своего хозяина. - Я мог бы справиться с ними и один, - обиженно протянул светловолосый молодой человек, направив вытянутую руку в сторону несущегося на него вампира и, сделав едва заметный пасс, заморозил его. - Ты же знаешь, Ханабуса, Канаме-сама не любит ждать, а ты провозился бы один намного дольше, - отстранённо заметил рыжеволосый; очередной вампир вдруг вспыхнул, и на глазах превратился в пепел. - Да как ты смеешь мне такое говорить, Акацуки! – вспылил тот, кого назвали Ханабусой. Почти одновременно на ладонях молодых людей появились небольшие сферы, оба они запустили их – голубую, с пылающим в ней ледяным пламенем, и алую, горящую огнём, – в третьего, убегающего прочь вампира. Ноги беглеца тут же сковало льдом, намертво приковав к земле, а сам он моментально загорелся, охваченный ярким пламенем. - Идём, - произнёс Акацуки, разворачиваясь и удаляясь прочь от места схватки. - Да, - ответил Ханабуса, последовав за своим товарищем. ***** - Канаме-сама. - В дверь библиотеки постучала красивая молодая девушка с длинными русыми волосами. - Не сейчас, Люка. Я хочу побыть один, - ледяной тон заставил девушку опустить взгляд и удалиться. Наблюдавший эту сцену, светловолосый молодой человек с изумрудно-зелёными глазами покачал головой. Оставшись один, наследник клана Куран снял чёрную маску, скрывавшую его лицо, и небрежно бросил её на стол. Чёрный длинный плащ был накинут на спинку кожаного дивана, расположенного напротив входа. Молодой человек подошёл к окну. Он смотрел сквозь оконное стекло невидящим взглядом; но не пейзаж, раскрывающийся перед его глазами, видел перед собой чудом оставшийся в живых потомок некогда древнейшего и могущественного клана, - его взгляд был устремлён в прошлое… - Снова кошмары? – Исая Шото, друг семьи Куран и опекун Канаме, вырастивший молодого человека, вошёл в комнату своего воспитанника; взяв стул и придвинув его ближе к кровати, он сел напротив Канаме и посмотрел на него внимательным взглядом серых глаз. Восемнадцатилетний молодой человек до сих пор не мог прийти в себя после приснившегося кошмара и не понимал, где находится. Он сидел, слегка согнув ноги в коленях и обхватив голову руками. Влажные пряди тёмно-каштановых волос прилипли к лицу, рубашка намокла от струящегося по спине и груди пота. - Ты так ничего и не вспомнил? – спросил мужчина, глядя по-отечески заботливым взглядом на Канаме. - Я вижу только кровь, - хриплым со сна голосом произнёс молодой человек. – Мне кажется, что произошло что-то страшное, я пытаюсь ухватиться за воспоминания, но каждый раз они ускользают от меня, оставляя лишь тревогу и боль. Я уверен, что постоянно вижу в кошмарах то, что случилось десять лет назад, но почему я никак не могу вспомнить?? - Не мучай себя, Канаме, - мягко сказал Исая. – Всему своё время. - Исая-сан, я хочу знать правду! - Ты уверен, что готов это услышать? Уверен, что сможешь жить дальше с этим тяжким грузом? – видя решимость, загоревшуюся в глубине устремлённых на него рубиновых глаз, мужчина сдался. Как же ему напоминал этот решительный взгляд рубиновых глаз Канаме взгляд его друга. Внешне молодой человек очень был похож на своего отца, и каждый раз глядя на своего воспитанника, Шото видел в нём Харуку Куран. – Хорошо. Возможно, время пришло, - задумчиво произнёс Исая. – Одевайся, увидимся с тобой позже, я буду ждать тебя в своём кабинете. - С этими словами мужчина поднялся со стула и покинул комнату молодого человека. Канаме, проводив своего опекуна взглядом, закрыл лицо руками, ощутив под пальцами огромный косой уродливый шрам, обезображивающий левую половину лица, тянущийся от виска, захватывающий край глаза, пересекающий щеку и рассекающий кончик губ, - единственное напоминание, оставшееся ему о событиях той роковой ночи, произошедших десять лет назад. Чуть позже, молодой человек, облачённый в чёрные брюки и такого же цвета длинную шёлковую рубашку навыпуск с пышными манжетами и жабо на старинный манер, украшенным огромным огранённым рубином овальной формы, вошёл в кабинет, в котором в кожаном кресле с высокой спинкой за рабочим столом расположился хозяин замка. Волосы Канаме шелковистыми прядями спадали на плечи и спину, немного не доходя до лопаток. Одна прядка прикрывала левую половину лица, скрадывая шрам. - Присаживайся, - Исая жестом указал на кресло напротив; подождав, пока молодой человек сядет, мужчина продолжил. – Я хотел как можно дольше ограждать тебя страданий и боли, которые ты неизбежно должен будешь испытать, когда узнаешь правду, но, похоже, я ошибался, думая, что время излечит раны. Канаме не сводил со своего опекуна напряжённого взгляда, полностью обратившись в слух. Молодой человек слушал мужчину, ни разу не перебив и не задав ни единого вопроса. Чем больше он узнавал, тем бледнее становилось его лицо. Заметив в глазах Исаи потаённую печаль, омрачившую чело хозяина замка, когда речь пошла о разрушенном счастье дорогих ему друзей, Канаме не смог сдержать слёз благодарности. Этот мужчина, сидящий перед ним, до конца был предан его погибшим родителям, он спас его в ту трагическую ночь, не дав умереть или попасть в руки изменников. - … В ту ночь я получил послание от твоих родителей. В тот роковой день ваша семья праздновала твой восьмой день рождения. Поверженный шесть лет назад после неудавшейся попытки твоего похищения и задумавший свергнуть своего младшего брата, твой дядя Ридо Куран воспользовался тем, что твои родители после нескольких проведённых в безмятежности, счастье и спокойствии лет поверили в то, что им не грозит никакая опасность, и потеряли бдительность, и напал на замок. К нему присоединились некоторые члены Совета Старейшин и кое-кто из охотников. Армия обращённых атаковала замок. Харука один сражался с десятками вампиров, отражая нападение и защищая свою семью… - Исая замолчал, опустив голову. Канаме терпеливо ждал продолжения. Он силился вспомнить хоть что-нибудь, но память его была будто затянута багряной завесой. Ни голосов, ни лиц – ничего… Молодой человек впитывал каждую фразу, каждое произнесённое мужчиной слово, - все они находили отклик в его душе, в его сердце, но воспоминания по-прежнему не желали открыться ему. Память была надёжно заблокирована, словно оберегая его от ещё большего потрясения. - Я прибыл слишком поздно. Харука, поверженный Ридо, предательски вонзившим ему в сердце меч охотника, упал на землю. На моих глазах твой отец, приложив последние силы, разорвал твоего дядю на части. Харука умер у меня на руках. Перед тем, как обратиться в прах, он просил лишь об одном – спасти его семью, тех, кто для него был дороже всего. Ты лежал весь в крови возле своего отца с рассечённым мечом охотника лицом. Я забрал тебя с поле битвы и попытался разыскать Джури, но я опоздал… Горстка пепла – вот и всё, что осталось от этой замечательной, красивой молодой женщины… - Исая открыл ящик стола и вынул из него небольшую чёрно-белую фотографию, на которой были изображены супруги Куран; мужчина протянул их портрет Канаме. Молодой человек смотрел на фото и будто видел на нём самого себя – он был точной копией своего отца в молодости. Рядом с Харукой стояла красивая молодая девушка, с мягкой улыбкой смотрящая на него с портрета. Боль пронзила сердце Канаме при виде глядящих на него из прошлого, счастливо улыбающихся родителей. - Твоя рана на лице со временем зажила, но из-за того, что она была нанесена мечом охотника, ткани не смогли регенерировать, и поэтому, как напоминание о прошлом, у тебя остался этот шрам. Ты единственный выживший из клана Куран и ты истинный наследник трона. Что бы ты ни решил – воскресить ли некогда сильнейший клан, найти ли виновников гибели твоих родителей и расквитаться с ними, или же продолжить жить в отдалении от общества аристократов, Совета Старейшин и Гильдии Охотников, - я всегда поддержу тебя. Наверно, ты хочешь побыть один… - Исая встал из-за стола и направился к выходу из кабинета. - Канаме-сама, - голос Такумы Ичиджо прервал воспоминания молодого человека. Канаме очнулся от своих мыслей, обведя взглядом просторную библиотеку. В каждой вещи, хранящейся здесь, за каждым корешком книги, в каждом свитке – везде остались частички прошлого, частички памяти о тех, кто бывал здесь, кто прикасался к этим вещам, но все эти воспоминания недоступны именно тому, кому они больше всего нужны – ему самому!