одна встреча.

Надрываясь от безмятежной мучительной боли, разрывающей прожжённую на сквозь от сигаретных бычков еще немного живую кожу, что остатками покрывает гнилую плоть. Минхо не думал, что зайдет настолько далеко, что депрессия, возникшая из неоткуда где то лет 8 назад, настолько выгорит его. Уже никакие антидепрессанты, что выписывал ему психиатр и психотерапевт не помогали, и он, просто, забил на них, перестав их принимать. Закуривая, худыми до костей пальцами с застывшей кровью под ногтями, очередную за час сигарету. Делая долгую глубокую затяжку, его голова и легкие заполняются легким шероховатым серым дымом. —«Опять пытаюсь уйти от мыслей, хах, смешно.» — единственное на что хватило сил сказать в слух, тяжело выдыхая дым. Опираясь предплечьями о подоконник открытого окна балкона, он выдыхает последнюю затяжку, докуренного до фильтра, бычка, туша о кожу и выкидывая в окно. —«Каждый день один и тот же, ничего нового, я не работаю, не учусь, почти не ем, я еле как существую, не то, что жить вообще,» — закидывает голову назад, вдыхая легкий прохладный ветер наступающей осени. —«Я давно внутри уже мертв, почему еще земля держит меня, ведь столько попыток уже было совершенно…» — лениво и буд то не хотя, отрываясь от окна, направляется на кухню. Через минуту, он возвращается с белым в мягкой обивкой стулом. Одной ногой забирается на него, задумывается: —«Внутри, все так же пусто, как и обычно, нет того ужасного чувства страха, который по началу сильно пугал меня». Не успев поставить вторую ногу на стул, и наконец-то прыгнуть с 16 этажа дома, его прерывает звонок в дверь. Резко вернувшись в «реальность», он спускается со стула, с каким-то волнующим чувством внутри. Впервые, за долгое время, кто то позвонил ему в дверь. Он давно уже не с кем не общается и не контактирует, и этот момент очень сильно удивил его. Конечно, он не будет признавать, что даже немного растрогался и обрадовался от этого. Подходя к двери, он судорожно надевает на ноги тапочки с милыми кошками, что подарила его бывшая лучшая подруга, берет ключи с тумбочки и с осторожностью открывает дверь. За ней его ждал парень на вид годов 19-20, с ярко-рыжими волосами, которые буд то жарким огнем пылают у него на голове, а яркие и многочисленные веснушками на лице и ушах, еще больше, делают его «ребёнком солнца». Он робко улыбался, теребя маленькими, но осторожными руками шнурки на темно-синем худи с надписью «stay». —«Здравствуйте, простите если отвлекаю, здесь случайно не живет Пак Сонбин?» — увидев не знакомого для себя парня, его щеки и уши залились красной краской, что было отчётливо видно. —«Привет,» — почти безжизненно отвечает Ли. —«Нет, ты, наверно, ошибся адресом, здесь живу только я, таких не знаю.» — заметив на его веснушчатом лице румянец, он почти незаметно улыбнулся. —«Ой, простите тогда, вы не знаете, где он может проживать… в какой квартире?» — спрятал руки в рукава, теребя их. —«Все хорошо, я ни с кем не общаюсь из других жильцов дома, по этому не знаю, можешь постучаться в соседнюю дверь, спросить у них… или кто там живет.» — его голос стал мягче, буд то самое теплое солнце озарило его. Ему было комфортно, впервые за долгое время с кем то общаться. —«Оу, хорошо, спасибо большое.» — на его лице появилась лучезарная улыбка. Он попрощался с незнакомцем, что открыл ему дверь и пошел к двери на против. Минхо закрыл дверь. Ощущение судорожного одиночества снова начало переполнять его, настолько сильно, что он думал, что сейчас задохнется. Оперевшись спиной о дверь, он скатился по ней, зарываясь руками в волосы, начиная судорожно плакать. Начиная до крови царапать кожу на голове, чуть ли не выдирая волосы из головы, его руки снова покрываются кровью, а под ногтями скапливается гнилая и сальная кожа в пересмешку с кровью. Он уже давно перестал издавать звуки от собственного плача, потому что даже это злило его, он ненавидел это в себе, но сейчас эта мучительная боль настолько переполняло его и разрывало сердце на части, что он громким криком застонал, начиная плакать еще сильнее. Он не понимал, почему он опять настолько сильно чувствует эту боль, ощущение, буд то у него оторвали самое ценное, что у него было, что буквально некий смысл его существования отобрали у него. Последний раз когда он это ощущал, когда в девятилетнем возрасте, придя со школы домой, он увидел, безмятежной лежачий, уже синий и промёрзлый насквозь, труп своей матери, а после, еще не раз, за все свои 22 года жизни, повидав смерти своих самых близких людей и животных. У него не было сил встать, ему даже не хотелось причинить себе боль, за то, что он чувствовал сейчас, он, просто, плакал до самого вечера, перебирая в голове те самые ужасные картины в голове, пока не уснул на холодном полу в коридоре. Проснувшись, посреди ночи, от пробивающего до костей холода, доносящегося от открытого окна, он легонько привстал на локтях, потирая красные и опухшие от слез глаза. «Окончательно» проснувшись, он встал, что бы закрыть окно. Какое то странное и неописуемое чувство, он испытывает при виде одинокого белого стула с обивкой, стоящего под раскрытым окном. Непонятный трепет, страх, взволнованность, буд то маленький, еле заметный огонек загорается где то в глубине его затуманенной сигаретным дымом и удрученной давней болью, что с года стала как родная. Минхо старается не обращать на «новые» ощущения, просто, закрывает окно и включает в гостиной обогреватель и надевает на себя худи, что за пару месяцев, пока парень не очень обильно питался, стала большой в раза 2. —«Нужно не обращать внимания на эти чувства, я же знаю, что это временно, я же знаю, что уже через часа 3, мне снова будет плохо.» — от очередного прилива ненависти к своему существованию, ударяет себя по лбу ладонью, успокаивая свою внутреннюю взволнованность. Заходя на немного обветшавшую кухню, он удивляется, что так давно тут не бывал, грязная посуда до сих пор стоит в раковине, которой по видимому уже несколько месяцев; мусор, стоявший рядом с дверью, благовонил на все помещение, на удивление запаха не было слышно в других комнатах, или был, но парень, просто, не замечал этого. Достав граненный стакан, он наливает фильтрованную воду из под крана, не осознано тяня руки к аптечке, вытаскивая последние антидепрессанты, что ему выписывал врач и выпивает их. Парень сам не ожидал от себя такого, но как то ему было все равно. Выключив свет, он пошел в ванну. Зачесывая отросшие волосы назад, он смотри в зеркало, его очень сильно испугало то, как он выглядит, сначала даже не узнав себя, не поверив, что это он. Перед ним стоял парень невероятной худобы, казалось, что от любого касания он может сломаться, одни кости да кожа, с бледной, почти синей, кожей, с двумя изрезанными в мясо руками, без шуток, до самого плеча его рука была покрыта в разных шрамах, разных размеров глубины и свежести, редкие от вечного голода волосы, опухшие красные глаза от вечного плача и бессоницы, с синяками под ними, в которых может поместиться маленький кенгуренок. Он с настоящим испугом в глазах, продолжает рассматривать себя в зеркало, трогать и щупать лицо с телом. —«Блять!!!» — чуть ли не крича, со срывающимся голосом, произнес Ли. —«Нет, не может быть, это не я, я не могу так выглядеть,» — включив чуть прохладную воду, умыл лицо. Увидя, что изменений нет, выдохнул. —«Так, мне нужно, просто, успокоится, выпить успокоительное с транквилизатор и уснуть, завтра надо хоть немного привести себя в порядок, хотя бы выкинуть мусор,» — вытирает лицо мягким полотенцем, что висело позади него, выключает свет и по быстрому возвращается на кухню, принимает все лекарства и присаживает на стул, задумчиво заглядывая в окно. Спустя пару минут пустых мыслей и обычного сидения, залипания на одну точку, он возвращается в уже нагретую гостиную и ложиться спать.