Ты-цвет моей крови

Легкие разрывает от боли. Хочется выть, раздирая руками грудь с корнем вырвать этот сорняк из легких, где это губительное растение пустило корни. Хочется стереть все воспоминания о н е й, все мысли, только бы все это прошло. Новый приступ кашля заставляет его согнуться пополам. Когда дыхание восстанавливается, Влад сплевывает на землю кровь с ярко – оранжевыми, как ее волосы, лепестками бархатцев. Схватившись за дерево, чтобы не упасть, парень медленно оседает на землю, чтобы справиться с головокружением. Резкая боль в животе заставляет его уткнуться лбом в землю. Через пару минут все проходит, лишь где-то в области сердца чувствуется пустота, да в горле першит. Влад осторожно встает с земли и, вытерев с губ рукавом кровь, медленно бредет по лесу, в сторону его нового дома. В комнате все спят, почти тихо, не считая храпа старого друида. Но Мороку это даже на руку. Он максимально тихо доходит до своей кровати и заворачивается в одеяло, как в кокон. Владу холодно и страшно. Уж кому, как не ему знать, что такое ханахаки. Это болезнь. Болезнь, которая убивает тебя. Медленно, изнутри. Глубоко под кожей прорастают цветы, разрывая легкие, пробираясь в артерии. А в один день длинные корни ненавистного цветка доберутся до сердца и разорвут его на кусочки. Проткнуть его насквозь своими шипами. И он умрет. Умрет от своей влюбленности. Безответной влюбленности. К горлу подкатывает тошнота, и Влад громко сглатывает. Чувство неизбежного засело где-то внутри и становится так одиноко и грустно, что хочется прямо сейчас, не дожидаясь своей мучительной смерти, сброситься с крыши. Но это было бы так унизительно. Прямо видит заголовки газет: «Жестокий князь Влад, известный как Морок, совершил суицид. Причины непонятны». Влад хрипло смеется и откидывает одеяло в сторону. Смотрит в потолок и размышляет. Почему то кажется, что сейчас он в той самой темнице, где торчал триста лет. Тот Влад не был Владиком, и даже не догадывался, что умрет он не от руки какого-нибудь могучего рыцаря, а из-за того, что его любовь безответна. Это так грустно. Грустно и, до неправильного смешно. Смешно, что через пару месяцев, он, Влад, станет клумбой. Сквозь его сердце прорастут соцветия бархатцев, а сам он будет задыхаться этими цветами. Они перекроют ему кислород, и он будет страдать. Будет пытаться вдохнуть, но не сможет. А самым смешным, наверное, было то, что бархатцы считались цветком долголетия и верности. Долголетия! Боже мой! Какое, к черту, долголетие! Ему осталось доживать в мучениях, в попытках втянуть в себя кислород, максимум пару месяцев. В ту ночь Влад не мог уснуть. Ему совсем не мешал храп соседей. Нет, он почти не слышал этого – был слишком занят своими далеко не радужными мыслями. * На улицах города было много людей. Все они, куда-то спешили, или, наоборот, неспешно проходили мимо него, заглядывая в витрины. Владу не хотелось оставаться в этом ярком, приторно-сладким городе. Все здесь были свободны, красивы и счастливы. Не было проблем, страхов и смертей. Не было того ужаса, что преследовал Влада всю жизнь. Парень шел и шел. Люди не обращали внимания на невысокого мальчика, лет двенадцати, кем сейчас был Морок. Ах, как бы он хотел вернуть себе по-настоящему свой облик. Влад устал менять свой облик, устал влезать в чужую оболочку. Все чего он хотел сейчас, это жить. Просто жить. Наслаждаться каждым днем жизни и умереть лет через двадцать. Но в реальности все было куда менее красиво. Чужая личина, опасность, нависшая над ним самим, и всем Сказочным миром, и, конечно же, болезнь, которая погубит его в течение ничтожно короткого срока. Честно говоря, опасность ни капли не тревожила бы его, если бы не Аленка. Аленка была милейшим созданием, который он когда-либо встречал. Солнечная, улыбчивая, энергичная и добрая, она была полной противоположностью самого Влада. С самого своего детства, Морок тянулся к таким людям. Людям, которые способны одним взглядом вселить надежду, отогреть и дать понять, что ты не один. Но такие люди, встретив Влада, смотрели на него сначала с презрением, а потом со страхом или ненавистью. Он был недостоин любви. Очередной приступ кашля отогнал все его мысли. Снова это ощущение, как будто сейчас наружу полезут все его внутренние органы. Внезапная слабость накрыла его, и парень упал на колени. Через некоторое время, когда слабость прошла, Влад осознал, что лежит на земле около леса. Земля была холодной, а небо заволокло тучами. Подул холодный ветер. Влад поежился и, кряхтя, встал. Недолго думая, пошел в сторону мельницы – там жил Сказочный Патруль. В помещении было тепло и пахло выпечкой. Влад для приличия постучал по уже открытой двери. - Кто это? Морок? А что пешком? – С научным интересом спросила Маша, жестом показывая, чтоб заходил. Влад не знал, почему пришел пешком. Почему не превратился в сову и не впорхнул в окно, как делал всегда. Возможно, потому что, он не подумал об этом, слишком поглощенный своими мыслями. Возможно, потому что в облике птицы, сложно думать по-человечески. Возможно, потому что, его способности начали работать хуже. - Владик! Привет! А что ты такой грустный? – Аленка выбежала навстречу, и, распахнула было руки для объятий, но тут же отпустила их. Влад промолчал, натягивая максимально дружелюбную и жизнерадостную улыбку. Вышло, кажется, вполне реалистично, ведь Аленка повелась. Девушка болтала о всякой чепухе, периодически спрашивая что-то у Влада и в такие моменты, он бездумно кивал. Сложно было сосредоточиться, когда та, из-за кого он умирал, была рядом и смотрела на него так тепло, что хотелось думать, будто бы все хорошо, и его легкие прямо сейчас не разрываются из-за нехватки кислорода, а сам он не кашляет так надрывно, будто прямо сейчас сорвет себе горло. - Хей, Владик, все хорошо? – обеспокоенно кричит Аленка за дверью, пока Влад смывает кровь и лепестки в раковину. Подняв голову Морок, всматривается в свое отражение в зеркале. Слишком бледный, слишком усталый. Под глазами залегли глубокие тени из-за бессонных ночей, а на губах алеет его собственная кровь. Нет. Все далеко не хорошо думает Влад, но вслух говорит: - Все отлично. Аленка с подозрением оглядывает его. Ее взгляд задерживается на его губах. Черт. Кажется, на его лице остался лепесток. - А это что? – любопытство в голосе, во взгляде. Аленка тыкает пальцем ему в щеку. От прикосновения Влад отшатывается и нервным движением проводит ладонью по лицу. Задумчиво разглядывает оранжевый лепесток и засовывает его в карман. На заинтересованный взгляд Аленки, он лишь ухмыляется и пытается сделать вид, будто все в порядке. Что он не влюблен в нее до безумия. Что не умирает прямо сейчас. Что все х о р о ш о. - С Владиком что-то не так! – серьезно заявляет Аленка своим подругам, после того как Морок ушел. -С Мороком? Да с ним всегда что-то не так. – Насмешливо улыбается Варя. - Думаю, Аленка права. Он какой то бледный. - Снежка, он всегда бледный. Аристократ. – Маша улыбается, но в ее взгляде мелькает заинтересованность. Она тоже заметила странное состояние Влада. Его взгляды на Аленку, кашель и побег в ванную. Влад бродил среди деревьев, пытаясь понять, что ему делать дальше. Все шло не так. Его способности ослабли до такой степени, что он не мог даже изменить цвет волос. У Влада болит голова так сильно, что перед глазами время от времени появляются белые пятна. Колени подкашиваются, и парень падает на колени, схватившись за голову. Боль. Влад корчиться на земле, как в агонии. Он задыхается. Царапая ногтями землю, пытается вдохнуть хоть глоточек кислорода. Тело пронзает такая боль, что Морок стонет, кусая губы до крови. Он слышит, чей то голос. Кто-то тормошит его за плечо, но Влад не обращает внимания, пытаясь вдохнуть в себя кислород. - Владик! Боже мой, Владик! Дыши. Все хорошо! Ну же Влад! – Аленка почти кричит. По ее щекам текут слезы, но она не замечая этого сидит, вцепившись в парня перед собой. После того, как Маша предположила что это, скорее всего ханахаки, болезнь неразделенной любви, Варя первая решила, что объектом этой любви может быть Аленка и предложила разделиться и найти Морока. Аленка бежала в лес со всех ног. Она не была уверена, что он будет там, но, а вдруг. Она ожидала всего, что угодно, но не этого. Влад лежал, скрючившись на холодной земле у леса. Он едва слышно стонал и цеплялся длинными бледными пальцами за пучки трав, вырывая их с корнем. -Влад! Пожалуйста, послушай меня! Не умирай, прошу, ради меня! Владик, нет! – Аленка, в страхе смотрела на него, и, пытаясь выразить свою любовь, обняла его. Влад понял, что может дышать, когда боль отпустила. Он тяжело закашлялся и, привстав, сплюнул кровь и целое соцветие издевательски ярких бархатцев. Горло нещадно болело, но той прежней, разрывающей боли не было. Повернув голову, он увидел Аленку. Девушка, тихо всхлипывая, смотрела на него, широко распахнув свои карие глаза. - Теперь все хорошо? – неуверенно спросила она. - Более чем. У Влада не было сил. Он чувствовал, что бархатцы внутри него почти увяли, но радости не было. Было пустота. Хотелось плакать, но это было бы не героически для трёхсотлетнего злодея. Аленка тогда растерянно смотрела на него, но так и ничего не сказала. Но Влад чувствовал, она любит его. Немного, и больше как друга, наверное, но любит. Это вселяло некую надежду. Морок устало смотрел вдаль. Он устал. Если бы не обещание данное Аленке, Влад бы затолкал далеко вглубь свою любовь и уехал бы куда-нибудь, доживать свои дни. Но, увы. Сначала Аленкины родители, потом своя судьба. - Ты в порядке? Влад перевел взгляд на подошедшую Аленку и кивнул. - В порядке, - его голос тихий и хриплый. - Ты, это, не думай ничего такого. Ты… правда мне нравишься! – Аленка выпалила это и сама смутилась своих слов. Влад, печально хмыкнув, внимательнее посмотрел на нее. Потом задумчиво посмотрел прямо в ее глаза и прошептал: -Докажи. Аленка, быстро приблизившись, чмокнула его в губы и тут же отстранилась. На ее щеках горел румянец. Влад, закатив глаза, приобнял Рыжову за талию и наклонился к её лицу. Их губы сомкнулись в нежном и трепетном поцелуе, от которого что-то растаяло внутри. Кажется, это было тот самый полумертвый цветок. - Ну что ж. Варя, ты же сможешь смириться с тем, что твоя подруга будет встречаться с нашим врагом? -Им тоже нужно получить свое счастье. А ты, Снежка, отойди! Детям нельзя смотреть на такое.