(Не) моя девочка.

Эдвард откидывает голову назад. Со стороны смотрится довольно гордо, и чего уж спорить — пафосно. — Тебе ведь понравилось наше свидание в Скансене, правда? Агата растеряно смотрит на него, замерла, не двинувшись с места. С трудом можно разглядеть яркий девичий румянец на щеках. Кадоган переводит взгляд на её друзей — уставшие явно от этого дерьма, они неуверенно мнутся. Не все — один из них смотрел пристально и открыто, скрестив руки на груди. Александр, — мысленно растягивает близнец. Кажется, он давно уже положил на неё взгляд. Эдвард совсем немного знал о человеческих эмоциях, но был уверен в одном — Александр был раздражён. Даже хуже — он злился. Я бы тоже на твоё месте злился. Я бы тоже злился, если бы у меня была такая девушка. Зависть? Возможно. — Мне нечего скрывать, — Агата не смотрит в глаза, и Эдвард чувствует эту ситуацию забавной. Хотя бы потому что бесить Александра весело. Хотя бы потому что смущать Агату приятно. Хотя бы потому что она ему и вправду нравится. Маленькая девочка, которая попала совсем не в безопасный мир? Кто же защитит ее? О, Харрис умеют вскружить голову, — презрительно говорил отец, а потом выпивал столько вина, что засыпал прямо за столом. И он оказался прав. Чертовски прав. Эдвард видит девушку третий раз своей жизни, но с уверенностью может сказать — она самая прекрасная. Верно говорят, что парни смотрят далеко не на фигуру, сколько на ум. Маленькая умная девочка. Когда же Александр утащил тебя к себе в объятия? — Она не будет тебе верить, потому что ты лживый слизняк, — Нильсен встаёт перед ним угрожающе. Очень остроумно, Александр. — Я понимаю, что верить мне вам нет резона. Я был готов к этому, — Эдвард слышит собственную дрожь в голосе, — Я не буду покидать Швецию, пока ты здесь. Мне кажется, мой брат в сговоре с отцом хотят тебе навредить. Я сделаю всё, чтобы не допустить этого. Очень удачно, что никто из присутствующих не видит как он шатается на ногах. Сглатывает слюну, пытаясь увлажнить пересохший рот. Агата смотрит прямо на него — невинно, ласково. Приоткрывает рот, и, черт возьми, если бы здесь не было этих защитников, он бы обязательно её поцеловал. Укусил за губу, обслюнявил бы её всю — и не только, чтобы доказать Александру, что она не его. Чтобы почувствовать сладкий привкус губ. Он бы рвано притронулся к ней. Интересно, она отзывчивая? — Эдвард, я заберу своих друзей домой. Кадоган лишь молча кивает, и, внимательно смотрит вслед машине, мечтая броситься следом. Противное чувство ревности, которое обжигает внутри. Когда оно появилось? — Ты безумный! — Ты такая же! Он помнит тот безмятежный взгляд серых глаз, конечно же, помнит. Белокурые волосы, ниспадающие на плечи, нежные очертания лица, освещённые в тени костра, а с приоткрытых губ срывалось тихое дыхание. — Кристофер, поцелуй меня. Эдвард. Не Кристофер. Хочет признаться сейчас — сказать всю правду. Открыть свои карты. Я Эдвард, мой брат — Кристофер, хочет наводнить тебе в компании с моим отцом. А я хочу твои губы. Молчит. Бред, бред, бред. Посмотрев в глаза Агаты, он понял, что всё это неважно — он поцелует её прямо сейчас. Не важно, что он хочет слышать с её губ своё имя. Неважно. Поцелуй жаркий, и Эдвард готов поклясться, что внутри него всё горит, полыхает. Каково это, потеряться во времени? Она такая миниатюрная. Как дюймовочка. Харрис пахнет розами и одновременно ванилью. Одурманивающий запах. От запаха костра чувственно трепещут ноздри. Она великолепная. Она за одну ночь опьянила его, поразила. Такое вообще возможно? Довольная улыбка расползалась по её лицу, какая же она всё-таки красивая и в фигуре ни одного изъяна. Эдвард думает, что красивее никого не видел. Девушка снова прикрывает глаза — томно. Аккуратными длинными пальцами поворачивает лицо Эдвард и надел целует в уголок губ. Трется носом о щеку. Она как цветок на кустарнике, который хотят все сорвать, как драгоценность, которой все хотят любоваться и владеть. Эдвард бережно целует. Бесконечно осторожно. По-другому нельзя. С каким же трепетом Агата отвечает ему. Прижимается всем телом, льнет к нему, кусая влажневший губы. Такая отзывчивая. Агата, всегда ты такая? Такая настоящая, живая. Не фальшивая. — Эй, прекрасная, что же ты так… Да, прекрасная. Агата сидит на мягком пледе. Умиротворённая. Раскинула руки и ноги как морская звезда. Эдвард любуется, и в который раз не может отвести взор. Главное — она чувствует себя в безопасности, а остальное неважно. — Только не пугайся, — Эдвард садится рядом на карточки, и чувствует, как их пальцы соприкасаются. Кадоган старается не думать о том, какие горячие её пальцы. — Ты пришёл опять какую-то чушь нести? Близнец усмехается. — Смотря что считать чушью. Здесь мне удобно присматривать за тобой. — Эдвард, понимаешь как это это жутко звучит? Естественно понимает. — Немножко, да. Я бы на твоём месте тоже напрягся. Подумал, что если наткнёшься на меня будет ещё жутче. Её глаза блестят радостным удовольствием. Эдвард бьется об заклад, что эта минута была лучшей за последние сутки.