Меня без тебя не существует

Читать с этой песней: Holland — Glass Face

      Жизнь абсолютно никогда не приносила Клаусу какого-либо удовольствия. Он всегда относился к ней, как к подарку, который, как говорят, никто из нас не просил. И наверное, он бы спокойно обменял этот ненужный ему презент на что-то другое: вечный покой или наркотики — для него было это небольшой разницей.       Стимул жить Номеру 4 в этом мире давал лишь один человек — Бен. Сложно сказать, что они всегда были в отличных отношениях, что могли друг за друга убиться, могли ужиться вместе, потому что это не так.       У них были другие отношения, не такие как у типичных братьев, так скажем. Они были не кровно родными с самого начала и прекрасно об этом знали, но ведь иногда это не играет абсолютно никакой роли. Клаус и Бен всегда держались вместе и до смерти Номера 6, и все это ещё началось с самого детства, подросткового возраста, когда братья приняли оба друг друга такими, какими они были, со своими странностями и проблемами.

***

      Бен был в своей комнате и пытался уснуть, втыкая глазами в высокий потолок академии. Он крепко вжимался руками в одеяло, немного пугаясь всего, что видел в темноте, надумывая себе что-то о монстрах и посторонних объектах, о чём-то паранормальном в своей комнате. Он пообещал себе начать засыпать без света, ведь ему было уже не 10 лет, да и кому бы была какая разница, если бы не придурок Диего, который высмеял за это 15-ти летнего брата.       Номер 6 снова закрыл глаза, начиная медленно считать до 100, чтобы уснуть. Это посоветовала ему мама — считать барашков или любого милого животного, которое нравилось Бену. Но стоило ему снова увидеть перед собой темноту, сердце начинало стучать, вырываясь из грудной клетки.       — Черт... — тихо прошептал Номер 6, быстро сев, из положения лёжа. Он свесил ноги с кровати, держать за её край, и пытался собраться с мыслями, рассматривая зелёные тёплые новогодние носки, которые подарил ему Лютер, потому что те стали ему маленькими. Это немного успокаивало: узоры из желтой нитки в виде фейерверков и цветные шарики, изображающие новогодние украшения. Бен слегка улыбнулся, вспомнив о скором Рождестве, чуть болтая ногами, которые не доставали до пола.       Когда он встал с постели и подошёл к окну, чтобы глянуть, есть ли звёзды сегодня на небе, то достаточно сильно удивился. В окне его брата горел свет, хотя обычно он самый первый вырубается при отбое. Комната Клауса была явно оживлённой зоной сейчас, что вызвало у Бена непонимание. Он сложил руки на груди, сев одним бедром на подоконник и пытался увидеть хоть что-то с такого расстояния, но тщетно. Тогда, ничего не оставалось, кроме как зайти к нему. Все равно Бена не очень тянуло в сон, а провести это ненавистное время суток, было получше с братом, чем в одиночку, мучаясь. Вдруг у Номера 4 там что-то интересное.       Когда Бен очень тихо, на носочках, подошёл к двери Клауса, то сомнений не осталось, он чем-то занят и совсем не собирался спать. В проеме между полом и дверью горел свет и слышались тихие шорохи, будто он перебирает какие-то вещи, или типа того.       Номер 6 аккуратно постучал два раза в дверь, боясь разбудить кого-то, но вздрогнул, когда вместо ответа услышал падение чего-то и резкие звуки. Видимо Клаус испугался, что это отец, или кто-то ещё, из тех, кто мог его наругать за несоблюдение режима. Свет резко погас в комнате.       Пауза и снова тишина. Бен снова постучал, но уже чуть подольше, набивая ритм какой-то песни. Так вряд ли бы сделал отец, Пого или Грейс, поэтому по ту сторону резко послышались шаги и наконец-то поворот ручки двери.       — Бен? — с невероятно удивленным выражением лица спросил подросток.       — Клаус...? — ответил Бен, вглядываясь в лицо брата в темноте, которая немного разбавлялась светильником в коридоре, — Ты.. ты что, накрашен?       — Блять! — резко провёл он рукой по лицу, схватив Номера 6 за рукав пижамы, — Зайди, в комнату, Бен, твою мать! — вероятно торопился он, чтобы разговорами в коридоре никого не разбудить, после чего затащил брата в комнату и быстрым движением включил свет, чем вызвал недовольство со стороны гостя.       — А-а-а, — протянул тот, щурясь, пытаясь посмотреть на впереди стоящего. — Выключи, Клаус!       — Ч-ч-ч! — зашипел тот, придвинувшись ближе. — Заткнись! — он выдержал небольшую паузу, после чего отошёл от него. — Говори тише или уходи.       — Прости. — начал шептать тот, вдруг увидев в свете своего брата.       Он сел на кровать оглядывая Клауса с ног до головы, который метался на носочках по комнате в длинной чёрной юбке и коротком непонятном топе, предназначенным изначально явно не для него. На его лице было что-то вроде макияжа, но было сложно так его назвать, потому что это было нелепо и неаккуратно, словно он просто упал лицом в блестки.       Номер 6 сложил руки рассматривая брата с приоткрытым от удивления ртом.       — Так и будешь как идиот на меня смотреть или скажешь хотя бы зачем пришёл? — отрезал он, быстро, но нехотя, вытирая своё лицо, словно его кто-то заставил это сделать.       — Я... Зачем ты стираешь это? — спросил он, чем заставил Клауса резко остановиться, застыв на несколько мгновений, — Из-за того, что я пришёл?       — Не знаю. — вздохнул он, бросив полотенце у зеркала, и развернулся к брату лицом, уперевшись бёдрами на тумбу. — Ты все равно уже видел. -он неловко отвёл взгляд, после чего спросил смотря в пол. — Расскажешь всем, да?       — Нет. — ответил Бен, все ещё рассматривая одежду на брате, — Я знаю каково это, думаешь я бы стал делать так же?       Клаус ничего не ответил, а лишь снова поднял свои подведённые глаза, которые словно готовы были наполниться слезами, на брата. Они оба ждали друг от друга какой-то реакции, но оба тупо молчали.       — Тебе, кстати, идёт, если хочешь знать. — начал Номер 6. — Если ты хочешь чтобы я ушё...       — Ты серьезно? — переспросил Клаус, глянув на себя в зеркало, будто думая, что тот шутит на этот счёт.       — Э... да. Это довольно необычно — видеть тебя в таком... виде, но выглядит прикольно, правда. — неловко сказал Бен, боясь не то ляпнуть. — Так мне... уйти?       — Нет, останься, — он снова тяжело вздохнул и сел на кровать к Бену, погасив основной свет, — прошу, останься.

***

      Они долго сидели в тот вечер на небольшой веранде за подоконником комнаты Клауса, закутавшись в пледы и впервые в жизни изливали друг другу душу.       Это был роковой момент, разделивший из жизнь на до и после во взаимоотношениях друг с другом, когда они поняли, насколько общие у них страхи и непонимание по отношению к этому миру. Они оба ненавидели свои суперспособности, ненавидели темноту, имбирное печенье и лакрицу. Ненавидели отца, грозу и запах жаренных овощей. Оба любили, когда на небе было много звёзд, когда Ваня играла на обеде на скрипке, но не любили, когда ей при этом не разрешили есть вместе с ними.

Они оба любили друг друга.

***

      И вот спустя 17 лет, Клаус лежал в холодной комнате, медленно, но верно убивая себя. Его руки дрожали, а тело, словно, начинало становится не своим, желая разорваться на части и больше никогда ничего не чувствовать. Желая стереть навсегда себе память, проклиная выражение «время лечит». Оно только калечит, делая новые порезы на сердце от одного только имени или упоминании человека, без которого не было смысла ни в одной вещи на земле.       И он снова жалел. Жалел о том самом дне, когда сказал слова, о которых жалеет настолько, что готов умереть, лишь бы Бен никогда их не слышал... и не услышал бы тогда.

***

      — Хватит, Клаус! Хватит! Перестань убивать себя хотя бы в моем присутствии! — снова повышал голос Бен, не в силах сделать физически хоть что-то с полумертвым телом своего брата на кровати.       — А ты перестань указывать мне как жить! Ты не всегда прав. Возможно твои методы не супер рабочие, ведь из нас, как видишь, жив я, Бен! — он поднялся, начиная подходить к своему брату, а тот оставался на месте, сложив руки, понимая, что ему невозможно что либо сделать материально. — Кто из нас мёртв?       — Не говори так! — возмутился Номер 6, перейдя с братом почти на крик.       — Тебя без меня даже не существует, Бен! Ты никто! — он махал руками, пьяно и очень агрессивно рассуждая, — У тебя даже собственного тела нет! Может ты... мое наркоманское видение? Может если я когда-то протрезвею, окажется, что тебя никогда и не было! И знаешь, блять, что? Лучше бы так и было!       — Тогда, я тоже надеюсь, что это так. Ведь это во всяком случае лучше, чем постоянно жить рядом с тобой. — его глаза заслезились, но он пытался оставаться сильным. — Посмотрим, как долго ты без меня протянешь. Может быть тогда ты... — чуть дрогнул его голос из-за нахлынувших слез, — ты поймёшь, наконец, что ошибаешься, Клаус.

***

      Сегодня ровно месяц, как Бена не стало совсем. Абсолютно. И Клаус винит в этом лишь себя, заменив процентность воды в своём организме на алкоголь и вещества, выплакав все солёные слёзы, что мог. Но это уже не нуждается ни в каком объяснении.       Наверное, уже просто слишком поздно.       И если бы у Клауса было одно желание перед последним ударом сердца в своей жизни, то он бы никогда не говорил тех слов Бену, желая навсегда отдать ему свою жизнь, которой он сам никогда не был достоин, в отличие от Номера 6.       И только сейчас, на последнем издыхании, он понимает самые важные вещи, которые были так и не сказаны.       Ведь все на самом деле наоборот.       Это Клауса не существует без Бена, и так было, пожалуй, всегда.