Фигурист и хоккеист

      Антон снова смотрит на то, как заканчивают тренироваться фигуристы. Как всегда тонкие и изящные, в своих обтягивающих костюмах - совсем не такие, как хоккеисты, к которым парень и относится.       Они не знают, что такое команда, что такое изнуряющие тренировки и синяки. Даже падают совсем аккуратно, как перья из подушки, и это не заканчивается ничем плохим, если партнер или другие тренирующиеся не наедут коньком.       Если честно, хоккеисты немного презирают фигуристов. Это не правило, и, возможно, относится только к Антону, но он и правда не видит большой проблемы в том, чтобы крутиться на льду под музыку и держать красивую тоненькую девушку на руке, отыгрывая чувства.       Это выглядит красиво, особенно у тех, кто не первый год в спорте (таковым происходящее Шастун называет с натяжкой), но всё как-то размыто - всякие десятые и сотые доли не выглядят объективно.       Счет в хоккее - другое дело. Как они победили команду из Омска недавно, буквально нагнули - вот результат.       5:2, и то потому что Димка на воротах уже как неделю болеет.       Один из молодых людей, в очередной раз приземлившийся на бедный лёд, давненько не ходил, и Шастуну это кажется забавным: Арсений, видимо, слишком хорош, и обаял тренершу, выпросив выходные.       Не знать имя Арсения Попова считается у них моветоном, хоть и, опять же, негласно. Местная звезда, покоряющая соревнования (и сердца) уж несколько лет подряд.       "Пизда" - ёмко комментирует парень, замечая, как толпа покидает лед, и на их место выезжает машина.       Да, ко всему прочему, эти "прыгуны" порядком портят лёд, приземляясь, хоть и как перья, но смертельно для скользкой поверхности.       Антон думает об этом, пока они разминаются, пока обсуждает с Димой разгром Омска, пока тренер отчитывает его за поврежденную ногу - нельзя не думать о тех, кто мельтешит уже не первый год перед глазами.       А ногу он просто подвернул, пока сюда же и бежал. Да, он приехал опять заранее, потому что легче немного посмотреть на обтянутые одеждой стройные мужские тела, чем потом отжиматься и приседать полчаса почти без перерыва в наказание.       Первая часть звучит не очень натурально, но Шастун, во-первых, никогда на это и не претендовал, а во-вторых, все фигуристы для него - это "бабы" и "бабы с сюрпризом".       Тренер задерживает его, объясняя, как капитану, что было не так в последней игре, и советуясь, кем бы заменить совсем захворавшего Диму, а потом, когда машина настойчиво выезжает снова восстанавливать лед, отпускает.       "Жаль, что все ушли" - немного грустно думает парень, выходя в полотенце из душа. Мышцы ноют немного, но нога делает вид, что он абсолютно здоров - даже на шаги отзывается почти никак.       Слышится возня, и Шастун заглядывает за один из поворотов лабиринта шкафчиков, замечая...       "Блять"       Сам Попов собственной персоной сидит на шпагате, опирая одну ногу на скамейку, и не обращает на него никакого внимания, погруженный в мысли, и лишь двигает губами, подпевая музыке в наушниках.       - Показушник, - бурчит Антон, уходя к своему месту, и надевает боксеры, прокручивая пару раз увиденное в голове. - "Принц льда", как же. Тогда уж "принцесса".       Чехол шуршит, и Шаст еле слышит за ним шаги, тут же доставая клюшку, которая чуть не прилетает подошедшему Арсению в плечо.       - Чего крадешься? - хмурит брови, наблюдая, как собираются в комок эмоции в глубине голубых глаз.       Чертовски голубых глаз.       - Заметил, что ты подглядываешь. Решил отплатить тем же.       Низкий голос бесит, и клюшка через плечо подходит к щеке, мягко оглаживая легкую щетину, будто угрожая.       - Вали дальше своей фигнёй заниматься.       Антон смотрит не только в глаза: обходит тонкое тело глазами, задерживаясь на обтянутых тонкой черной тканью изящных ногах.       - Это не фигня, а спорт.       Безапелляционно, и Шастун хмыкает, снова оглаживая чужую линию челюсти клюшкой. Даже астеничный Антон смог набрать на хоккее мышцы - вот где спорт.       - Да по тебе видно, как же. Танцуете и девушек лапаете.       - Это искусство. И мы никого не лапаем. - абсолютное спокойствие, но Антон чувствует в нем скрытую угрозу.       Смешно.       А взгляд и дальше открыто осматривает чужую красивую фигуру.       - Крутишься на льду, как баба. - победно выплевывает Шастун, всё-таки убирая клюшку в чехол в одно движение.       - Хочешь знать, что эта "баба" умеет?       Светло-голубые, почти белые, глаза приковывают парня к месту, и он только и может, что чувствовать, как сильные руки прижимают его к стене. Тонкие руки, оказывается, таят в себе неплохую такую силу, и пальцы больно держат, пуская ток по телу. И стена кажется уже не такой ледяной.       - Раздвигать ноги, я уже видел.       Рот надо бы прикрыть, но неосторожные слова уже сказаны, и Антон ждет чего угодно, но не смешка в лицо.       - Давай я тебе объясню, - Попов наклоняется к оттопыренному уху, наконец-то прерывая невозможный зрительный контакт, и парень выдыхает, чтобы сразу же задохнуться от ледяного тона, - что такое фигурное катание.       Оттолкнуть нарушителя личного пространства не получается, и запястья попадают в плен уже знакомых сильных ладоней, а потом и в резинку для растяжки - Антон слишком не любит ее, чтобы не запомнить стягивающие ощущения. Только ей руки ему еще не связывали.       - Когда ты с детства ломаешь своё тело и живешь на льду, чтобы тебя хотя бы заметили...       Арсений близко, и Антону жарко от этого, хоть ноябрьский сквозняк и гуляет по помещению. Он не говорит ничего нового для хоккеиста, но каждая буква бьёт хлыстом, заставляя бежать мурашки по коже.       Невероятный голос, которого не слышно за музыкой, и от этого перед глазами всё плывет, заставляя опереться лбом о стену.       - ...когда ты падаешь без защиты сначала с метра, потом с полутора, а потом почти с двух...       Холодные пальцы рисуют узоры на худой спине, и Антон прогибается, надеясь, что он не красный весь, хоть пятна смущения уже точно расползлись и по тонким широким плечам.       - ...когда ты должен в один момент поднять пятьдесят и более килограмм человека, держа при этом ритм и скорость, а еще лицо...       Шастун не понимает, почему всё происходит так, но сухие губы касаются позвонков, вызывая стон, прерывающий душеизлияние на секунду.       - ...когда то, как ты приземлишься, зависит не только от техники, но и от того, сильно ли убит лёд под лезвием...       Чужие пальцы скользят в рот, и Антон не может ответить. Он и не хочет, понимая, что этого и не надо. Важнее сейчас пройтись по каждой фаланге языком, смачивая слюной, и удержаться на ногах.       - ...и когда, сколько бы сотен раз ты не тренировал номер, что-то всегда пойдет не так.       Пальцы заходят слишком глубоко, надавливая на корень языка, и Антон собирает все силы, чтобы не закашляться, хоть глаза слезятся. Попов за ним сейчас - одна сплошная эмоция, которая давит, которая не похожа на ту легкость, с которой парень всегда выходит на лед. И у Шастуна подтекает крыша от такой искренности.       А еще ему очень хочется поцеловать своего мучителя, но он может только обхватить пальцы губами легонько, отдавая свою искренность тоже, хоть его эмоции и не похожи на ту силу Арса.       - Прости... - тихо, доставая доселе настойчивые пальцы.       - Продолжай. - хрипло, но с нажимом.       "Продолжай говорить. Продолжай делать. Если то, что ты делаешь сейчас, искреннее, чем заученные движения под музыку - продолжай".       И Попов продолжает, кусая шею, стягивая с Антона единственный предмет одежды. Не тянет время, не разменивается на прокаты, как на выступлениях с нудными долгими проигрышами, когда нет смысла в движениях.       Шастун шипит и кусает ладонь, когда сразу два пальца начинают активно двигаться внутри, не размениваясь на нежности. Арсений будто и забыл про брошенное "прости", зациклился на чем-то, но на мгновение вынырнул из мыслей, замедляясь в ответ на тихий скулёж.       - Больно? - уточняет мягко, оглаживая простату, чтобы поймать более спокойный, скрытый в ладони, стон.       - Немного, - отвечает отрывисто, тут же добавляя, чтобы не забыть, - о чем ты сейчас думал?       - О том, какой ты красивый.       Антон чуть не падает, но его ловят тут же, помогая лечь животом на скамейку.       - Врешь.       - До этого думал о том, что хуёвая из меня принцесса.       Они оба хихикают, и Арсений целует Шастуна в висок, подтверждая предыдущие слова.       Антону жарко, и пот стекает по спине, груди, лицу - а потом капает на каждом мерном толчке Арсения, заставляя парня смущаться пуще прежнего.       Хотя куда уж.       Попов иногда уходит в себя, снова в эмоции, и толчки становятся резче, выбивают полувскрики, тонущие в эхе раздевалки, а потом "просыпается", осыпая спину и плечи перед собой поцелуями.       Антон ходит во второй раз в душ с поддержкой, потому что неудобная поза стояния на полу добила больную ногу, и получает всё-таки поцелуй: по губам стекает вода, она же застилает глаза, но касается его не ушедший в себя Попов.       А тот Попов, который задумался о его красоте.       Вахтерша встречает парней веселым "Арсений, ты снова растяжку тренировал? А спать когда будешь?"       - После перерыва стоило привести себя в форму, - дежурно улыбается женщине, незаметно утягивая за руку Антона из здания.       А потом и в новый поцелуй, подальше от фонарей, чтобы можно было получше исследовать чужой рот, бесцеремонно кусая.       Антон определенно не знал, что фигуристы ТАКИЕ.       И он точно не против узнать от Арсения поподробнее.