bad idea!

юта покрывает порезы тэена поцелуями и достает из рюкзака пластыри со звёздочками. они не похожи на в тэеновых глазах поселившиеся — те завораживающие, манящие и все- или, быть может, только накамотопоглощающие. да вот только сам ли этого понять не может — как его можно любить настолько, да и вообще любить, если он сам себя ненавидит? тэен на самом деле любит не так уж много всего — мороженое со вкусом зелёного чая, космос, хокку, клубнику и юту. последний, кажется, и заставил полюбить его хоть что-то. мороженое, которое они купили, гуляя вместе впервые. бесконечные разговоры о сверхновых и антиматерии, после которых всегда были долгие объятия, потому что «да, все мы ничтожно малы для вселенной, но ты стал моей собственной». хокку, которых тэен купил как-то три книги — два тома басё, которых не хватало юте для полной коллекции, и один — сборник, для себя, и прочувствовал красоту слов невероятно (а как-то накамото решил прочитать несколько в оригинале вслух, и тэен слушал, даже не дыша). клубнику, килограмм которой принёс юта, впервые оставшись ночевать у ли, после того, как увидел тэеново изрезанное плечо, когда у того сползла футболка, пока он гладил собаку в парке. тогда тэен заснул почти сразу в объятьях японца — впервые за очень долгое время. юта покрывает порезы тэена поцелуями и достает из рюкзака пластыри со звёздочками, а тэен улыбается весенним солнцем — невинным и завораживающим, и негромко говорит: — спасибо. — и он, кажется, понимает, что накамото его и правда любит. поэтому он просит это объяснить, обосновать и подтвердить, а юта чуть ли не научную работу на тему «любовь к ли тэену» пишет.