пособие о том, как согреться в объятиях дерева

не зная, во что играя, не думая ни о ком, мы вместе сбежали из рая, практически босиком. мы думали, что освоим все, что должно быть своим, все, что так нужно обоим – нам с тобою двоим.

вечерняя тишина. сильный ветер, шатающий хлипкие и старые стены заброшенного невесть кем дома. полутьма, все быстрее становящаяся настоящей тьмой, да маленький фонарик, создающий ровный небольшой участок света. в этом месте ужасно жутко, мерзко, а еще холодно, но у двух беглецов, которым отныне открыт весь земной шар, выбора-то особо и нет. пусть крыша над головой и не особо надежна – зато есть, а до утра все уж как-нибудь обойдется и образумится. – сасори-но-данна, – мечтательно выдыхает дейдара, откидываясь на пыльный матрас, найденный им же в куче обычного хлама, валяющегося в зданиях, которые уж давно покинуты людьми. это не особенно отличается от его обычного спального места, которое, вообще-то, никогда не бывает постоянным из-за перебежек всей организации, – представляете, с утра перед нами будут открыты уже все дороги... – ненавижу ждать, – сасори укладывается рядом, практически не двигаясь и устремляя свой взор в потрескавшийся серый потолок. мечты о будущем... как же давно он не испытывал ничего подобного. однако сейчас, находясь наедине с этим белокурым шиноби, сасори точно чувствует, как его единственную живую часть переполняют странные и до жути приятные ощущения. словно кто-то сжимает его сердце, но осторожно и нежно, – до утра еще долго. и что же, ты считаешь, нам делать? – вы могли бы отдохнуть, – сасори знает, что дейдара – единственный, кому он может довериться полностью, не рискуя получить несколько катан в сердце. даже несмотря на то, что тсукури бывает бесконечно бесячим, шиноби красного песка никогда не сомневался в его преданности и чувстве чести. а когда тот предложил ему сбежать подальше, забыв акацуки и всю боль, что они оба перенесли, сасори просто не смог отказать, даже забыв о своей гордости на краткий миг, – не волнуйтесь, я буду охранять ваш покой. сасори молча отворачивается к стене, подумав, что сон и правда помог бы скоротать такое долгое время. несмотря на то, что все его тело не нуждается в жизненно важных органах, без сна шиноби чувствует себя странно и подавленно. ведь за пятнадцать лет, что он прожил в собственном теле, это стало не просто способом дать себе отдохнуть, но еще и приятной привычкой. – дейдара, – спустя несколько минут напряженного молчания, тихо и безэмоционально зовет напарника кукловод, которому все никак не удается уснуть. – мм? – протяжно мычит дейдара, без возможности нормально ответить – зубами он держит резинку, которой обычно заплетает длинные волосы. сейчас же золотистые пряди разлились по его обнаженным плечам, притягивая взгляд акасуны. впрочем, сасори отводит взор в сторону, как только осознает, что слишком долго молчит. – не могу уснуть без твоей невыносимой болтовни. расскажи что-нибудь. и... – сасори в раздумьях прерывается, а дейдара хитро улыбается, посчитав эту фразу высшим комплиментом, что ему когда-либо говорил господин, – оставь свои патлы так. тебе не идет этот конский хвост. – зато он удобный... – бубнит себе под нос задетый дейдара, но таки оставляет волосы распущенными. ⠀ дождавшись, пока шиноби красного песка ляжет удобнее, дейдара откидывает светлые волосы назад и щурится, словно кот на теплом солнышке, шепотом начиная свой успокаивающий монолог: – сасори-данна... я так давно мечтал оставить все это, сбежать, чтобы меня не нашел никто из проклятых акацуки, – тсукури громко сглатывает, резко вспомнив, сколько боли он испытал, будучи на побегушках членов этой организации. сколько боли он перенес, глядя на страдания и сасори. с трудом находит в себе силы оттолкнуть прошлое, продолжает, – и вот... только мы с вами... и весь мир, словно на ладони. – забавно, – усмехается акасуна, – что-то это мне напоминает. сбегать, бросая все... – может быть, в этот раз все будет иначе? – с некой пикантной ноткой протягивает бывший шиноби скрытого камня. сасори игнорирует его тон, будто бы и правда не понимая столь открытого флирта. а может, так оно и есть, и он правда не замечает, – мы ведь отныне вместе, не так ли, но-данна? одни против всего мира. – я просил поговорить, пока я буду засыпать, а не разводить розовые сопли. – простите, не могу вас избавить от своего характера, – дейдара тихо выдыхает, в мгновение становясь серьезным, словно от его ребячества не осталось и следа. он самый младший из бывшего отряда акацуки, ему часто позволяли вести себя безрассудно, – но я обещаю, что со мной вы всегда будете в безопасности и более никогда не испытаете боль. сасори хмыкает, отворачиваясь. мол, ишь, раскидываться обещаниями может каждый, а вот исполнить такое в мире, где войны просто непрерывны... а дейдара, весело болтая ногой в воздухе, все продолжает вслух рассуждать о их совместном счастливом будущем, которое уже далеко не за горами. это, пожалуй, один из немногих моментов за всю жизнь, когда сасори видит дейдару настолько расслабленным: растрепанные волосы, спокойная и хитрая улыбка, обнаженное до пояса тело, без плаща акацуки, от которого он избавился некоторое время назад, увы, не выкинув воспоминания вместе с ним. он умиротворенно рассказывает о том, как и где они поселятся, как он научит сасори испытывать счастье и удовольствие, покажет, что боль и одиночество – не единственные чувства, которые тот может познать. сасори, наконец, клонит в сон от его мелодичного и тихого голоса... – данна... – после очередной ванильной фразы дейдара поворачивается к сонному партнеру и тихо хихикает, тут же осекаясь, осознав, что сасори это явно разозлит. а если и нет, то, как минимум, раздражит. а от такого его состояния мало хорошего, – здесь... холодно, не находите? – и что с того, дейдара? – согрейте меня, прошу, – прямо, сразу в лоб выпаливает шиноби, словно боясь, что за эту просьбу его ударят или вообще убьют. но, к его удивлению, сасори это ни на секунду не раздражает, а лишь интересует. – ты ведь знаешь... – мне плевать, вы ведь поняли, что не в этом дело, – дейдара с невинной улыбочкой осторожно придвигается, рискуя без спроса нарушить личное пространство напарника. обычно за это ему доставалось, но в последнее время... все иначе. – греться о холодный кусок бревна – глупо. и все же, сасори притягивает дейдару к себе. немного неловко, слишком сильно сжимая, совершенно не зная, как это делать и не рассчитывая силу. подрывник усмехается, осознав, что тот, похоже, обнимается впервые за период жизни в теле марионетки. тсукури аккуратно кладет изящную, тонкую ладонь на стучащий в деревянной груди жизненный мотор. сасори тут же чувствует тепло, словно все его тело на секунду становится человеческим, словно он может ощутить объятия дейдары каждой его клеточкой. – что ты делаешь? это отвратительно. но дейдара готов поклясться, что сердце, тихо и медленно стучащее в безжизненном теле, забилось вдвое энергичнее и яростнее от ласковых прикосновений его нежной руки.

в общем, известное дело, что у нас с тобой впереди... не доводи до предела, до предела не доводи.