Привилегия

      Прости меня.       Я не думала, что дойдёт до того, что если я прыгну с крыши, ты тоже прыгнешь.       Я не думала, что дойдёт до того, что если я толкну с крыши человека, ты поможешь мне в этом.       Я не думала, что ты… была настолько одна.       Я думала, что настолько одна… могу быть только я. ***       Торжественная линейка была торжественно ужасна. Стоять было тяжело. В голове Маши было множество неприятных мыслей. Громкие речи учителей перегружали её.       Зачем одни и те же вещи слушать одиннадцать раз в жизни? Особенно в таком перегружающем формате…       «А вдруг я не вручу свой букет, и из-за этого мне что-то будет?»       «А вдруг в этой школе будут сплетничать о том, какие проблемы у меня были в прошлой?»       «А вдруг и в этой школе будут те же самые проблемы, что и в предыдущей?»       «А вдруг мама будет постоянно допытываться о том, с кем я общаюсь?»       Эти мысли, сменяя одна другую, действовали на неё подавляюще. Особенно тяжело было в этот момент ещё и перегружать свой позвоночник постоянным стоянием на месте. Ей хотелось даже не сесть, а пройтись.       Она постаралась переключиться на более приятные мысли.       С кем бы ей в первую очередь познакомиться в новом классе? Или лучше быть молчаливой, отстранённой ото всех? Может быть, так будет лучше? А получится ли это?.. Разве у неё может это получиться? Она подумала о том, какая она странная и как она много притягивает к себе неуместного внимания. ***       Ничего страшного на линейке и на первом уроке не случилось. Букет её какая-то учительница как-то получила, и Маша благополучно забыла об этом.       Классная руководительница произвела на неё приятное впечатление. Вводный урок был посвящён теме эмпатии. Другие ученики много шумели, говорили между собой на какие-то непонятные Маше темы. А Маша пыталась всеми силами не отводить взгляда от учительницы и слушать то, что она говорит.       Она подумывала о том, что представить себя на месте другого человека, почувствовать его эмоции, для неё не является большой проблемой. Она сравнила себя мысленно с теми, кто учился с ней в её прошлой школе, и подумала о том, что если у кого-то там и была такая способность, то, наверное, у неё. Не у других же…       О том, что Маша Иванова — новая ученица в школе, учительница, Ирина Владимировна Зубарева, сказала коротко, порадовав Машу тем, что не стала выводить её перед всем классом.       Её сосед по парте не беспокоил её на протяжении урока. Урок закончился, и тогда тот обратился к ней.       — Маша Иванова… Я не перепутал?       — Да, — сказала она. — А тебя как зовут?       — Серёжа Баккорштейн, — сказал сосед. Он выжидающе смотрел на Машу, словно надеялся на то, что та сама найдёт тему для разговора.       Внешность Серёжи показалась Маше очень милой. Сама она не следила за тем, чтобы выглядеть привлекательно в чьих-то глазах. Она старалась в первую очередь чувствовать себя комфортно. Макияж она наносила в те дни, когда ей казалось, что её лицо само этого хочет. И это был немного не тот день…       — У тебя есть девушка? — спросила Маша.       — А что? — спросил Серёжа. Его интонация оставалась достаточно монотонной и как будто бы безучастной, но доброжелательной.       — Просто интересуюсь.       Серёжа вздохнул.       — А ты, Маша, случайно не из этих?       — Из каких это — из этих?       — Ну, не из тех, я имею в виду, кто думает про незнакомого человека, что он по умолчанию гетеросексуален?       — Аааа, Серёжа, молодец! — прозвучал голос девушки с передней парты. Она прозвучала так звучно, что стало ясно — она явно внимательно слушала разговор между Серёжей и Машей, но не подавала виду.       Девушка встала и широко улыбнулась Маше.       — Я немного не понимаю, о чём идёт речь, — пробормотала Маша.       — Ты хоть у меня не спрашивай, есть ли у меня парень, — сказала девушка.       — Да, Маша, не спрашивай Лену о таких вещах, — сказал Серёжа. Голос у него стал в этот момент очень серьёзен.       Маша вообще была не уверена, о чём они говорят. Вроде как все вокруг задают такие вопросы? Когда она поступает не как все, всё плохо. Когда она поступает как все, всё тоже плохо. Что не так?..       И тут до неё дошло, что напрасно она высоко оценила свою способность ставить себя на место другого человека.       — Ох, извините пожалуйста, — произнесла она и покраснела. Она огляделась — кажется, никто в классе не обращает на них внимание. — Да, мне не следовало… говорить так, будто бы все парни хотят, чтобы у них была девушка…       — Ничего страшного, Маша, — произнесла Лена и подошла к ней поближе. — Ты хотя бы сразу поняла и осознала свою ошибку… Как отнесёшься к тому, если я тебя обниму?       — Ммм… Нормально, — пробормотала Маша несколько неуверенно. И всё же ей почему-то показалось, что этой девушке можно доверять. Что она совсем не такая, какой были её прошлые одноклассницы.       Лена подошла к Маше, нагнулась и подарила ей очень нежные крепкие обнимашки, такие нежные, что Маша сразу почувствовала, что вся неуверенность ушла. Кажется, раньше её так нежно и добро не обнимали…       — О, девочки! Обнимаетесь? — крикнула одна из одноклассниц, увидев эту сцену. И обратилась к Маше. — Слышь, не боишься того, что эта лесбиянка тебя изнасилует? Я вот боюсь временами.       — Эм… — произнесла Маша. — Почему я должна этого бояться?       — Не слушай тут некоторых, Машуль, — сказал Серёжа и улыбнулся. — Лена замечательная девушка. Ты ещё в этом не раз убедишься, поверь.       Маше не хотелось, чтобы объятия Лены прекращались. Но ничто не может длиться вечно. Лена отошла и вернулась к себе за парту.       — А кто сидит с тобой? — спросила Маша её.       Соседка Лены как будто внезапно затряслась, услышав это. Она не стала оборачиваться. Маша даже не увидела до сих пор её лица.       Лена вздохнула и не ответила.       — Извини, Машенька, эта девочка тоже очень милая, но очень ранимая. И ей тяжело, когда люди, особенно незнакомые, проявляют к ней слишком много интереса, — очень тихо сказал Серёжа.       — Ну, как её зовут?..       — И когда за спиной её тихо обсуждают, ей, если честно, тоже неприятно, поэтому я, пожалуй, сейчас не буду об этом говорить. Просто прошу понять и всё, — сказал Серёжа всё тем же тихим голосом.       Он легонько положил руку на руку Маше. Маше всё не терпелось задавать вопросы по поводу соседки Лены.       — Так я до конца не поняла, — выдавила из себя Маша. — Тебе девушки нравятся?..       — Нравятся, — сказал Серёжа.       — А парни?       — Парни не нравятся. Но это не означает, что я люблю, когда меня спрашивают, есть ли у меня конкретно девушка, как будто не могло бы быть так, что я гей.       Маша оглядела класс.       — Но конечно, в нашем классе многие меня считают геем, — сказал Серёжа даже с каким-то воодушевлением. — Да и в то, что Лена лесбиянка, не все верят. Слишком женственно одевается, видите ли…       — Одежда… это же одежда всего лишь? — спросила Маша неуверенно.       — Конечно, — произнёс Серёжа. И продолжил гладить руку Маши.       Маша не стала убирать его руку. Его поглаживания были успокаивающими и приятными.       Скоро они уже вышли на улицу вместе. Вдвоём…       — Ты там на него не очень-то засматривайся! Гомик он, — прокричала вслед выходящей вместе с Серёжей из дверей школы Маше та самая одноклассница, что злословила в адрес Лены.       — А её как зовут? — спросила Маша.       — Вообще-то, её зовут Марией, как и тебя. Только фамилия у неё — Лазаренко.       — Мерзкая она какая-то, — произнесла Маша.       — Согласен. Но, может быть, сейчас она мерзкая, а через пару лет поумнеет. Многие люди умнеют с годами.       В первый же день в новой школе Маша провожала Серёжу до дверей его дома…       Серёжа говорил:       — Правда, слушай, Лена замечательная. Мы с ней уже год как очень крепко дружим. Она не по годам умна, а по литературе делает такие презентации и так интересно рассказывает, что наша учительница просто сидит и, похоже, сама урок получает.       — Я не очень хорошо знаю литературу, — сказала Маша. — Она мне могла бы помочь?       — Тебе? Да наверняка. Ты видела, как она тебя обнимает? — улыбнулся Серёжа. — Ей очень понравилось то, что ты признала свою ошибку.       — А всё же, — пробормотала Маша неуверенно. — Серёжа, удовлетвори моё любопытство, пожалуйста… Кто сидит с ней за одной партой?       Серёжа помрачнел.       — Зовут её Милена Аверченко, — сказал он. — Ну, будут её вызывать к доске, и ты об этом так и так узнаешь. Да и в общем-то увидишь… Я не знаю, что бы с ней было, если бы с ней было такой подруги, как Лена.       — Только подруги? — спросила Маша. Её распирало любопытство, она не могла с ним совладать — и уже винила себя за это.       — Машуль, ну вот серьёзно, — сказал Серёжа. — Она с тобой даже не переметнулась взглядом. Как ты думаешь, ей сильно хочется, чтобы ты знала про её личную жизнь?       — Эм… Прости, — сказала Маша.       Серёжа не спрашивал у Маши ничего про то, встречается ли она с кем-нибудь… И сам так и не сказал.       Они обнялись напоследок. Два ученика 9 «В» класса **** школы Краснопресненского района города Москвы. Серёжа и Маша.       Маша пошла домой в печальном состоянии, думая о том, что дома ждёт её крайне неприятный для неё человек — её мать. Шла неспешно, стараясь оттянуть неизбежное. Уроки на дом пока что не заданы, но скоро надо будет возвращаться домой как можно скорей.       Впрочем, никакого желания усердно учиться у Маши не было…