Привилегия

      Маша спускалась по лестнице, и её голову переполняли различные мысли. Сегодня по расписанию должна была быть сдвоенная алгебра, история России, русский язык и физика. Она думала о том, понравится ли она учителям — ей было страшно, что они окажутся такими же, как в её прошлой школе. И, разумеется, думала о Серёже, Лене и Милене…       Она шла по улице, спотыкалась. Тёрла руки, разговаривала вполголоса как бы с собой, на деле моделируя у себя в голове разговор с той одноклассницей, что говорила про Серёжу и Лену гомофобные гадости. Казалось бы, запомнить то, что одноклассницу зовут так же, как и её, она должна была — но почему-то в её памяти это не отложилось. Поэтому у себя в голове она звала её то «Галя», то «Ульяна», то «Карина», то «Катрина». Иногда она прямо привскакивала, возражая воображаемой собеседнице.       Она была рада возможности с кем-то разговаривать — хотя бы с воображаемым человеком. Ведь обычно, чтобы поговорить с кем-то вживую, ей требовались неимоверные усилия. Был человек, с которым она вынуждена была часто общаться — с мамой, и это общение весьма её изматывало. Были люди, которые производили на неё, зачастую с первого взгляда, раздражающее впечатление — и она избегала взаимодействия с ними. И вот вчера она познакомилась с Леной и Серёжей… И с ними оказалось как-то легко общаться, хотя она, казалось бы, начала не с той ноты, сказав столь постыдную глупость.       Ох, хорошо бы так крепко обняться сегодня с ними, как вчера… Можно в этот раз одновременно… Если им не будет некомфортно.       Также она подумала про страницу Милены Аверченко ВКонтакте, которую она вчера просматривала. И начала разговаривать с её воображаемой обладательницей. Всё так же не избегая шевелить губами. Её выражение лица с воинственно-возбуждённого поменялось на сопереживающее, по крайней мере, изнутри она чувствовала, будто бы имеет сопереживающее выражение лица в этот момент.       О том, как она в этот момент выглядит в глазах окружающих, Маша старалась не думать. ***       Она подошла к кабинету, в котором по расписанию должен был начаться урок алгебры у 9 «В» класса. Стала искать глазами Лену и Серёжу — и не обнаружила. Зато увидела Галю-Ульяну-Карину-Катрину и Милену, что стояли друг от друга настолько далеко, насколько далеко можно было стоять в группе её одноклассников. Она решила встать поближе к Милене. Милена, увидев это, взглянула на неё — и… вздохнула.       Этот печальный вздох был крайне тяжёлым… Вздох, один только вздох… Что он может значить?       Разве может он значить что-то серьёзное?       У Маши возникла секундная мысль о том, что Милена прочла её мысли о том, что та вчера сидела и разглядывала её страницу. Настолько вздох Милены был пугающим. Милена вздохнула так, как вздыхают при виде человека давно знакомого и сильно разочаровавшего, но всё никак не собирающегося исчезать из жизни. Хотя на самом деле знакомы они всего два дня. Вернее… Они вообще не должны считаться знакомыми — ни разу они не разговаривали друг с другом…       Прокручивая у себя в голове вздох Милены, Маша вспомнила о том, как сильно Серёжа настаивал на том, чтобы та не лезла в её жизнь.       Вздыхающая девочка и та страница на имя Милены Аверченко — какой же сильный уровень соответствия…       Маша отвела взгляд от Милены и стала мысленно обрабатывать её образ в своей голове.       У неё предстала в глазах темноволосая, хрупкая, печальная девушка… Пока что она не могла сказать про неё ничего больше…       — Маша! — прозвучал нежный голос Серёжи.       — Серёжа! — радостно крикнула та. — Можно, мы будем приветствовать друг друга поцелуем в щёчку?..       Эти слова сорвались у неё с языка. Сразу после этого она подумала — а вдруг она что-то не то предложила?.. Или слишком рано?       Серёжа подошёл и поцеловал её в щёчку, и начал поглаживать её руки так же нежно, как он делал это вчера.       — У нас не очень хорошие одноклассники, — произнёс Серёжа очень тихо. — Начнут сплетничать, и нам обоим будет неприятно. Просто предупреждение…       Прозвенел звонок. Маша увидела краем глаза, как к Милене подходит Лена, и как те входят в класс вместе. ***       Серёжа сел с Машей.       — А с кем ты сидел раньше? — спросила та.       — Давай потом поговорим, — прошептал он. — Не та тут учительница, чтобы разговаривать.       Учительница и в самом деле выглядела довольно сурово.       Она представилась: Кутузова Елена Степановна.       После этого произнесла:       — Догилева, отсядь от Аверченко.       Лена ответила с места:       — По какой причине?       — Ты прекрасно понимаешь. Не хочу тут озвучивать при всём классе.       Серёжа ткнул Машу пальцем, показывая на то, что он написал на листе бумаги, вырванном из тетради:       «Я не позволю этой дуре безнаказанно издеваться над Леной и Миленой».       Маша прочитала это, после чего Серёжа быстро перечеркнул написанные им слова несколько раз.       Лена пересела к кому-то из мальчиков… А собственно, только к кому-то из мальчиков она и могла пересесть — у Маши возникла мысль, что учительница именно этого и добивалась. Мальчик, к которому Лена пересела, стал смотреть на неё весьма ехидными глазами. На место рядом с Миленой Елена Степановна тоже пересадила какого-то мальчика. Лена поджала губы.       — Прекрасно! — произнесла Елена Степановна. Итак, мы сегодня проходим тему «Область определения и область значений функции».       Она начала рисовать на доске график. Объяснять, что такое независимая и зависимая переменные. Говорила о том, у какой функции как выглядит график. Маша записывала это, плохо понимая, о чём идёт речь.       Вскоре они начали решать примеры из учебника. Они прорешали несколько примеров, нарисовали несколько графиков. Доска в кабинете была белая, Елена Степановна писала на ней фломастером. Сурово прошлась учительница по тем, кто не принёс линеек, среди них была и Милена. Маша всё боялась — вот-вот придерутся к ней.       Прозвенел звонок на перемену…       — На следующем уроке буду вызывать к доске! — предупредила Елена Степановна.       Следующий урок…       Он же сегодня… Сразу после этого…       Ведь алгебра сегодня сдвоенная…       Маша и забыла про это.       Вот почему все выходят из кабинета без своих вещей… У Маши на душе заскребли кошки — неужели ей терпеть эту противную училку ещё один урок? ***       Она вышла вместе с Серёжей. Они вдвоём постарались отойти от кабинета подальше, и тут Серёжа сказал:       — Вот ведь гадина. Не все ещё привыкли к тому, что линейки надо регулярно носить и на алгебру тоже. Не все знают, что в девятом классе надо строить много графиков… Она прекрасно это понимала, но придралась!       — Ну… Да, она неприятная, — пробормотала Маша. Она не знала, что ещё добавить.       — Неприятная — это не то слово! Ненавижу её. А то, как она ведёт себя по отношению к моим подругам — это просто никуда не годится!       Серёжа открыл учебник и стал просматривать параграф. Потом посмотрел в ответы. Потом опять в параграф.       — Я думала, на переменах отдыхать надо, — сказала Маша.       «Зачем я это сказала?» — мелькнуло у неё в голове. «Вечно говорю что-то неуместное».       — Так… — сказал Серёжа, просматривая учебник. — Так, так, так… Ну что ж. Посмотрим, что будет на следующем уроке.       — А что, будет что-то необычное? — спросила Маша.       — Машуль, мы с Миленой первые в журнале по алфавиту, — произнёс Серёжа сухо.       — А… Ты боишься? — произнесла Маша.       — За себя точно нет, — сказал Серёжа и улыбнулся.       — За Милену?..       Тут прозвенел звонок. ***       Елена Степановна подкрашивала губы, пока ученики входили в класс. Маша села за своё место. Серёжа вновь погладил её руку.       — Ну что же! — произнесла учительница. — Кто у нас тут первый по списку? Аверченко, к доске!       Милена встала и робкими шагами двинулась вперёд. Лена смотрела ей вслед.       — Итак, реши нам пример №*.       Милена начала медленно декларировать условие:       — Составьте таблицу значений и постройте график функции, заданной формулой y=x3-8x, где x больше или равно трём и минус трём. Какова область значений функции?       — Давай, составляй. Элементарное-то ты, я надеюсь, за лето подтянула?       Милена задумалась.       — Что сначала подставлять? — спросила она робко.       — Как ты думаешь? — спросила учительница.       — Ну… — пробормотала Милена. Она стояла, как вкопанная.       Маша думала — неужели непонятно, что «ноль» здесь подставить совсем легко? А потом уже можно и другие числа.       Милена же стояла, как будто бы не поняв в условии задачи ничего.       Елена Степановна заговорила:       — Вот сейчас Америка всё делает для того, чтобы нас победить. И наши дети не умеют решать самые простые задачи. Ребята, вы не сдадите ГИА!.. Решай, давай, — сурово обратилась она к Милене.       Милена подставила под «x» единицу. Каким-то образом у неё получилось -10.       — Ну как же -10, когда -7?       — Ну… — пробормотала Милена.       — Ну посмотри внимательно, — упорствовала Елена Степановна. — Один в кубе это один. Один минус восемь это сколько?       — Аааа, — произнесла Милена. И написала «-7».       — Молодец. Дальше что подставишь?       Милена встала как вкопанная. Простояв примерно тридцать секунд, она подставила на место «x» двойку.       — Два в куб сможешь возвести?..       Из класса послышалось с нескольких парт слово «восемь».       — Не подсказывайте, — сказала учительница. А Милена как будто и не слышала подсказок — или не доверяла им.       Прошло около десяти минут. Милена еле-еле смогла найти «y» при x=2. Но подставив число «3», она не выдержала и заплакала.       — Не могу я больше! — крикнула она.       — Ну это же совсем простая задача, — с каким-то даже наслаждением в голове произнесла Елена Степановна.       — Я забыла, сколько будет три в кубе…       — Значит, как накраситься — ты не забыла. А сколько будет три в кубе, забыла. Тебе в какой класс надо, как ты думаешь? Садись. Два.       Милена в слезах села за свою парту.       Учительница начала расписывать, чему равен «y» при нуле, при трёх, при минус одном, при минус двух, при минус трёх… Маша, думая только о Милене, записывала, не вникая.       — Итак! Двоечники. Область значений равна чему? Правильно. От минус восьми до восьми! Надеюсь, вы всё поняли? ***       — Неверно, — внезапно произнёс очень жёстким голосом сосед Маши.       Маша посмотрела на Серёжу. Как? Неужели Серёжа… нашёл лучшее решение, чем учительница?       И тут она увидела на том же самом вырванном из тетради листке новую надпись.       «Она просто повторяет то, что написано в решебнике».       — В смысле «неверно»? — спросила Елена Степановна. — Где тут ошибка, Баккорштейн?       — Вы подставили только целые числа. Подставьте, пожалуйста, один целых пять десятых.       — Ну хорошо, ради тебя!       Подставляет Елена Степановна «1,5», решает как-то медленно… И получает предательское «-8.625»!       — Так… ну… Значит, в задании имеется в виду при целых числах, — пробормотала она.       — А вот мне интересно, какая область значений при дробных, — весело произнёс Серёжа. Может, подставим один целых шесть десятых теперь?       — Зачем? — сухо спросила учительница.       — Затем, что график какой-то неуклюжий при одних целых числах. Вряд ли авторы учебника ожидали от нас, что мы так некрасиво будем соединять несколько точек.       — Мммм… — пробормотала учительница.       — Вам самим нужно лучше преподавать, если хотите, чтобы Америка нас не завоевала, — торжествующе произнёс Серёжа.       У Маши душа ушла в пятки. Нет, Серёжа, нельзя так. Нельзя такие вещи говорить учительнице.       — Короче, всё, переходим к следующему номеру, — сердито произнесла Елена Степановна…       Маша не ожидала такого. Ей казалось, что Серёжа переступил черту. Но всё обошлось — учительница явно почувствовала себя не в своей тарелке.       — Молодец, Серый! Хоть ты и гей, а красавчик бываешь! — послышалось с задних парт.       Серёжа ударил себя ладонью по лбу.       Вскоре прозвенел звонок, и Лена подошла к Серёже.       — Ну ты крутой! Как ты додумался до этого?       — Ну, а что тут сложного?..       Они вышли из класса и отправились на следующий урок… ***       — Милена правда не знает, сколько будет три в кубе? — спросила Маша Серёжу так, чтобы Милена этого не слышала.       — Правда, — сказал Серёжа. — Как и многие, кому «повезло» учиться у Кутузовой. Она не умеет преподавать, она только язвит.       — Но ведь такие вещи все знают.       — Не все. Если человек запуган до смерти, если человек лишён всего, что для него важно, человеку может перестать хватать сил на самые элементарные вещи. Мне повезло, у меня мать — математик по образованию. И никогда не ограничивала меня в том, что для меня важно. Милене — не повезло.       — А что у неё с родителями? — прошептала Маша.       — А по ней не видно? Не всё у неё хорошо с родителями, далеко не всё.       — Ммм… Ну, мне тоже не повезло, — сказала Маша. — Но ведь не до такой же степени, чтобы не знать, сколько будет три в кубе?       — Если ты что-то прокручиваешь в голове, то ты это запомнишь. Если не прокручиваешь, то не запомнишь. Милена прокручивает в своей голове другие вещи, и… губит этим себя, — произнёс Серёжа очень грустно.       — Что она прокручивает у себя в голове?       — Думаю, — сказал Серёжа, — это уже та информация, которую вряд ли я могу тебе сообщить. Но ты можешь догадаться в общих чертах…       — Она ненавидит меня? — спросила Маша вдруг.       Серёжа остановился. Немного подумав, он сказал:       — Она… Резко реагирует.       — Резко реагирует?..       — Да.       — На что она резко реагирует?       — Всё… — произнёс Серёжа. — Нельзя. Я и так слишком много сказал.       — На что она резко реагирует? — повторила Маша.       — Извини, я не люблю, когда настойчиво спрашивают то, на что я не хочу отвечать. И прошу тебя это запомнить в дальнейшем.       И побежал догонять Лену.       Маша посмотрела ему вслед. Ей показалось, что она очень сильную ошибку допустила, начав проявлять настойчивость. Но любопытство распирало её изнутри… Ей стало жаль Милену, она снова представила, как находит способ помочь этой бедной девочке, но разговор с Серёжей дал ей недвусмысленно понять, что что-то она уже сделала не так. Ведь Серёжа не сказал ей в ответ на вопрос, ненавидит ли Милена её: «нет, что ты?». Он сказал совсем другую фразу, расплывчатую и непонятную.       Если бы Серёжа не возразил столь решительно её настойчивости, она бы, наверное и дальше продолжила повторять свой вопрос. Маше стало очень стыдно.       Она пошла на урок истории России неспешным шагом, не догоняя Серёжу. Она обдумывала ситуацию. Ей стало страшно, вдруг и в этой школе всё у неё будет плохо? Вдруг и тут она не найдёт друзей? Вдруг Серёжа на неё сильно обиделся?..